«Безжалостные благие намерения»

21:03 — Машина едет. — Алекс похлопал Нормана по руке, отвлекая его от телефона. Тот поднял взгляд и увидел, как по дороге подъезжает патрульная машина шерифа. — Это он. Наконец-то, блять. — объявил Алекс. Они оба зашевелились на своих местах. Они сидели в неприметной гражданской машине, припаркованной в стороне от дороги, в кустах вдоль улицы, ведущей к дому Хэкетта. Они постарались сделать так, чтобы их было нелегко заметить, но всё равно переживали, что привычная паранойя их босса сыграет против них. Им повезло, что шериф жил в такой отдалённой части города — на этой грунтовой дороге не было ни одного фонаря, который мог бы их осветить. Они молча наблюдали, затаив дыхание, как патрульная машина проехала мимо и остановилась на переднем парковочном месте у хижины Хэкетта на другой стороне дороги. Они одновременно расслабились, уверенные, что с такого расстояния их не заметят. — Посмотрим, что тут у нас. — Норман поднял бинокль, чувствуя странность от того, что использует своё охотничье снаряжение для этого. Как офицер сонного, но временами трагичного городка Норт-Килл, он не привык заниматься подобным. Полиция НКПД могла быть привычна к уборке бессмысленных смертей, но не к проведению таких расследований. Утром ему бы и в голову не пришло, что вечером он будет «вести наблюдение» за хижиной шерифа, но после звонка о его связи с человеческими останками… это требовало каких-то действий. Пока что они держали всё это вне протокола, потому что это было слишком нелепо. Норман наблюдал, как огни машины погасли и открылась водительская дверь. Он сразу узнал своего босса. Тот выглядел как обычно — прямая, как доска, осанка и гнилая физиономия. — У нас есть и другие. — сказал Норман, заметив, как из машины выходят ещё люди. — Это поэтому у него перед домом стоит ещё одна машина? — Алекс заметил незнакомую машину, припаркованную перед хижиной, когда они приехали несколько часов назад. — Может быть. — Норман подкрутил фокус, пытаясь разглядеть в темноте. И тут он увидел, как она обходит машину спереди, подходя к Хэкетту. — Это Кирни. — Я, блять, так и знал. — И… — там была третья фигура. Невысокий мужчина худощавого телосложения. Это племянник Хэкетта? Молодой человек огляделся, показав своё лицо. — …тот пацан из бара? — Чего? Норман скривился: — Это тот самый пацан. Колин — нет, Коннор. Блогер, которому мы тогда слили инфу про Кирни. Тот, что написал ту статью. — Он посмотрел на Алекса, который был не менее озадачен. — Что?... Какого хрена он тут делает? — Алекс прищурился в сторону хижины. — И почему он в платье? Норман снова посмотрел в бинокль: — Похоже на какой-то плащ или типа того. — Да что за хрень? Норман наблюдал, как они втроём разговаривают. Их язык тела был странным — уставший и напряжённый. Они не выглядели довольными. Это не было похоже на дружеский визит. — У них много багажа. Сумки выглядят тяжёлыми. — Думаешь, они куда-то собираются? — Алекс начал строить теории. — Может, Хэкетт знает, что мы на него вышли? Собирается свалить из города. — Нет. Это уже натяжка. Сумки могут быть для чего угодно. — Норману приходилось сдерживать дикие предположения друга. Он продолжал наблюдать. Троица направилась к входной двери. — Они заходят внутрь. Через секунду они уже были внутри, и дверь за ними закрылась. В доме загорелся свет, но шторы были задвинуты. Норман опустил бинокль, ещё более запутавшись, чем раньше. Он чувствовал что-то странное. Что-то происходило. Возможно, дело было в том, как они говорили или двигались, но он это ощущал. Словно он наблюдал историю, которая уже наполовину закончилась. — Давай навестим его. — предложил Алекс, отстёгивая ремень безопасности. — Нет. — остановил его Норман, задумавшись. — Что-то не так. — Да, чувак, поэтому нам и надо пойти и прижать его, пока они не собрали вещи и не свалили. — Алекс уже собирался открыть дверь. — Давай подождём. — серьёзно сказал Норман. — Что? Почему? — Помнишь, что сказал тот старик по телефону? Хэкетт должен сегодня ночью вернуться на место Харум-Скарум. — Почему бы нам самим не поискать это место? Норман покачал головой: — Алекс, подумай секунду. Допустим, мы постучим к нему в дверь. И что дальше? Арестуем его, потому что какой-то старик сделал анонимное обвинение? Мы даже не можем получить его показания. И мы не знаем, где находится Харум-Скарум. Никто не знает, это было слишком давно. Если Хэкетт замешан, он не скажет нам, где это, а если мы не найдём никаких доказательств, нам всё равно придётся отпустить его через двадцать четыре часа. Алекс уставился на хижину, всё ещё желая пойти и что-нибудь начать. Норман продолжил: — И если мы сами пойдём искать этот балаган уродов, пока он под стражей, всё, что мы знаем из отчётов за 2015 год — это то, что он где-то у Дженсон. Дженсон — это дорога длиной в девять миль. Нам могут понадобиться дни, чтобы найти это место. — Норман провёл последние несколько часов, обдумывая всё это. — …Допустим, мы всё-таки найдём его сами — могила может быть спрятана где-то в лесу. А может её вообще не существует. Но если она существует, и мы её найдём, что если там не окажется никаких физических доказательств, связывающих это с Хэке— — Ладно, ладно, я понял. — Алекс начинал раздражаться от того, насколько Норман был прав. Терпение не было его сильной стороной. Пожалуй, у него его вообще не было. — И что, мы просто будем сидеть тут, как пара идиотов, пока он что-нибудь не сделает? — …Это наш лучший шанс. — Норман откинулся назад. — Если старик был прав, если мы проследим за ним, он приведёт нас туда. Если мы поймаем его там, когда он будет возиться с человеческими останками, мы не только узнаем, где находятся все доказательства, но и сможем связать их с ним. Если нам это удастся, мы, возможно, действительно докопаемся до сути всего этого и у нас будет достаточно, чтобы выдвинуть обвинения. Алекс ничего не сказал, он скрестил руки. Он смотрел на хижину. Он знал, что что-то не так. Этот убийца был там, вместе с ним. В его голове мелькали сценарии того, чем они могут заниматься. — Мы знаем, что девчонка — да, но… как думаешь, он убийца? — вслух задумался Алекс. Норману не понравился этот вопрос. За всё время, что он знал Хэкетта, он видел в нём неприятного, жёсткого человека, но тот, казалось, заботился о городе. Хотя иногда ему казалось, что он замечает в нём что-то зловещее. Он выглядел как человек с секретами. Тёмными секретами. — …Не знаю. — Если там есть тело, как думаешь, кто это? — …Не знаю. — повторил Норман. Алекс бросил на него взгляд. Норман вздохнул. — …Никто из тех, кого мы знаем. Все жители города учтены. Все члены его семьи, погибшие в прошлом году, были зарегистрированы. Сейчас никто не числится пропавшим. — У нас были дела о пропавших людях за эти годы. И не все в городе учтены. — возразил Алекс. — У нас тут журналисты снуют туда-сюда, как муравьи. Тот пацан внутри — один из них. Если кто-то из них пропадёт, здесь никто не заметит. Или не станет переживать. — В голове Алекса мелькнула мрачная мысль. — А что, если именно это эти двое делают с пацаном Коннором? Помнишь, что он о них написал? С какого хуя они приглашают его к себе домой вот так? На ужин и карты поиграть? Норман молчал. Алекс не унимался: — Может, они кайф ловят от того, что расставляют приманку, заманивают журналистов и убирают их? — его воображение разгонялось. — Давай не терять голову и не выдумывать. Всё, что у нас есть — это один телефонный звонок от странного, долбанутого отца Хэкетта. Наверное. — Норман понизил голос. — Если что-то произойдёт, мы здесь, чтобы это увидеть. Бьюсь об заклад, пацан скоро выйдет обратно. — …Если только они не сделают это быстро и тихо. — пробурчал Алекс. Норман проигнорировал его. Они собирались ждать. Не только потому, что не хотели терять элемент неожиданности, но и потому, что Норман чувствовал — он упускает слишком многое. Он тоже не мог понять, почему Коннор там. Происходило что-то большее, чем просто это. Его мысли вернулись к потустороннему голосу на записи допроса. Он тревожно сглотнул, когда воспоминание вновь пронзило его страхом. Происходило что-то по-настоящему, блять, странное, и он не собирался врываться в это вслепую.

