«Безжалостные благие намерения»

3 апреля 2022 года 12:32 дня — Чёртов трус, — прошептала Лора самой себе, зашвыривая одежду в стиральную машину. Она пыталась занять себя хоть чем-то. Даже если это означало заниматься такой ерундой, как стирка, в такой день. Утро выдалось долгим и тихим, она была одна и успела провести столько исследований, сколько могла вынести. Её тело было напряжено, а желудок сводило узлом. Терпение иссякло уже в первую же минуту после пробуждения: будильник зазвонил, как обычно, она оделась — даже более тщательно, чем обычно, стараясь выбрать что-то, что ей идёт, — только чтобы открыть дверь спальни ровно в тот момент, когда захлопнулась входная. Сквозь занавески кухонного окна она увидела силуэт Трэвиса: он шёл к машине и уехал, прежде чем она успела сказать ему хоть одно грёбаное слово. Лора с усилием водрузила бутылку с моющим средством на машинку, позволив ей с глухим лязгом удариться о крышку. Вот так он собирался обращаться с ней в самый важный день всего этого «дерьмового шоу»? Он специально подгадал время ухода так, чтобы не пришлось с ней разговаривать и даже смотреть на неё сегодня? Она налила средство и с удовлетворяющим грохотом захлопнула крышку. — Этот грёбаный ублюдок! Она резко повернула переключатели, включила машину — и снова осталась ни с чем. Лишь звук воды, заполняющей барабан, и больше ничего, что могло бы отвлечь. Ей хотелось что-нибудь швырнуть. Ударить что-нибудь. Она прислонилась к машине. Она не могла, блять, поверить, что после всего, через что они прошли, он вот так просто от неё отмахнётся. Она, чёрт возьми, теряла сон из-за этого мужчины — из-за этого грёбаного идиота — думая о нём. Она лежала без сна, гадая, о чём он думает и что чувствует, что он думает о ней, что она могла бы ему сказать, чтобы всё исправить, через что они могли бы пройти вместе… а он, оказывается, просто пытался понять, как её избежать? Это было так на него похоже. Вечно, блять, прячется. Скрывается. Мрачнеет. Никогда не хочет пачкать руки. До усрачки боится всего, что действительно важно. Он всегда думал, что только он знает, что делать. Он должен был усвоить урок ещё в прошлом году. Она доказала ему, что действие может быть лучше, чем вечное выжидание и планы. Он шесть лет только и делал, что планировал, скрывался в тени, а она добилась результата за одну ночь. Она не боялась. Она хотела снова доказать ему, что он неправ. Хотела заставить его увидеть, что он ведёт себя как чёртов трус. Нельзя же просто взять и «передумать» все эти чувства. Или игнорировать их. Разве он не понимает, что от этого станет только хуже? Как заставить его её услышать? Написать ему? Нет. Этого он как раз и ждёт от кого-то её возраста. Пассивно-агрессивные — или просто агрессивные — сообщения только подтвердят его правоту. Она попадёт прямо в эту ловушку «ты для меня слишком молода», которую он выстроил. «Когда будешь в моём возрасте, поймёшь, насколько это безумно». Она поморщилась, вспоминая его лекцию. Чёрт! — Так… так, успокойся… — попыталась она унять себя. Сделала вдох. Она ведёт себя как сумасшедшая. Нельзя так срываться. Злость ей ничего не даст. Он прав — ей нужно сосредоточиться на том, чтобы избавиться от Элизы. Ей нужно сохранять хладнокровие. С тех пор как она надела скапуляр, она не чувствовала ни одного симптома присутствия Элизы, но кто знает, не продолжает ли та питаться её эмоциями. Лора попыталась найти спокойствие. Она уставилась в пустоту, теряя счёт времени. Может быть, после того как она разберётся с Элизой, она попробует с ним поговорить. «Я, возможно, сменю номер». Холодный камень опустился в её желудок. Она знала, что Трэвис умеет исчезать. Как сегодня утром. Он может игнорировать её, пока всё не закончится. Может, он уже продумывает, как удобно выставить её за дверь, не обсуждая то, что произошло прошлой ночью. Прошлой ночью. Пальцы Лоры, до этого сжимавшие край стиральной машины, ослабли. Её мысли в сотый раз вернулись к тому, как его губы ощущались на её губах. Холод в животе исчез, сменившись