***

— Так когда я получу своё интервью? — спросил Коннор, хлопнув ладонями и жадно потерев их меньше чем через тридцать секунд после того, как вошёл в хижину. Лора и Трэвис всё ещё раскладывали вещи, когда этот вопрос обрушился на них. Они обернулись. Коннор увидел раздражение и недоверие на их лицах. — Эй, я просто хочу убедиться, что мы помним о данных обещаниях, понимаете? — нервно сказал он. — Насколько я помню, я обещал выбить твои зубы, если ты не заткнёшься— — Трэвис. — Лора остановила его на полуслове. — Мы обсудим это позже, Коннор. — Она была слишком уставшей, чтобы сейчас придумывать, как выкрутиться и не давать ему подробностей сегодня. — Обсудим? — с надеждой переспросил Коннор, стряхнув с себя испуг, который на мгновение внушил ему Трэвис. — Да, я напишу тебе. Созвонимся или что-то в этом роде. — Она поставила сумку на кухонный стол рядом с дорожной сумкой Трэвиса с шприцами, которыми им, к счастью, не пришлось воспользоваться. — Окей, круто! — у парня каким-то образом снова появилась куча энергии. — Но лучше, если мы сможем встретиться лично, мне кажется, так легче уловить все детали при личных интервью. Лора раздражённо вздохнула. — Тебе повезло, что ты вообще отсюда живым выбираешься, придурок. — Трэвису уже осточертела эта херня с интервью, на которую Лора согласилась. — Эй, эй, так не разговаривают с человеком, который спас—… помог вам. — Коннор поправился, увидев реакцию Трэвиса на первое слово. — Ладно, мальчики, успокойтесь. — Лора устало положила пистолет на стол. — Коннор, тебе пора идти. Он поник. — Серьёзно? Мы только что вернулись. Давайте отпразднуем! Можем пойти выпить или что-нибудь ещё, ведь так рано! А как же наш круг победы? Лора поморщилась. Он вообще достаточно взрослый, чтобы пить? Она покачала головой. — Такого не бывает. Мы побеждаем что-то страшное, а потом отсыпаемся. — Она кратко изложила свой опыт прошлого августа. Тогда она, наверное, проспала двадцать часов подряд после той ночи. — Иди, забирай свои вещи и отдыхай. — Она залезла в «научную сумку» Коннора и достала ЭМП-детектор, которым они пользовались раньше. — Только это оставь. Он побледнел. — Но— — Это может пригодиться, если что-то ещё случится, но это ещё и моя страховка, чтобы ты не начал писать о нас сам по себе. Если мы увидим хоть один твит о том, что мы тебе рассказали — попрощайся со своим мистером Т2000 или как там его. — Trifield TF2. — нервно поправил он. Ей было всё равно. Через секунду он замахал руками под своим плащом и начал ныть: — Ну давай, ты всё ещё мне не доверяешь, после того, что я для вас сделал? Лора, удивлённая вопросом, посмотрела на Трэвиса и обменялась с ним кивком. — Не особо, нет. — Ладно, хорошо, но я уже, типо, на двенадцать сотен баксов попал, а Марк, скорее всего, повесит на меня огромный долг за разбитую сферу! — он вспомнил об этом, говоря, и скривился. — Не наша проблема. — отрезал Трэвис. Лора шагнула к Коннору и попыталась сгладить ситуацию: — Спасибо… за помощь. Иди отдохни. Я встречусь с тобой утром. — Она взяла его за плечо, направляя к входной двери. — Ладно, хорошо. — Он последовал за ней, уныло. — …Ну,… — он сделал шаг за порог, когда Лора открыла ему дверь, — …это было весело, ребята. — Он снова повернулся к ним. — Ну, не «весело»-весело, а скорее «ужасно и травматично»-весело. — Добро пожаловать в клуб. — Лора начала закрывать дверь. — Есть клуб? — Спокойной ночи, Коннор. — Спокойной ночи! — бодро крикнул он, выглядывая из-за закрывающейся двери. И вот так он снова оказался один на крыльце со своими сумками. Через мгновение он пожал плечами и направился к своей машине. Он всё равно пойдёт выпьет и отпразднует своё первое настоящее сверхъестественное дело. Может, он сможет начать собственную подработку частным исследователем паранормального?! Он уже начал придумывать названия для аккаунтов в соцсетях, где сможет рекламировать свои услуги, пока складывал вещи в машину. Закрыв дверь, Лора на мгновение испытала благодарность за то, что Коннор исчезнет на остаток ночи. Она знала, что он помог им, но он был как щенок — выматывающий уже через несколько часов. Она вдохнула, ощущая боль прошедшего часа в костях. Ей понадобилась секунда, чтобы осознать, насколько внезапно стало тихо. Новая волна нервного напряжения пробежала по ней, когда она вспомнила, что теперь осталась наедине с мужчиной позади неё. Она обернулась, глядя туда, где чувствовала присутствие Трэвиса. Он стоял к ней спиной. Она увидела, что он начал собирать оккультные книги с журнального столика, складывая их в стопку. Прошла долгая минута, и он не обратил на неё внимания. — Ты в порядке? — спросила она, настороженно. — Прекрасно. — Даже его сарказм звучал скованно. Он продолжал складывать книги. Где-то между Харум-Скарум и этим местом он снова остыл, заметила она. Там, в Харум-Скаруме, он следил за ней, наблюдал за ней, предлагал руку и помогал, но теперь внезапно даже не смотрел на неё. Даже если ситуация была пугающей, ей нравилось его внимание там, в Харум-Скарум. Она думала, что это что-то значило, но он уже снова начал отдаляться. Она внимательно наблюдала за ним. — …Да, похоже, они нам больше не понадобятся. — неловко нарушила она тишину. — Угу. — коротко согласился он. Он взял стопку книг и ушёл, унеся их в запасную спальню, где стояли все его коробки. Раздражение мгновенно охватило её, когда она увидела, как он исчезает за дверью, игнорируя её. Лора осталась в гостиной, будто без опоры. Он и правда уже пытался двигаться дальше, да? Он уже вёл себя так, словно её здесь нет. Она не собиралась позволить ему так легко уйти. Она подошла к журнальному столику, взяла вторую стопку книг и пошла за ним. Он как раз вернулся к двери, когда она подошла. Он посмотрел на неё — на лице застыло вялое удивление. Она пожала плечами: — Просто помогаю. — Взгляд, которым он её одарил, заставил её почувствовать себя идиоткой. Он молча отступил, пропуская её, и вернулся к столику за последними книгами. Она положила свою стопку рядом с той, что он оставил на одной из коробок. Что она вообще делает? Она вышла из комнаты, и он прошёл мимо неё, отнеся последние книги. Она огляделась, думая, что можно сказать. Она хотела привлечь его внимание. Она хотела продолжить с того места, на котором они остановились до того, как их прервал Коннор, но момент был неподходящим. Трэвис явно делал его таким. Он вышел из комнаты, выглядя так, будто собирался продолжить уборку. Она чувствовала себя призраком, наблюдающим, как он её игнорирует. Она попыталась снова: — С ума сойти, что всё могло оказаться таким простым. Как думаешь, всё правда закончилось? — Она облокотилась на диван, делая вид, что ведёт себя непринуждённо. Он остановился посреди комнаты, будто механический. — Должно быть. — Не знаю. Да, мы её не чувствуем, и эта штука с ЭМП показывает, что ничего не происходит, но у меня всё равно странные ощущения, — поделилась она. — Может, это просто воображение. — Ага. — сказал он без всяких эмоций, оглядываясь, отвлечённый. Между ними было всего десять футов, но казалось, будто целая миля. Всё в его языке тела говорило ей, что он не хочет разговаривать. Она продолжала цепляться за что угодно: — Коннор, он, эм— — Теперь, когда всё закончено, тебе стоит уйти. — перебил он её деловым тоном. — Сегодня ночью тебе должно быть безопасно вернуться в отель. Никто больше не будет за тобой охотиться. Твоя машина всё ещё у… — он не хотел упоминать старый участок, — …я могу тебя отвезти. — Он не смотрел на неё. Она вздрогнула. — …Серьёзно? Он ожидал такой реакции. Он продолжил: — Тебе стоит подумать о том, чтобы уехать из города завтра утром. — Он покачивался на месте, его взгляд блуждал по гостиной, будто он что-то искал. — Свяжись с Розой, попроси у неё рекомендацию для другой стажировки. — Трэвис. — позвала она его по имени, в голосе зазвенела злость. — Уверен, её рекомендация откроет перед тобой двери. — О боже. — Лора с раздражением фыркнула, на лице читалось недоверие. Она, блять, не могла в это поверить. Она знала, что он будет действовать быстро, но не прошло даже десяти грёбаных минут с тех пор, как они вернулись, а он уже велит ей собирать вещи. — Ты ведь не просто так говорил всё это там, да? — Она уставилась на него, заставляя его тоже посмотреть на неё. — То есть это всё?... После всего, через что мы прошли за этот месяц — за этот год — ты просто выкинешь меня? Просто «выезд до одиннадцати», и это последний раз, когда мы видим друг друга? Навсегда? Он опустил взгляд и выдохнул. — Да. — тихо согласился он. Она резко развернулась, схватившись за голову. Это было, чёрт возьми, безумие. Он не мог так с ней поступить. Не после всего. Она заслуживала большего, чем такой холодный финал. Она посмотрела на него. Он был серьёзен. Это правда конец? Это её последний шанс изменить его мнение? Она почувствовала, как в груди закипает злость. Её уже тошнило от всех этих «последних шансов» с этим человеком. Ей нужно было, чтобы что-то произошло прямо сейчас. — Нет. К чёрту это. — сказала она, почти беспомощно. — Думаешь, можешь просто взять и всё это закрыть вот так? — Она сделала несколько шагов к нему. Она увидела, как напряглись его плечи. — Трэвис, мы не просто, блять, коллеги или что-то вроде того. Ты не можешь просто… вести себя как нормальный человек хотя бы раз? Удар попал точно в цель. Это он-то не ведёт себя как человек? Она