тёплым, чуть болезненным трепетом. Она закрыла глаза и прикусила губу, напряжённая. Она с трудом верила, что это действительно случилось. Он, чёрт возьми, ответил на её поцелуй. И даже больше. Он обнял её, притянул к себе, словно хотел большего. Словно ему нравилось прикасаться к ней. Что бы он потом ни говорил, он тоже хотел её. Должен был. Она задержалась в этом воспоминании. Вспомнила, как ощущала его грудь, прижимаясь к нему. Он казался широким, надёжным и тёплым. Она вспомнила его руки на своих бёдрах. Что-то внутри неё нервно сжалось от того, что это могло значить. Она никогда не чувствовала его таким. Раньше он только отталкивал её, водил, как полицейский, или — в последнее время — осматривал раны. Он всегда старался держать дистанцию. Прошлой ночью он был другим. Она никогда раньше не чувствовала, чтобы его руки двигались по ней так… эгоистично. С тех пор она прокручивала это в голове снова и снова. И каждый раз её тянуло к нему. Мысль о том, чтобы поцеловать его снова, разливалась по ней ленивым желанием — как тёплая вода, стекающая по спине. Ей стоило огромных усилий не броситься за ним и не попытаться продолжить прошлой ночью. Самообладание и страх. То, как он посмотрел на неё. То, как говорил с ней после… будто не мог её выносить. Это породило в ней новую тревогу. Она чувствовала: если будет давить слишком сильно, он только ещё больше убедится в том, что нужно её избегать. Он лишь сильнее начнёт испытывать к ней отвращение. Её плечи опустились, и она устало вздохнула. Это не могло быть всем. Это не могло быть концом. Что ей теперь делать? Просто собрать вещи после экзорцизма и уйти, так больше никогда этого и не почувствовав? Она не могла представить, что проживёт всю оставшуюся жизнь с этим огнём в животе, так и не насытившись до конца воспоминанием всего лишь об одном поцелуе. Ей хотелось большего. Даже если он был чёртовым трусом, ей хотелось большего от него. Всего его. Он не собирался давать ей шанс — она это знала. Так как же ей на этот раз его перехитрить?

***

14:14 Трэвис въехал на парковку заброшенного участка. Он ненавидел возвращаться сюда. Это место и так было переполнено дурными воспоминаниями, а теперь к ним добавилось ещё худшее. Он припарковался, заглушил двигатель и снова направился внутрь здания. Он отгонял воспоминания о том, как в последний раз вбежал в эти двери — буквально вчера. Казалось, будто прошла уже неделя — столько всего произошло с тех пор. Он вошёл внутрь и сразу направился на второй уровень, стараясь не отвлекаться. Он, по крайней мере, был рад снова выбраться из другого участка Норт-Килла. Утро он провёл там, игнорируя приглушённое напряжение, нависшее над его отделом. Все его избегали, даже говорить рядом с ним громко не хотели. Он просидел в своём кабинете всего пару часов, просто чтобы отметиться перед уходом, но это мало что дало. Питерсон, Альфаро и остальные весь утренний час бросали на него взгляды. Он понимал, как это выглядит — столько времени отсутствовать именно сейчас, — но это была необходимая жертва репутации. Они не знали, что он пытается собрать всё необходимое, чтобы столкнуться со злобным духом, которого его семья навлекла на город, но знали, с кем именно он это делает. Он знал, что теперь все в курсе, что он как-то связан с Лорой. О призраке они не узнают. Зато, скорее всего, уже разнесли по городу слухи, что он и Лора — Он остановился как вкопанный, уже собираясь открыть дверь в то, что когда-то было его кабинетом. Что-то внутри у него сжалось, когда он осознал: теперь, после вчерашней ночи, эти слухи были правдой. Вся та чушь, которой его донимали. Он, блять, доказал, что они правы. Стыд тяжело опустился в его лёгкие, лишая дыхания, когда он вспомнил, что сделал прошлой ночью. Он закрыл глаза, низко опустив голову. — Чёрт. Это не может быть гребанной правдой. Он и правда был тем злодеем, за которого его принимали. Просто ещё один, блять, жалкий старик, который не может себя контролировать. Он двинулся дальше. Открыл дверь в свой бывший