всегда брала то, что хотела, несмотря ни на что. Она не поймёт. Она понятия не имеет, как тяжело ему было быть единственным здравомыслящим здесь. С прошлого года она отняла у него всё. Она хотела сбежать — и сбежала. Она хотела вылечить Макса — и убила всех, кого пришлось, чтобы этого добиться. Она захотела ворваться обратно в его жизнь и занять его время и внимание — получила и это. Она захотела его помощи — и он, блять, её дал. А теперь она хочет слишком многого. И объясняться должен он? Как же типично. Он раздражённо цокнул языком. — …А что ещё тут должно произойти, а?... У нас была задача, мы её выполнили. Я думал, мы это обсуждали. Мы никогда не собирались быть друзьями. Это конец пути. Нам больше нечего друг другу сказать. — Ты же знаешь, что это херня. — Лора слишком быстро возразила. Он был слишком уставшим для этого. — Слушай— — Он поднял руку, но его перебили. — Нет. — Лора шагнула вперёд, теперь между ними было всего футов пять. — Думаешь, можешь просто прикинуться грёбаным мудаком и оттолкнуть меня, как ты отталкиваешь всех? На меня это не действует. Это так тупо. Я имею в виду… что ты собираешься делать после того, как я уйду? Оглянись! Что такого важного в том, чтобы сидеть и быть одиноким пьяницей до конца жизни? Она ничего не понимала, но внутри него сработала мина. Да что она, блять, об этом знает? Она никогда не смотрела в дуло, как он, на старость и забвение после жизни, полной разрушенных мечт и сломанных судеб. Она ни черта не знает, какой у него была жизнь. Она не понимает, насколько ценным является её будущее. В отличие от него, у неё действительно есть шанс что-то сделать с собой после всего этого. Он добился её оправдания, чтобы она могла это сделать. Теперь она собиралась добить его, когда он пытается вернуть ей то, что отнял у неё в прошлом году? Он посмотрел на неё — оборонительная злость вырвалась наружу. — Что я делаю со своей жизнью — это моё чёртово дело. — Его тон был смертельно холодным. — Я не знаю, какие у тебя там идеи в голове, но моя жизнь вообще никак не связана с тобой. После того как ты выйдешь за эту дверь, советую тебе забыть, что я вообще существую. Я не хочу больше видеть тебя здесь. — Ты врёшь. — серьёзно бросила она. Они оба знали правду. Она была частью его жизни, хочет он того или нет. Он был частью её. И всегда будет. Он не собирался поддаваться. — Я не буду продолжать этот разговор. Я не знаю, чего ты ожидала, но ты всё равно когда-нибудь ушла бы. — Он начал повышать голос. — Ты всегда собиралась уехать из моего города и оставить мне разгребать за тобой это грёбаное дерьмо. — Он поморщился, беря себя в руки. — …Лучше покончить с этим сейчас. Если бы он был умён, он бы сейчас ушёл отсюда. Если бы он был умён, он бы не продолжал с ней говорить. Он знал, что она всегда добивается своего. Но вместо этого он ждал её следующего аргумента. — Серьёзно? — Лора чувствовала, как по ней разливается горячая злость. Он даже, чёрт возьми, не может назвать вещи своими именами. Он настолько зажат — ей нужно было привести его в чувство. — Трэвис. Перестань быть чёртовым трусом и признай, что ты тоже этого хотел. Ты же вчера вечером ответил мне поцелуем, помнишь? Слыша свои грехи вслух, он дрогнул. — И что? — резко бросил он. — Думаешь, раз меня к тебе тянет, это что-то значит? Это застало её врасплох. Он покачал головой и тихо выругался: — Блять. — Он положил руки на бёдра. — Слушай… хочешь знать, что я думаю о прошлой ночи? То, что произошло, было ошибкой. Поняла? Это был поцелуй. Он… ничего не значил. Это просто значит… я не— я, блять, потерял рассудок. Отвращение поднималось в нём от груди к горлу. Он наконец признал это. Он хотел её. Он знал это. Как бы он ни пытался это похоронить, это было правдой. Он чувствовал это прошлой ночью. Он чувствовал это сейчас. Его злость не скрывала того, насколько сильно ему хотелось притянуть её к себе. Чёрт. Ему нужно уйти. Просто уйти. Лора была ошеломлена. Да, это был всего лишь поцелуй, но он что-то значил. Нельзя просто случайно поцеловать человека, который убил твою семью. Она должна была заставить его это увидеть. Ей нужно было успокоиться. Она подбирала слова: — …Трэвис, я… я с ума схожу. — В её голосе звучало отчаяние, вытесняя злость. Она оглядела его с головы до ног. Он был закрыт. Она понимала, что ей придётся быть честной, чтобы достучаться до него. — Я никогда… чёрт… Ладно, я никогда не чувствовала ничего подобного раньше. Вот он, момент. Кто-то должен был сказать это вслух. — Я знаю, что ты думаешь, но это не просто какая-то случайная интрижка. Я… я не могу перестать думать об… этом. — Ей не хватило смелости сказать «о тебе». Его отвращение к себе на мгновение сменилось удивлением. Он этого не ожидал. Он почувствовал, как учащается пульс. Он не знал, что с этим делать. Он смотрел на неё — настороженно и молча. Лора увидела возможность в его молчании. — Послушай. Я знаю, поцелуй — это не что-то особенное, но… между нами? Это, блять, безумие. Типо, буквально сумасшествие. — Она выдохнула с напускным юмором. — …Но я знаю, ты тоже это почувствовал. В смысле, чего ты, чёрт возьми, так боишься? Почему тебе обязательно быть таким чертовски несчастным всё время? Ты боишься просто позволить себе хоть что-то? Всё ведь теперь по-другому. Ты помог мне. Почему ты продолжаешь отталкивать меня? Это задело его за живое. Его голос был тихим, напряжённым: — Лора. Ты не какой-то приз, который я могу выиграть. Я помог тебе не потому, что хотел получить это от тебя или повод, чтобы—… Это не о том, что я считаю, что заслужил за то, что хоть раз сделал что-то правильно. Это о том, чтобы позволить тебе двигаться дальше, к той жизни, которая у тебя может быть после всего дерьма, что я натворил. — Его снова придавило самоненавистью. Он вздохнул. — Я не знаю. Я думал… если ты сможешь вернуть свою жизнь, может, то, что я сделал, было не— — Он оборвал себя. Это было слишком. Он говорил слишком открыто. Она повернёт это против него, он знал. Он не выдержит ещё много такого. Она была права. Он боялся. Чёртовски боялся. Это было неправильно. Ей нужно было держаться от него подальше. Он сказал себе уйти, но не сделал этого. Лора наконец поняла. Он хотел искупления. А то, чего хотела она, мешало этому. Он снова был эгоистом. Она не собиралась быть для него символом отпущения грехов. Она хотела быть для него настоящей. Во всём. — Трэвис, я же сказала тебе. Я не собираюсь сдаваться. — Он не отреагировал, застыв. Она сделала ещё шаг вперёд. — Я сказала тебе, я устала бежать… После того как Элиза добралась до меня, я решила, что больше не буду прятаться. — Она сделала ещё шаг. Они стояли так же близко, как прошлой ночью. Её сердце колотилось, руки казались пустыми. Ей хотелось почувствовать его. Ей показалось, что она тоже увидела что-то в его глазах. Он тихо сказал: — Нет, это не— — Дай мне сказать. — перебила она. Он не стал сопротивляться, желая слушать. Может, она сможет изменить его мнение. — Я знаю, ты говорил, что я слишком молода и что ты сломал меня в прошлом году, но я здесь не жертва. Ты это знаешь лучше всех. — Смотря друг на друга, они оба вспомнили, что она сделала в прошлом году. — Ты знаешь, что я могу о себе позаботиться. Думаю, ты просто используешь это как оправдание. Он знал, что она права. Она восприняла его молчание как подтверждение, её грудь наполнилась ожиданием. — Ты всегда говоришь мне доверять тебе. Доверься мне хоть раз. — Он стоял в нескольких дюймах от неё и не отступал, не останавливал её. Быть так близко к нему было опьяняюще. Она пыталась удержать нить мыслей. — В смысле, если ты можешь сражаться со мной насмерть с оборотнями и призраками, ты должен доверять, что я знаю, что делаю. — Она посмотрела на его губы. — Год назад я почти хотела тебя убить. А теперь я— — Она коснулась его руки. Он не пошевелился. Её сердце билось в горле, губы покалывало. — Это то, чего я хочу. Эти слова на секунду повисли между ними. Она провела рукой к его плечу, увидела, как его выражение начинает сдаваться. Он смотрел на неё так же, как прошлой ночью. Он смотрел на её глаза и губы. Видеть, как в его голове мелькает мысль поцеловать её, наполняло её возбуждением. Она, готовая сорваться в любой момент, хотела просто наклониться, но ей нужно было довести его до конца. Слишком раннее движение могло разрушить этот момент. Её правая рука нашла его грудь. Пальцы коснулись холодных краёв его значка шерифа. Это вызвало воспоминания. — Помнишь, с чего всё началось? — Он тоже опустил взгляд на значок. — Мы прошли через столько дерьма вместе. Зачем всё это выбрасывать? — Она снова нашла его взгляд. Он был с ней. Как и прошлой ночью, он наконец был с ней. Она мечтала снова увидеть, как он смотрит на неё так. Они оба дышали чуть быстрее. — Мы разорвали друг друга на части. И да, ты прав, мы разрушили друг другу жизни, но… мы и спасли друг друга. Вот и всё. Он был с ней. Полностью потерян в ней. Она потянулась к его лицу, наслаждаясь этой близостью. — Всё остальное не имеет значения. Перестань пытаться это осмыслить. Просто— Он перебил её поцелуем. Он ждал достаточно долго. Она победила. Он собирался слушать только то, чего хотел сам — ничего больше не имело значения, когда она была так близко к нему. В тот момент, как его губы прервали её слова, её пальцы крепко вцепились в него, и она приподнялась на носках, углубляя поцелуй. Делать это снова было так хорошо — словно что-то становилось на своё место. Он сделал шаг назад, её напор испытывал его равновесие. Он вдыхал её, целуя — её запах вырывал его из собственных мыслей. Он почувствовал, как она наверстывает упущенное, когда её язык сразу же включился в поцелуй. Неуверенно касаясь её, его пальцы скользнули по её рукам. У неё такой проблемы не было. Её ладони жадно обхватили его шею, пальцы запутались в его волосах. Он уже начинал задыхаться — прикосновения к ней поджигали его так, как он не позволял себе чувствовать уже много лет. Он больше не чувствовал себя самим собой. Он отстранился, разрывая поцелуй. — Блять. — прошептал он у её губ. — Я об этом пожалею. Она выдохнула с тихим смешком: — Заткнись. — Она отомстила за паузу, притянув его в ещё более глубокий поцелуй. Всё её тело пело, переполненное восторгом от того, что она чувствовала и делала, почти не способная думать. Всё, что она знала — она хотела ещё его. Её руки скользнули вниз к его груди и плечам, исследуя его фигуру. Она не могла стоять спокойно. Она прижалась к нему, и он сделал ещё шаг назад. Она последовала за ним, толкая дальше. Она хотела прижать его к стене. Но вместо того чтобы позволить ей вести, она почувствовала, как его руки наконец схватили её за талию и потянули за собой, пока его спина не упёрлась в стену. Она поняла, что он предугадывает её желание. Она улыбнулась в поцелуе, взволнованная, чувствуя, как его ладони на её талии скользят вверх по её спине. Она хотела, чтобы он почувствовал каждый её дюйм. Она выдохнула в поцелуй, отпуская напряжение и расслабляясь в его объятиях. Она всё ещё не могла поверить в это. Он действительно прикасался к ней. Он целовал её. Он поднял руку к её щеке, его широкие, грубые пальцы повернули её лицо к себе. Он был таким тёплым. Ей казалось, она сейчас взорвётся. Держать её лицо в своей ладони было больше, чем он мог себе представить. Она позволяла ему прикасаться к себе. Она позволяла ему целовать себя. Она хотела этого. Она хотела его. Он чувствовал её неуклюжую жадность, как и прошлой ночью, когда её руки беспокойно изучали его. Он слышал тихие звуки их губ между поцелуями, что ещё сильнее возбуждало его. Он понял, насколько голоден был до этого. Под всеми мыслями сегодняшнего дня он тайно хотел ещё. Ещё её. Он хотел снова почувствовать вкус её губ. Хотел снова вдохнуть её сладость. Хотел снова ощутить, как она прижимается к нему, как сейчас. Он обнял её за спину, притягивая ближе, пока они покачивались, глубоко дыша. Он всегда был с ней осторожен. Может, в прошлом году он и был груб с ней, но он всегда сдерживался, не позволяя себе чувствовать её тело с тем намерением и желанием, которые теперь заставляли его ладони запоминать изгиб её поясницы, линию талии и мягкость её щеки. Запоминая полноту её губ и мягкое прикосновение её языка, он наконец позволил себе признать, как ему нравилось просто смотреть на неё — и как это давнее восхищение усиливало удовольствие от того, что он наконец чувствует её под своими руками. Его грудь наполнилась свободной, сильной болью по ней. Как это вообще возможно? Это правда то, чего она хочет? То, как её руки держали его за затылок, заставляя не разрывать поцелуй, было явным знаком её желания, но он всё равно едва мог поверить. Почему она хочет этого с ним? Он не считал себя красивым. Он был уверен, что времена, когда его могли назвать красивым, были редкими и давно позади. И всё же она держала его так крепко, целовала так страстно, будто он был— — Мм. — простонала она ему в рот, и он потерял нить любых мыслей. Он никогда раньше не слышал её голос таким. Он хотел слышать ещё. Хотел слышать все её стоны и крики. Чёрт. Он поморщился. Его рука на её лице сжала её подбородок, отводя её лицо в сторону. Он откинулся назад, пытаясь отдышаться. Это было слишком. Он уже хотел её полностью. Всё происходило слишком быстро. Он забегал вперёд. Он посмотрел в её затуманенные глаза — она была так же потеряна, как и он. Кто-то должен был удержать их на земле. Он нашёл голос: — Нам стоит немного поме— — Я больше не собираюсь ждать, Трэвис. — перебила она его с большей уверенностью, чем он ожидал. Он должен был это предвидеть. Лора посмотрела на него снизу вверх. Она понимала, что он пытается замедлиться. А ей хотелось ускориться. Молния не бьёт дважды. Если она позволит ему остановить это сейчас, всё угаснет через пару дней. Он снова отговорит себя. Может, снова попытается сбежать. Она не собиралась рисковать. Сейчас или никогда — и её это устраивало. Хотя «сейчас» было даже недостаточно быстро. Ошеломлённый, он отпустил её подбородок. Он откинулся назад, почти совсем убирая от неё руки. — Лора. — он сбился, его тёмные глаза искали её взгляд. — Ты… Ты уверена? — на мгновение он неловко задумался о её возрасте — понимает ли она вообще, о чём просит? Его сомнения исчезли, когда он увидел, как она на него смотрит. — Ты же знаешь, что да. Она не стала ждать его реакции. Она снова поцеловала его. Она провела всю ночь и весь день, мечтая об этом. Он был готов к этому всего несколько минут, но ему придётся догонять. Быстро. Она опустила руки с его шеи, её пальцы прошлись по жёстким краям его воротника и остановились у его туго завязанного галстука. Эта чёртова форма. Когда-то она ненавидела её, но теперь она раздражала по-другому. Ей не терпелось снять её с него. Она улыбнулась, проводя пальцем по узлу галстука и начиная тянуть за него. Он не должен был сомневаться. Она всегда бросалась в то, чего хотела, с головой, а он, как всегда, отставал на несколько шагов. Он почувствовал, как она тянет его галстук. Он уже был слишком опьянён, чтобы отступить. Он поднял руки к её ладоням и помог с зажимом для галстука, с которым она возилась. Он ослабил галстук для неё — действие, которое он выполнял каждый день, теперь казалось нереально значимым. Между поцелуями он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, но больше нескольких секунд без неё было слишком — ему снова нужно было касаться её. Его руки скользнули вверх по её талии, большие пальцы осмелились коснуться очертания её груди. Чёрт, ей хотелось большего. Она потянула ткань его рубашки, отрывая его от стены и направляя к открытой двери спальни. Он ничего не сказал — просто последовал за ней, пятясь назад и увлекая её за собой. Её сердце билось где-то между рёбрами. Он действительно позволял ей это? Они остановились у изножья кровати. Комната была полутёмной, освещённой только светом из открытой двери. Она перестала целовать его, чтобы заняться его галстуком, развязывая последний упрямый узел. Он смотрел на неё, заворожённый. Она была полностью сосредоточена на нём. Её взгляд и пальцы были жадны до него. Как она вообще может быть реальной? Он начал расстёгивать остальные пуговицы рубашки, открывая серую майку под ней. Она не осталась в стороне. Она помогла расстегнуть последние пуговицы — быстро, словно срывая обёртку с подарка. Руки Трэвиса опустились, позволяя ей делать, что она хочет. Он ловко расстегнул манжеты и помог ей вытащить рубашку из брюк, пока она стягивала её с его плеч. Он услышал, как значки звякнули, упав на пол позади него. Он уже собирался снова поцеловать её, поражаясь тому, что может это делать, когда увидел, как она смотрит на шрамы на его руках. Она подняла его правую руку, рассматривая её. У неё раньше не было возможности рассмотреть их так внимательно. Их было так много, и каждый казался глубоким. Очевидно, он получил их за годы борьбы с волками. Она провела пальцами по более глубоким рубцам, на мгновение сдерживая своё желание, и осознала, что Трэвис был разными людьми в разные периоды своей жизни. Вся история была перед ней. Эти шрамы были и историей их общего прошлого. Они были доказательством ужасов, которые они знали. Более того, вид его шрамов снова напомнил ей, через что ему пришлось пройти. Это было из времени, когда он был на самом дне — когда он причинил ей боль ради собственной выгоды. Среди остальных она увидела след своего укуса на его запястье. Он был таким же яростным и неровным, каким она его помнила с прошлой ночи. Это напомнило ей, что она тоже причинила ему боль — не одним способом. Но без всего этого она никогда бы не узнала о