кабинет. Странно было, как всё здесь казалось таким знакомым, хотя он не видел эту комнату уже несколько месяцев. Он провёл здесь столько дней и ночей, наблюдая за ними, планируя. Именно это ему и было нужно. Мысли о Лоре — такой, какой он видел её в прошлом году, мысли о том, что он с ней сделал, — отрезвляли его. Из-за этого всё, что произошло прошлой ночью, всё больше казалось ошибкой. Каким-то нелепым сбоем в суждении, вызванным недосыпом, потерей крови и стрессом. Хуже того. Это был ещё один грех, который придётся учесть в картотеке. Ещё одна сломанная жизнь. Мысль о том, чтобы выставить её за дверь, как только Элиза исчезнет, казалась всё лучше. Он продолжит свою чёртову жизнь. Выписывать штрафы, подписывать протоколы заседаний и каждый вечер пить в одиночестве, пока не умрёт. Он будет проводить дни, работая и ожидая ничего. Со временем он измотает себя и уступит место тому, кто придёт после него. А потом он просто станет стариком в домике на холме — до тех пор, пока однажды не перестанет им быть. И никому не нужно будет его помнить. Это был его собственный пожизненный приговор. Ему не хватало смелости сдаться по-настоящему, но после всего, что он натворил, он был должен обществу всё, что от него осталось. После того как он избавит Норт-Килл от этого последнего зла и отдаст остатки себя работе и своему сообществу, уже не имело значения, что с ним будет. Любые оставшиеся угли того огня, что прошлой ночью бушевал у него в груди, когда он чувствовал Лору рядом, тихо погасли от этих мыслей. Внутри у него снова стало привычно темно и тихо. С бесстрастным выражением лица он открыл шкафчики вдоль стены. Когда он распахнул дверцу, кожу вокруг швов болезненно потянуло, но он это проигнорировал. Он нашёл то, что искал. Дзынь. Он выдохнул с напряжением. Он ожидал этого раньше. Он ушёл, не поговорив с ней. Он знал, что это её разозлит. Он вытащил телефон из кармана и посмотрел уведомление. Оно было от неё. [Коннор написал. Он возвращается. Должен быть здесь к четырём.] И это всё? Он прочитал это снова. Он не мог понять, есть ли между её словами что-то ещё. Выглядело нейтрально. Это всё, что она хотела сказать? Он ожидал её упрямства. Он ожидал чего-то от её вчерашнего спора. Может быть, чего-то импульсивного или безрассудного. Но вместо этого он получил то, чего хотел. Он нахмурился, снова убирая телефон в карман.

***

15:26 Едкий дым струился по воздуху, Лора закашлялась, вращая перед собой тлеющий пучок сушёного шалфея. После того как Коннор написал, что возвращается, он велел ей «очистить» дом. Они даже не заметили, что он оставил сушёный шалфей на столе прошлой ночью, перед тем как они отправились в Harum Scarum, но она довольно быстро его нашла. После быстрого поиска в гугле она поняла, что он имел в виду под «очистить». Остальное она смогла сообразить сама. Она продолжала водить им по гостиной. Запах был таким сильным — может, это и правда способно отпугнуть злых духов. Она продолжила проводить дымом из гостиной на кухню, игнорируя, как от него слезятся глаза. Трэвис не будет этим доволен. Хотя он вообще никогда не бывает доволен. Её десятиминутная серия без мыслей о Трэвисе резко оборвалась этими мыслями. День был долгим, тихим и пустым. Она сдерживала все свои порывы уйти и сделать что угодно — хоть что-нибудь, — лишь бы отвлечься от Трэвиса. В длинной череде раздражающе тихих моментов, пока она ждала, когда день наконец пройдёт, было довольно трудно не зацикливаться на нём. В итоге она провела день, мечась между переосмыслением и смирением. Теперь она чувствовала себя вымотанной и ни на шаг не приблизившейся к пониманию, что ей делать с ним. Она размахивала шалфеем, пытаясь думать «очищающими мыслями». Её мысли, конечно же, были полностью заняты им. Она никогда раньше такого не чувствовала. Это было, чёрт возьми, настолько сильно. Почти нелепо. Но, несмотря на свою зацикленность, она сдержалась и не сорвалась на него. Она написала ему только то, что было необходимо. Она не давила на него. Она не собиралась