том всепоглощающем желании, которое сейчас кипело у неё в груди. Она бы никогда не узнала, что способна испытывать так много с другим человеком и ради него. Она чувствовала, как он наблюдает за ней, пока её пальцы следовали по ленте вокруг повязки, закрывавшей его швы. Он получил эту новую рану, защищая её от собственной семьи, навсегда порвав с ними ради неё. У него останется ещё один шрам из-за неё. Её жалость к нему переросла в удовлетворение. Что-то тревожное и приятное затрепетало у неё в груди, когда она осознала, насколько глубоко она укоренилась в нём — эмоционально и физически. Может, это было чертовски неправильно, но ей нравилась сама мысль о том, что он будет носить её с собой всегда. У него их история будет на теле. Он будет носить её каждый день. Он никогда не сможет убежать от неё. Её сердце наполнилось тёплой и извращённой нежностью. Она подняла на него взгляд. То, как он смотрел на неё, заставило её на мгновение забыть, как дышать — будто он знал, о чём она думает. Он знал. Он увидел, как она поняла то, что он сам знал с января: он никогда не сможет забыть её, даже если попытается. Он наклонился и снова поцеловал её. Его губы полностью завладели её вниманием, пока она не почувствовала, как его руки скользнули к её бёдрам, а затем поднялись обратно вверх. Они промахнулись мимо её футболки и коснулись обнажённой кожи её боков. Он приподнял ткань её футболки на несколько дюймов, спрашивая разрешения. Её живот наполнился фейерверками. Она кивнула, продолжая целовать его, обвивая руками его плечи, давая ему доступ. Он опустил взгляд и увидел её лишь в бюстгальтере. Он помнил её фигуру. Он уже видел её раздетой раньше, после того как она в прошлом августе снова стала человеком, но тогда было не время и не место рассматривать её. Тогда его мысли были заняты жизнью и смертью. Сейчас же она намеренно показывала себя ему, и он знал, что может открыто любоваться ею. Старые привычки едва не взяли верх, подсказывая ему отвернуться, но он проигнорировал это. Он впитывал её взглядом, проводя пальцами по её животу. Её кожа была такой мягкой, что ему не хотелось переставать к ней прикасаться. Прежде чем он успел полностью привыкнуть, она удивила его, стянув с себя леггинсы и обувь, выбравшись из них за считанные секунды. Она была такой же нетерпеливой и непредсказуемой, как всегда. Он окинул её взглядом с головы до ног, вбирая её целиком. Она была красива… но так молода. Он тихо беспокоился. Он привык к женщинам ближе к своему возрасту, к женщинам с более зрелыми, сформировавшимися телами. Он не касался кого-то, кто выглядел как Лора, уже… тридцать лет? Это число тяжело осело у него в груди, почти возвращая его к реальности. Прежде чем он успел углубиться в эту тревожную мысль, она снова обвила его руками и поцеловала. Чувствуя, как она словно растворяется в нём, он вновь сосредоточился. Притянув её ближе, он исследовал изгибы её тела, и его собственное тело начало откликаться на неё, несмотря на его тревогу. Он подвёл её ближе к кровати, теряя часть собственной сдержанности. Он хотел её. Он хотел чувствовать её на себе и под собой. Его ладони скользнули вверх, задевая её грудь. Она ощущалась так хорошо. С самого момента, как он встретил её, он знал, что замечал, насколько она привлекательна. Возможно, какая-то тёмная, жалкая часть его всегда хотела этого, но ощущать её сейчас — это было то, чего он никогда не представлял. Это было уже не просто животное влечение. Он целовал её вдоль челюсти, вниз по шее и прижал губы к её плечу. Он вдохнул — ему нравился её запах. Кожа Лоры горела, когда она чувствовала его поцелуи на своём плече. Она ощущала, как его широкие руки скользят по её животу, груди и шее, подбрасывая топлива в пламя, которое горело в ней со вчерашнего дня. Она начала тянуть за его майку. Должно быть, он понял её просьбу — он отпустил её и стянул свою майку через голову. Лаура хотела увидеть его, в восторге от того, что могла это сделать. Его майка упала на пол, и она окинула взглядом его тело. Она видела его всего на несколько секунд пару дней назад, но никогда так близко. Как она и помнила, он был бледным и покрытым шрамами. У него было худощавое, но мускулистое телосложение. По его фигуре она могла представить, каким он был двадцать лет назад — худым, с плотными мышцами, но возраст слегка добавил ему полноты. Кожа, которая в молодости могла быть упругой и эластичной, теперь едва заметно утратила эту упругость. Та чёткость мышц, что, возможно, была у него в юности, исчезла со временем. Она почти забыла о его возрасте до этого момента. Неожиданный укол неуверенности пробежал по ней. Он, вероятно, был гораздо опытнее её. У неё было всего два парня. Возраст в его коже и теле говорил о годах жизни и опыта, которых у неё не было — знаний и понимания, которых ей не хватало. Впервые за долгое время она почувствовала себя странно молодой. В её мыслях Трэвис почти не имел возраста. Работа с ним и против него в течение последнего года сделала его равным — партнёром. Теперь же она начинала осознавать ту разницу, о которой он говорил. Она посмотрела на его шрамы на груди. Против своей воли она сложила цифры: она ещё училась в школе, когда он получил первые из этих царапин. Она провела рукой по его груди. Её тело всё ещё горело. Наконец сбросив эти последние тонкие слои ткани между ними, после того как были разрушены все укреплённые стены, которые раньше держали их врозь, было достаточно, чтобы наполнить её до горла страстью, которую уже не отпугивало то, насколько он старше. Как и прежде, она всё ещё жаждала его всего… но новая тревога пускала корни. Это изменило выражение её лица. Трэвис напрягся, когда увидел, как тревога прорезала складку на её лбу. Должно быть, он казался ей изношенным и старым. Он понимал. Она привыкла к парням своего возраста. Он вспомнил, как выглядел тот идиот, Макс, после своих превращений в прошлом году — парень был молодым и сильным. Уродливая ревность, которой Трэвис никогда раньше не испытывал, опасно поднялась в его груди, когда он на мгновение представил Макса и Лору вместе. Трэвис потянулся, кладя руку на бок лица Лоры, мрачно очарованный тем, что здесь стоит именно он, а не Макс. Он ощутил зависть и к молодости Макса, и к молодости и совместимости Лоры. Они не имели ни малейшего представления о том, как меняется и ноет тело с возрастом — всё, что они, вероятно, знали вместе, были те туманные дни безграничного вожделения и игривости, которые Трэвис едва помнил из своих двадцати с небольшим лет. Он оттолкнул эти мысли. Вынырнув из тумана удовольствия, в котором находился, он задумался о том, что его возраст и её молодость всё ещё остаются серьёзной проблемой, несмотря на их общее прошлое. Строгое смущение прозвучало в его голосе, когда он нарушил густую тишину: — Ты уверена, что всё ещё этого хочешь?»% — Он ждал, что она передумает. — Я не совсем… — он запнулся, слишком гордый, чтобы закончить фразу. Он заставил себя принять возможность того, что она может захотеть остановиться. Для неё это могло становиться слишком реальным. Лора подняла на него взгляд и ответила на его вопрос поцелуем. Он никогда к этому не привыкнет. Он чувствовал, как её мягкие, гибкие пальцы исследуют его обнажённую спину. По его телу пробежали мурашки. С её подтверждением его накрыло нервное облегчение, но его тревоги не исчезли полностью. Она почувствовала, что он больше не касается её так, как прежде. Ей нужно было показать ему, насколько серьёзно она настроена. Она схватила его за руки и развернула лицом к изножью кровати. Она толкнула его, пока он не сел, разрывая поцелуй. С большей нервозностью, чем показывала, она шагнула между его ног. Без слов он развёл их, давая ей достаточно пространства, чтобы подойти ближе. Его руки легли ей на бёдра. Боже, его руки были такими тёплыми и большими на ней. Она посмотрела на него сверху вниз, пока он разглядывал её. Она чувствовала, как кровь стремительно бежит по её телу, пока она пыталась понять, что делать дальше. Изгиб её груди и бёдер был в нескольких дюймах от его лица и искушал его действовать быстрее, чем следовало. Вместо этого он мягко провёл кончиками пальцев вверх и вниз по её ногам и бёдрам. Несмотря на её возраст, теперь, когда её тело было так близко к нему, он мог яснее различить её женственные формы. Ему стало спокойнее. Он знал, как теперь к ней прикасаться. Он окинул её взглядом сверху вниз с сдержанным, но пылким выражением, от которого она занервничала. Он рассеянно скинул обувь. Она всё ещё ничего не делала. Она даже казалась немного тревожной. Это было на неё не похоже. Он выдохнул и уверенно сжал её бёдра ровной, сильной хваткой. — Иди сюда, — тихо приказал он. Он притянул её ближе, пока ей не пришлось забраться к нему на колени, оседлав его. Она не могла понять, чего в ней больше — нервозности или возбуждения. Её прежняя уверенность начала таять ещё сильнее, когда она заметила, как его руки берут её всё больше: скользят по её ногам, обходят их, чтобы легко сжать её за ягодицы, затем поднимаются по пояснице и снова проходят по её груди. Он касался её так легко, так методично. Он выглядел таким серьёзным. Она чувствовала в его прикосновениях опытную, выверенную внимательность. Будто он проделывал такое сотни раз. Он следовал какому-то невидимому ритму, слышному только ему. Ей нужно было что-то сделать. Она наклонилась и снова поцеловала его. Ей нравилось, как он целуется. Она бы никогда не подумала, что Трэвис умеет целоваться, но, конечно, умеет. Он, должно быть, занимается этим ещё с тех времён, когда её даже не было на свете. Лору накрыло, когда эта мысль пронеслась у неё в голове, и она вдруг снова почувствовала себя неловко. Она отстранилась. Её решимость подтолкнула её идти до конца: она завела руки за спину, расстегнула лифчик и позволила ему упасть. Ей нужно было перестать так нервничать. Он наблюдал, как она выпутывается из лифчика, и у него в животе скручивалось от восторга при виде того, как она обнажается для него. Это могло быть сном — настолько всё казалось нереальным. Сон это или нет, он хотел зайти так далеко, как только сможет. Он наклонился вперёд и поцеловал её в живот, постепенно поднимаясь выше. Он чувствовал её быстрый пульс под своими губами, когда добрался до ложбинки между её грудями. Она боялась? Он отстранился, давая ей мгновение. Она потянула за резинку, распуская хвост. С тех пор как они снова начали общаться в феврале, он видел её только с собранными волосами. Волосы стали длиннее, чем в прошлом году, заметил он. Кончики касались её сосков. Он поднял руку и аккуратно отвёл завесу её волос за плечо, прежде чем снова вернуть губы к её коже и найти мягкость её груди. Он чувствовал и слышал, как её дыхание начинает учащаться, когда он легко провёл языком по её соску. Он вспомнил первый раз, когда увидел её в феврале. Каким нервным и озлобленным он тогда был. Она явно его боялась. Он тоже её боялся. Он вспомнил их ссору. Он сказал ей вернуться к Максу. И всё же она была здесь. Ни за что, блять, на свете он не подумал бы, что будет раздевать её, чувствовать её рядом с собой и пробовать её на вкус вот так. Он почувствовал, как её предплечья легли ему на плечи, как её руки шарят по его спине. Он услышал, как из неё вырвался довольный вздох. Ему нравилось, что он доставляет ей удовольствие. Он чувствовал, как сам становится твёрже. В его жизни были женщины, но он никогда не испытывал ничего подобного. Он знал, как получать удовольствие и как доставлять его женщинам, но это было большим, чем просто это. Это почти не имело отношения к её телу и полностью — к его восхищению ею. Она была несовершенной — упрямой, безрассудной, импульсивной и наивной — но она была неудержимой. Он никогда раньше не встречал никого похожего. Он провёл рукой вверх по её животу, его ладонь обхватила мягкий изгиб другой её груди, легко массируя её, пока он продолжал ласкать другой сосок. Её руки на нём дрогнули в ответ. Она была красивой, но возбуждало его то, насколько она была сильной. Несломленной. Она выдержала всё, что он на неё обрушил, всё, через что прошла, и стала такой. Его губы оторвались от неё. Он поднял взгляд и увидел, как она раскраснелась. Ему нравилось её затуманенное выражение лица. Он видел её относительную неопытность в силе её реакции. Она была молода, но это не имело значения. Она была той, кого он хотел. Больше, чем кого-либо. Он принял её поцелуй, когда она наклонилась к нему, обхватив его лицо. Её губы снова стали более настойчивыми, словно её уверенность вернулась. Ему это нравилось. Он надавил на её бёдра, усаживая её к себе на колени. Она опустилась к нему на колени и почувствовала его твёрдость под собой. Её тело инстинктивно изогнулось от неожиданного удовольствия. Чёрт! Она разорвала поцелуй с тихим вскриком. После того, как он только что касался её, и от её возбуждения, когда она смотрела вниз на него, доставляющего ей удовольствие, она уже дышала так тяжело. У неё начинала кружиться голова, но ей хотелось большего. Она жаждала, чтобы он заполнил её. Она снова поцеловала его, скользнув языком по его языку с неистовством. Инстинкт взял верх, смывая её тревогу, и она потерлась о него через его штаны. Это было чертовски приятно. Её сердце сжалось от предвкушения почувствовать его без одежды. Он снова и снова чувствовал, как её мягкость скользит по нему. Его грудь наполнилась тяжёлым удовольствием, и его руки впились в её бёдра. Прошло уже немало времени с тех пор, как он ощущал на себе женщину вот так. Он думал, что, возможно, этого больше никогда не будет. Тем более — с Лорой. Ему это даже в голову не приходило как возможность. Она ускорилась. Он глухо простонал, пытаясь замедлить её, сжимая её. Звук, который он издал, только подстегнул её перенести на него ещё больше своего веса. Он боролся с нахлынувшими ощущениями. Теперь он знал, что у неё нет того чувства церемонии или ритуала в таких вещах, которое дали ему годы. Он знал, как приятно выжидать, но понимал, что ей хочется почувствовать удовольствие как можно быстрее. Раньше он тоже был таким. Он поиграл с мыслью уступить. Пока что он позволил ей целовать его и двигаться на нём. Она снова услышала его глухой стон у своего уха, когда терлась о него, и её огонь разгорелся сильнее. Это было чертовски хорошо. Ей нравилось, что она может заставить его издавать такие звуки. Она разорвала поцелуй, глядя, как он борется с собой. Он стиснул зубы. В ней вспыхнуло игривое чувство победы. Ей нравилось видеть, как он теряет контроль. Она хотела разрушить его упрямые стены. Она хотела видеть и слышать, как он тяжело дышит, ругается и стонет от всего того удовольствия, которое она хотела ему дать. Она наклонилась вперёд, притягивая его ближе, и нарочно выдохнула ему в ухо отчаянный, искренний стон. Она почувствовала, как он становится твёрже под ней. — Чёрт. — Его голос у её уха растопил её. Она хотела его всего, сейчас. Прямо, блять, сейчас. Она опустила руки к его ремню, стараясь не прекращать движения на нём и ослабить его защиту, пока разбиралась, как стащить с него штаны. Она смотрела на выражение его лица, пытаясь справиться с упрямой петлёй ремня. Она видела, как он начинает терять себя. Он тяжело дышал, глядя на её руки с ожиданием. Его методичный ритм уступал её жадному. Она продолжала возиться с его ремнём, слишком взбудораженная. Она начала раздражаться — это занимало слишком много времени. Вдруг он схватил её за запястья, останавливая. Она понимала, что он снова пытается её замедлить, но её сознание замкнуло на воспоминаниях прошлого года, когда он хватал её за запястья точно так же — быстро и жёстко. Она мгновенно вспомнила ту версию этого мужчины, который ненавидел и не доверял ей. Она вспомнила, как трудно было даже вытащить из него его имя. Она вспомнила, каким, блять, страшным он был. Он был её кошмаром. При всём том дерьме, которое он устроил ей в прошлом и этом году, при всём давлении и борьбе, через которые он её провёл, она никогда не думала, что заставит его сдаться ей вот так. Она сравнила загадочного, закрытого и холодного мужчину прошлого года с этим горячим, живым мужчиной у неё между ног сейчас. Сейчас он был твёрдым для неё, и он собирался дать ей всё, чего она хотела. Она тоже хотела отдать ему всё. Как только он позволит ей, чёрт возьми, снять с него эти штаны. Она сглотнула, когда Трэвис медленно отвёл её руки к её бокам. Он выдохнул, почти усмехнувшись. Он посмотрел на неё с притворным укором, приподняв брови. Он должен был догадаться, что и в постели с ней будут проблемы. Он перевёл дыхание, удерживая её руки у её боков, встречаясь с желанием в её глазах. Прежде чем она успела попытаться сделать что-то ещё, он схватил её за талию и потянул к себе, укладывая так, что её спина оказалась на кровати. Он последовал за ней, нависнув сверху. Ещё одним движением он подтянул их выше по кровати. Он даст ей то, чего она хочет, но на своих условиях. Он посмотрел ей в глаза и провёл ногой между её ног. Ему нравилось, какой горячей она была. Она улыбнулась с таким восторгом, какого он раньше у неё не видел, и с тревожной жадностью сжала его бёдрами. Он поцеловал её, её шею и ключицы. Она была такой хрупкой, но он помнил и восхищался её скрытой силой, исследуя её. Он почувствовал, как её руки снова потянулись к его ремню, неуклюже возясь с ним. Должно быть, она отвлеклась — её пальцы скользнули ещё ниже. Он почувствовал, как она начала сжимать его через штаны, и отстранился. Как всегда, она была такой нетерпеливой. И части его это нравилось. — Ладно. — сказал он низким голосом. Он приподнялся, вставая