доказывать его правоту. Она считала своё молчание победой. Но она знала, чего на самом деле хочет. Ей хотелось написать ему, позвонить, выследить его и заставить признать её существование и то, что он сделал прошлой ночью. Вместо этого она сосредоточилась на том, чтобы не отправить ему второе сообщение подряд. Это стоило больших усилий. Может быть, дело было в очищающем шалфее или в долгом дне покоя, но ей казалось, что она сумела сохранить рассудок. Она смогла удержать себя в руках. То, что уже близился вечер, тоже помогало. Чем ближе было к закату, тем серьёзнее она становилась. Почти пришло время. Она знала, что ей нужно оставаться собранной. И ему тоже. Она не собиралась сейчас всё усложнять. Но и не собиралась спускать это на тормозах. В этот момент она услышала, как снаружи по дороге подъезжает машина. Коннор? Она подняла шалфей и, наклонившись, выглянула в окно. Это был служебный автомобиль шерифа Норт-Килла. — Трэвис, — прошептала она себе, её сердце внезапно ускорилось, а в животе всё запрыгало под рёбрами. — Блять. Она бросилась к двери, но остановила себя. Какого хрена она собирается делать — бежать ему навстречу? Ей нужно было успокоиться. Она отступила от двери. Ей было так неловко, она это ненавидела. Она привыкла быть с ним прямолинейной, но после прошлой ночи ей нужно было действовать стратегически. Она быстро зашла в ванную и посмотрела на своё отражение. Стоп. Глупость. Почему её это волнует? Что с ней, чёрт возьми, происходит? Она заставила себя отвести взгляд от своего уставшего, неухоженного лица. Это, блять, не имело значения. Это же Трэвис. Он видел её в худшем виде. Ему нечем было впечатляться. Она не не привыкла к этому. Эти чувства были слишком сильными. Она не знала, что с ними делать. Когда ей раньше нравился парень, она наряжалась, приводила себя в порядок и флиртовала, пока всё само не складывалось — как обычно. Это было совсем не так. Это ощущалось так, будто она на совершенно другой планете. Мужчина, который парковал машину снаружи, был не просто «каким-то парнем», который ей «нравится». Она не имела ни малейшего понятия, как это назвать — это было странно, почти болезненно интенсивно. Она знала только одно: она не могла перестать о нём думать. Чёрт. Мысль о том, что через несколько секунд она снова увидит его и заговорит с ним, пускала через неё электричество, пронзая каждым ударом сердца. Она попыталась успокоиться, попыталась сосредоточиться на шалфее, попыталась сделать несколько глубоких вдохов. Она не хотела, чтобы он увидел эту её сторону — эту тревожную, взбудораженную, влюблённую сторону. Боже, она что, такой ребёнок? Он, скорее всего, так не чувствует. Через окно она увидела, как его фигура приближается к входной двери. Она решила не позволить ему увидеть, через что она проходит. Она будет максимально нейтральной. И вот так, прежде чем она была готова, в дверь постучали. Она заставила себя открыть дверь. Он стоял перед ней. Такой же, каким она его помнила — форма и мрачное выражение лица — и в то же время куда больше, чем был до того, как она поцеловала его прошлой ночью. В нём словно появилось что-то новое — в его лице и теле — теперь, когда она так близко их почувствовала. Впервые с той ночи видеть его лицом к лицу ошеломляло её, хотя по её выражению это не было заметно. Она механически отступила и впустила его. Он вошёл и закрыл за собой дверь, не глядя на неё и не произнося ни слова. Но даже просто стоя перед ней, он заставлял тяжёлое давление расти в её груди. Боже. Как она могла не чувствовать этого двадцать четыре часа назад? Теперь, когда она знала, какими его губы ощущаются на её губах, было слишком легко представить, что это происходит снова — прямо сейчас. Чёрт, ей просто хотелось— — Что это за запах? — он прошёл мимо неё, не останавливаясь, поднял сумку и поставил её на кухонный стол. Он держался к ней спиной. Помимо того, что он не смотрел на неё, он не казался встревоженным. В нём вообще не было ничего необычного. Он просто выглядел уставшим. Он справлялся с этим