на колени над ней, и расстёгивая для неё ремень. Делая это, он наблюдал, как она смотрит на него снизу вверх с незнакомым ему прежде выражением жадного желания. Её грудь поднималась и опускалась от глубокого, быстрого дыхания — ей было трудно сдерживаться. Когда он раскрыл петлю ремня, она тоже приподнялась и поспешно расстегнула его, начиная тянуть его штаны вниз, обнажая боксёры. Он попытался утихомирить её, мягко укладывая обратно поцелуем. Она не поддалась. Она потянулась вниз, ощупывая его через ткань боксёров. Его дыхание сбилось в поцелуе, когда её кончики пальцев прошлись по всей длине. Чёрт, она была неумолимой. Её живот будто переворачивался. Она жадно обводила его контуры. Он был таким твёрдым. Она водила кончиками пальцев вверх и вниз по нему сквозь тонкий слой хлопка. Ноющая жажда между её ног становилась сильнее, чем когда-либо. Она хотела его так сильно, что едва могла сосредоточиться на поцелуе. Её мысли опустели, когда она поняла, что он опирается на левый локоть, а его правая рука скользит вниз по её телу к самому центру. После вечности бессознательного ожидания она почувствовала, как его пальцы скользнули по её белью, его ладонь проскользнула между её бёдрами. Он обхватил её, оказывая ровное давление. — Блять, — прошептала она. Её ноги сжались от удовольствия, когда он стал водить пальцами по её клитору кругами, лишь тонкий слой ткани отделял их. Он касался её выверенно и осмысленно. Её разум беспорядочно метался, пока удовольствие волнами поднималось в живот и грудь, идеально совпадая с кругами, которые он вырисовывал на ней. Она тяжело дышала, начиная потеть. Её рука легла на его, чувствуя, как его сильные пальцы двигаются по ней. Она подняла взгляд на него — он внимательно наблюдал за ней. Она ловила прерывистые вдохи, пока он играл с ней, меняя ритм. Теперь всё становилось по-настоящему. Шериф Трэвис, блять, Хэкетт делал это с ней. Ему нравилось видеть, как Лора реагирует на него. Её рот приоткрывался и закрывался между мягкими вздохами, её голова откидывалась назад всякий раз, когда он дразнил её. Это было глубоко возбуждающе — видеть, как она, девушка из его кошмаров, так хрупко и красиво теряется под ним, позволяя ему делать с ней это. Пока он любовался почти болезненными выражениями её лица, он почувствовал, как она тянет за резинку его боксёров. Он решил сделать иначе. Он убрал руку с неё и вместо этого начал скатывать края её белья с бёдер вниз, пока оно не спуталось у неё на ногах. Она подхватила его движение, сама сбросив его с лодыжек. Он посмотрел на неё. Теперь она была полностью обнажена для него. Он хотел всего. Он хотел почувствовать её на своих губах и вкусить её. Вместо этого он потянулся и коснулся её напрямую. Ощущение её влажности вызвало в нём вой желания, едва заметный в его выражении лица. С уверенностью, к которой она не привыкла, она почувствовала, как его пальцы раздвигают её. Подушечка среднего пальца твёрдо и быстро скользнула по её клитору — всего один раз. — Чёрт. По её телу прошёл разряд электричества. Он сделал это снова. Она выгнулась. Затем, наконец, он стал касаться её с ровным давлением, которого она хотела. Она начала двигаться, прижимаясь к его руке. Она была такой влажной, он не мог в это поверить. Она покрывала его пальцы. Как она могла так чувствовать это к нему? Он теперь дышал быстро, наблюдая, как она извивается. Она уже была готова для него. Она почти казалась раздражённой. И тут она схватила его за запястье и прошептала, напряжённо: — Давай же, просто… я хочу этого. Он остановился, ошеломлённый. Услышать, как она просит об этом так — почти умоляя, — вызвало в нём прилив. Он стал твёрже, чем когда-либо. Не только её слова, но и её тело свидетельствовали о том, что она хочет этого — хочет его. Она отчаянно нуждалась в нём. Даже после того, как увидела худшее в нём за прошедший год, даже после того, как узнала все тёмные секреты, которые он скрывал от остальных, она всё равно хотела его так сильно. Благодарность и желание накрыли его. — Ладно. — тихо уступил он. Он стянул пояс вниз и взял её руку, положив её ладонь на себя. Её пальцы сразу же обхватили его, и он выдохнул напряжённо. — Чёрт. Она начала двигать рукой, и он потерял самообладание. Прошло всего несколько секунд, прежде чем они торопливо стянули с него боксеры и штаны. Всё её тело гудело, но она сосредоточилась только на том, как он ощущается в её руке. Она быстро двигала рукой и смотрела, как его выражение лица сменяется бессмысленным удовольствием. Она хотела его внутри себя сейчас. Она остановилась, чтобы обхватить его бёдра ногами и попытаться притянуть его к себе. Он понял намёк. Он тоже этого хотел. Неужели это действительно должно было случиться? — Минуту. — Он потянулся к прикроватной тумбочке и, после паузы, достал презерватив. Меньше чем через минуту он был готов — автоматическая привычка, над которой он не задумывался. Лора не привыкла к такой эффективности. Защита обычно была неловкой вознёй. Это действительно, блять, происходило. Она почувствовала, как её ожидание достигает тревожного пика. Она снова начинала нервничать, но уже не могла, блять, ждать. Прежде чем она успела прийти в себя, он откинулся назад, его рука скользнула по её ноге и сжала её колено. Его сердце колотилось. Почему это казалось таким естественным? Почему он не «просыпался» от того, насколько сильно он её хотел? Он наполовину ожидал, что придёт в себя и остановит это прежде, чем зайдёт так далеко, но теперь он был здесь и не собирался останавливаться. Он осознал, что вся интенсивность прежней путаницы и раздражения к этой девушке отточилась в чистое, шёлковое желание, которое удерживало его, пока он устраивался между её ног. Он проверил её, встретившись с ней взглядом. Она тяжело дышала, хваталась за его руки, будто пытаясь притянуть его к себе. Он видел мольбу в её глазах. Он приподнял её ногу и вошёл в неё, медленно. Он застонал, волна удовлетворённого наслаждения прокатилась по нему, когда он почувствовал, как она его обхватывает. Теперь пути назад не было. — Блять. — Она ахнула, её брови взлетели вверх. Её плечи задрожали, и она откинула голову назад. Она сильно напряглась вокруг него. Чёрт, он давно этого не чувствовал. Ещё одна волна удовольствия накрыла его, но он увидел выражение её лица. — Ты в порядке? — спокойно спросил он, его пальцы впились в её бедро, пока он игнорировал, насколько сильно он хотел большего. Она вздрогнула, привыкая к тому, что он внутри неё. Адреналин начинал догонять её. Он заметил, что она не отвечает, она казалась отвлечённой. Всё ещё удерживая её ногу правой рукой, левой он сжал её бедро. Он провёл ладонью внутрь, оказывая давление вдоль её таза, пока его большой палец не коснулся её клитора. Поглаживая её, он сразу увидел реакцию — она начала закусывать нижнюю губу, её грудь поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания, а руки зарывались в волосы и хватались за простыни. Пока он водил по ней медленными кругами, он чувствовал, как она сжимается вокруг него. Он выдохнул напряжённо, сдерживая то, насколько это было приятно. Он игнорировал инстинкт двигаться резко и быстро и вместо этого начал двигаться медленно. Он отпустил её ногу и наклонился к ней, всё ещё продолжая её касаться. В её груди боролись несколько чувств: удовольствие, желание, нервозность и восторг, но её благоговение и возбуждение от того, что именно этот мужчина движется в ней и из неё, взяли верх. Она наблюдала, как он сосредоточен на ней, его лицо выражало и удовольствие, и напряжение борьбы. Ей это нравилось. Ей нравилось быть центром его мира. Она обвила его ногами. Она смаковала каждый его медленный толчок. Его рука на её клиторе была такой же методичной. Мучительно медленной. Через несколько секунд она начала двигать бёдрами навстречу ему, желая большего. — Трэвис. — Она позвала его по имени, в её голосе была просьба. Он услышал это. Услышать своё имя у неё на губах, в этом чувственном голосе, когда он входил в неё, глубоко его возбуждало. Он ускорился, следуя ритму, который задавали её бёдра. Её руки тянули его за спину, пытаясь притянуть ближе. Он опустился на локти, их бёдра встретились, идеально усиливая их связь. Он почувствовал, как её руки обвились вокруг его спины, притягивая его к себе. Как только его рот оказался в пределах досягаемости, она начала жадно его целовать. Он пытался сосредоточиться на поцелуе, продолжая двигаться глубже в неё. Это начинало ощущаться слишком хорошо. Его рука сжала её волосы. Она выдохнула в поцелуй, и её ноги обвились вокруг его бёдер, сжимая его. Чёрт, это было хорошо. — Лора. — Он выдохнул между поцелуем. Она ответила, сильнее вцепившись в него. Его голова кружилась. Это было чертовски хорошо. Не только то, как она ощущалась, но и та свобода, которую он находил