куда лучше, чем она. — А, эм… шалфей, — она попыталась говорить непринуждённо, держась на расстоянии. Её грудь сдавливали раздражение и тревога. Ей нужно было взять себя в руки. Быстро. Она не могла играть роль школьницы с влюблённостью. Она должна была показать ему, что умеет себя контролировать. — Коннор сказал, что нам нужно «очистить» дом, на всякий случай. — Отлично, — сказал он саркастически. Он повернулся лицом к остальной части дома, не к ней. Она наблюдала, как он коротким резким движением потянул за галстук, чтобы вытащить скапуляр из-под формы. Она на секунду замерла, заворожённая. — Эм… да, я знаю, запах сильный, — у неё заканчивались мысли и слова. Он не ответил. Желая поскорее покончить с этим, Лора взяла шалфей и прошла мимо Трэвиса на кухню. Проходя рядом с ним, она ощущала себя так, будто проходит возле костра. Она потушила шалфей, прижав его к тарелке. Дым рассеялся, и она отмахнулась от него. — Коннор скоро вернётся, — напомнила она ему. Он на мгновение замолчал. — …Подойди сюда, — его голос прозвучал серьёзно, с оттенком приказа, от стола за её спиной. — Да? — она ответила слишком быстро, оборачиваясь к нему с излишней поспешностью. Они оба сделали вид, что не заметили этого. Нервничая, она подошла к нему и к кухонному столу. Он стоял над небольшой сумкой, которую уже открыл. Он всё ещё не смотрел на неё. Она встала рядом. Слишком ли близко она стоит? Может ли подойти ещё ближе? Заметит ли он? Неужели он правда не чувствует того же всепоглощающего влечения? Ей было почти невыносимо стоять так близко к нему. Неужели только ей так тяжело? Она наблюдала, как он сунул руку в сумку и достал три знакомых шприца с жидкостью. И в тот же момент напряжённость её чувств к мужчине рядом притупилась под напором травматических воспоминаний, которые нахлынули на неё, заполнив разум. — …Это… с прошлого года? — у неё пересохло в горле. — Да. — Что ты собираешься с ними делать? — она взглянула на него, её желудок скрутило от разных видов тревоги. — Я подумал, они могут пригодиться. Если Элиза станет сильнее, чем когда-либо, нам понадобится запасной план, — его тон был деловым. — Ты имеешь в виду… если я не смогу себя остановить от— — она не договорила, когда он посмотрел на неё. Она уставилась в его тёмные глаза, чувствуя, как сжимается сердце и перехватывает дыхание. Она забыла, что говорила. Он видел, что ей не по себе. Хорошо. Ей нужно было это напоминание об их тёмных днях. И всё же, глядя на неё сейчас, он отмечал её лицо и то, как близко она стояла. С прошлой ночи он не смотрел на неё. Её глаза были такими же юными и искренними, как тогда, но теперь она казалась ему другой. Теперь он знал, какими были её губы. Он не мог стереть это воспоминание из своей головы, как бы ни пытался в течение дня. Он знал, что всегда будет помнить, как ощущалась полнота её губ на его. Он всегда будет помнить, как она смотрела на него — как ощущались её руки и тело. Воспоминания, с которыми он боролся весь день, против его воли снова нахлынули на его чувства. Он прочистил горло и застегнул маленькую сумку. — Это навевает плохие воспоминания? — спросил он, намеренно холодным, почти насмешливым тоном. Мысль о том, что Трэвис снова может усыпить её транквилизатором, возможно, и была тревожной, но она не была так тревожна, как идея доказать, что он был прав прошлой ночью. Она не собиралась позволять их прошлому блокировать будущее, которого она хотела. На этот раз он не выиграет. — Нет, — легко сказала Лора. — Я всё понимаю. Это разумно. Не стоит рисковать. — Конечно. — Он взял сумку и поставил её у входной двери. — Ладно, мне нужно заняться кое-чем, напиши мне, когда приедет парень. — Он уже снова собирался уходить. Внутри Лоры началась паника. После дня мучительно медленных, тихих часов, проведённых за мыслями о нём, она не хотела отпускать ни минуты, которую могла бы провести с ним — этих нескольких минут было недостаточно. Она весь день умирала от голода по нему. — Он уже едет. Будет здесь через, примерно, десять минут. — Она