в ней. То, как она касалась его и целовала его, принимая его в себя без колебаний. Он никогда не мог бы этого представить. Он глухо зарычал, погружаясь глубже в разрушительное чувство удовлетворения, которого никогда раньше не испытывал. С каждым толчком и с каждым её стоном у него в ухе он чувствовал, как умирает всё, что было до этого момента. Теперь всё было иначе. Лора делала всё, чтобы почувствовать его как можно полнее. Он ускорился — это было в самый раз. Она была как инструмент, на котором он играл, и он знал все правильные ноты. Он знал о её теле то, чего не знал никто другой. Она хотела его всего, сразу. Она едва могла думать — это было так хорошо. Она никогда не хотела, чтобы это заканчивалось. Он отвёл её руку от себя и поцеловал её запястье, глядя на неё при этом. Ему нравилось наблюдать, как она поднимается и опускается с каждым его толчком и как её лицо звенит от удовольствия каждый раз. Он любовался ею, продолжая. После всего, что он с ней сделал, она пересобрала себя в это существо, от которого он не мог оторваться. Она пугала и раздражала его, но теперь он знал, что ему это нравится. Он никогда не хотел, чтобы она уходила. Он позволил своим губам скользнуть вверх по её руке к плечу, проводя переносицей по её мягкой коже. В ней было столько всего, что подталкивало и испытывало его, но она была именно тем, что ему нужно. Он поцеловал её шею, пробуя на вкус её пот. Он вспомнил этот запах с прошлого года. В жаркие летние дни в её камере он мог чувствовать его, когда сопровождал её в душ. Тогда это было ничто. Теперь — изысканно. Он запоминал его вблизи, впитывая его в поцелуях вдоль её челюсти и вверх по подбородку. Она глубоко и тяжело дышала под ним. Её руки теперь безвольно лежали на его спине. Он ощущал её экстаз — она была в себе, ловила каждое его движение и забывала о себе. Ему это нравилось. Он хотел, чтобы она забыла обо всём, хотел, чтобы ей было хорошо. Он снова поцеловал её, медленно. Её губы полностью следовали за его, в них почти не осталось силы. Он подумал, как странно видеть эту упрямую девушку такой мягкой и покорной теперь. Его рука поднялась к её волосам и мягко потянула вниз, вытягивая её шею и поднимая её подбородок. Он подстроил поцелуй под следующий толчок. Она безнадёжно застонала ему в рот. Это сделало его ещё твёрже. Он провёл рукой по её лбу, убирая волосы назад. Его чувства к ней начинали меняться. Он был полностью поглощён ею и своим восхищением к ней. Лора заметила, как он смотрит на неё с выражением, которого она никогда прежде не видела, и это пронзило её током. Она снова поцеловала его сильнее. Целовать его так, пока он был внутри неё, почти доводило её до края. Она уже была так близка к разрядке. Словно чувствуя это, он изменил ритм, вызывая в ней ещё больше эйфории. Вскоре все мысли исчезли, и она потерялась в движении, в звуке его дыхания, в запахе его пота, в ощущении его рук и губ на себе. Теперь она существовала только ради удовольствия. Всё достигло пика, когда он опустил руку и стал ласкать её в созвучном ритме. Он слышал, что она близка к концу — её стоны становились громче и настойчивее. Ему нужно было увидеть её лицо в момент её кульминации. Он наблюдал за ней, стараясь игнорировать собственное нарастающее напряжение. Он двигался в ней быстро и глубоко, гладя её клитор. И наконец почувствовал, как она идеально сжалась вокруг него, когда она громко вскрикнула. Её разум вспыхнул горячей белой вспышкой экстаза, когда по ней прокатилась медленная молния. Он не прекращал касаться её и двигаться в ней, и это сводило её с ума от удовольствия, которого она никогда раньше не испытывала. Она вцепилась в него, с трудом пытаясь смотреть на него сквозь накрывающие её ощущения. Она притянула его к себе, чтобы поцеловать, пока её разрядка поднималась к оглушающему пику. Её последние тихие всхлипы у его губ, вместе с той яростью, с которой она сжимала его — сверху и снизу, — довели его до предела. Он схватил её за бёдра и, резко ускорившись, достиг своего собственного экстатического конца. Его звуки и ругательства у её уха вместе с пульсацией, которую она ощущала внутри себя, почти вызвали вторую волну молнии, но ночь уже мгновенно настигла её, когда её тело освободилось от напряжённого экстаза. Они оба затихли, и время будто остановилось. Некоторое время они дышали друг другу в ухо, словно всплывая друг из друга, вновь осознавая мир, который оставили позади. Она почувствовала, как он с тихим стоном вышел из неё и на мгновение остался лежать на ней, всё ещё тяжело дыша. — Блять, — прошептала она, чувствуя головокружение. — Да, — его голос глухо отозвался у неё. Спустя долгий момент он отстранился от неё, избавился от презерватива и лёг рядом. Он был в тумане, его сердце и лёгкие всё ещё приходили в себя. Ничто пока не казалось полностью реальным. Через секунду он почувствовал, как она положила голову ему на грудь. Он посмотрел на неё сверху вниз, каким-то образом удивлённый этим проявлением близости. Его сексуальная жизнь в последние годы не включала в себя этого. Это была череда лишённых эмоций встреч. Он отогнал от себя эти воспоминания о более тёмных временах. Помедлив, он позволил своей руке лечь ей на плечо. Его ладонь остановилась у неё на голове. Единственным звуком было их дыхание — теперь более медленное, но всё ещё неровное. Переход от того, что он никогда не прикасался к этой девушке, к тому, что он держит её в такой тихой, почти романтической неподвижности, пока их тела расслабляются в послесексуальном облегчении, вызывал у него экзистенциальное головокружение. Теперь всё было иначе. Будто они оказались в другой вселенной. Что бы ни случилось, назад дороги уже не было. Он отвёл взгляд от неё, и в его мысли снова вернулись тучи. Она слушала его дыхание и биение сердца в тишине, наслаждаясь тяжестью его руки на себе. В её сознании превращение шерифа Трэвиса Хэкетта из чудовища в человека было теперь более чем завершено. Он был живым, настоящим, тёплым. Ей уже хотелось ещё. Она хотела, чтобы это не заканчивалось. Она пыталась найти слова, которые не казались бы лишними. Возможно, на этот раз говорить было нечего, а может, она просто не могла подобрать слов, потому что с трудом боролась с подступающим сном. Всё наваливалось на неё. То освобождение, которое он ей только что дал, сняло с неё напряжение последних недель. Теперь, когда оно ушло, она была истощена. Будто всё это напряжение до сих пор держало её вместе, как клейкая лента. Она так давно не чувствовала себя настолько расслабленной. Она сделала глубокий, медленный вдох, её грудь прижалась к нему, и она уже засыпала, не успев выдохнуть. Спустя некоторое время он понял по её дыханию, что она уснула. Он натянул на неё простыню. Он знал, что и ему стоит отдохнуть. Это понадобится ему для того, что принесёт завтрашний день, хотя он не имел ни малейшего представления, что это будет. Прежняя ясность его удовольствия с ней уступала чему-то новому: глубокому тёмному шёпоту, напоминающему ему, что конец всё ещё приближается. Он знал лучше многих, что ничто не длится вечно. Особенно хорошее. Ей всё равно придётся однажды уйти. Его сердце теперь откликнулось на эту мысль открыто и болезненно. Чёрт. Вот чего он пытался избежать. После того, что между ними только что произошло, он как никогда ясно понимал, насколько не хочет, чтобы это было концом. Ему хотелось быть эгоистом. Ему хотелось удержать её здесь — чувствовать её снова и снова и отгородиться от мира. Он почувствовал, как в нём начинают просыпаться старые, корыстные привычки. Он привык вести двойную, лицемерную жизнь и манипулировать людьми, чтобы получать желаемое, как бы это ни ранило их. Он мог снова получить то, чего хочет. Она хотела его. Теперь он это знал. Возможно, он мог бы убедить её остаться с ним. Он мог бы убедить её перестать двигаться вперёд и растратить лучшие годы, оставаясь с ним в этом тупике, которым была его жизнь, чтобы они могли переживать это снова и снова как можно дольше. Он мог бы снова сделать её своей добровольной пленницей — уже по-новому. И вместе с этим начало просыпаться и отвращение к себе, дремавшее с того момента, как он поцеловал её той ночью. Чёрт, всё становилось запутанным. Может быть, это было ошибкой. Нет. Даже сквозь свой прагматизм и расчёты он знал, что не пожалеет об этом. Это было не просто удовлетворённое вожделение. Не просто разрядка накопившегося напряжения. Он посмотрел вниз на её спящую фигуру, сосредоточившись на новом тепле, которое чувствовал к ней. Это было нечто большее. Он будет помнить это до конца своей жалкой жизни. Будущее продолжало терзать его мысли, пока он постепенно погружался в сон, обнимая девушку, перевернувшую его жизнь с ног на голову. Их скапулярии лежали в спутанном ворохе одежды на полу спальни.