звучала слишком отчаянно, даже для самой себя. Чёрт, она вообще не умела с этим справляться. — Ладно. Я вернусь через десять. — Он пошёл открывать входную дверь. — Трэвис, — она не смогла остановиться. — Подожди. Рука Трэвиса замерла на двери, он не посмотрел на неё. — Что? — его голос был максимально неприветливым. — Эм… — Она обошла стойку, приближаясь. Она остановилась, заметив, как изменился его язык тела — он стал словно из камня, напряжённый и настороженный. Мгновенная тишина с каждой миллисекундой становилась всё более заряженной. Она точно не знала, что хочет сказать, но знала, что не может просто это отпустить. А вдруг это их последний шанс поговорить наедине перед тем, как столкнуться с Элизой? А вдруг потом он тоже не будет с ней говорить? А вдруг что-то случится с Элизой, и это будет последний раз, когда они вообще разговаривали наедине? От этой мысли её живот наполнился тревогой. Она не могла оставить это вот так. Если это её последний шанс, она, чёрт возьми, не собиралась его упускать. Как бы он ни вёл себя. Её прежний самоконтроль ослаб, когда она наконец снова заговорила. — Если сегодня ночью что-то случится… — Она сделала ещё шаг к нему. Он повернулся и наконец посмотрел на неё. Его выражение было тёмным — предупреждающим. Это странно напоминало прошлую ночь, только теперь она не злилась — она боялась. — Если что-то пойдёт не так— — Не пойдёт, — холодно сказал он. Она знала, что он уже теряет терпение с ней. Чёрт. Он, наверное, просто её проигнорирует. Победы не было. — Ты этого не знаешь, — бросила она. — В прошлый раз она почти достала меня… я тебе не сказала, но это было близко. Очень близко. Если я— — Лора, — он поднял руку, чтобы заставить её замолчать, голос звучал раздражённо. — Нет, — она нашла в себе решимость. — Ты должен знать. — Она сделала шаг ближе. — Я… — Она вдохнула. — Я знаю, что всё это… пиздец как странно. — Он отвёл взгляд, закатив глаза и сжав челюсть. Ей нужно было, чтобы он, блять, слушал. — Но я не хочу сдаваться… Он не смотрел на неё. — Я не сдамся, — твёрдо сказала она. Он слышал её решимость. Она всегда была чертовски упрямой. Всегда требовала слишком многого. Это была его вина. Он всегда в каком-то смысле поддавался. Ему не следовало вообще встречаться с ней в феврале. Стоило ей начать давить и требовать того, чего она хочет, она всегда этого добивалась. Всегда — даже когда была его пленницей. Вот что делало её такой опасной. Она не собиралась это отпускать. В нём росло чувство обречённости, но он не показывал этого. Под ним было что-то ещё. Что-то опасно близкое к надежде. Как спичечное пламя в ночной буре. Он это проигнорировал. — Ло— — Я знаю, ты думаешь, что всегда прав и всегда мне указываешь, что делать… — перебила его Лора ровным, властным тоном, делая ещё шаг. Теперь она была на расстоянии руки. — …но ты ошибаешься. Это не обязательно должно быть тем, во что ты это превращаешь. Это не какая-то большая этическая проблема или типа того. Думаю, ты за этим прячешься. Ты просто боишься. Я понимаю… то есть я тоже немного в панике. Но мы сталкивались и с более странным. Это привлекло его внимание. Он наконец посмотрел на неё. Она была достаточно близко, чтобы он мог дотянуться до неё, но он не стал бы. Его глаза изучали её лицо, он игнорировал мысли, которые вспыхивали о линии её щёк и изгибе верхней губы. Она была такой серьёзной, какой он её ещё не видел. Неужели это правда для неё так важно? Что он сделал, чтобы она так себя чувствовала? Он не мог понять. Он никогда её не понимал. Она была бесстрашной. Упрямой. Безжалостной. Она сказала это с такой убеждённостью, что на мгновение он почти поверил ей. Но он знал лучше. Он знал, что ему нельзя доверять. И всё же на несколько мгновений в фундаменте его принципов появилась трещина. Он подумал, каково было бы ей доверять. Он подумал, что сделали бы другие версии его самого в этот момент. Если бы он не причинил ей вреда. Если бы он не изменил её изнутри тем, что сделал с ней в прошлом году. Если бы он был на двадцать лет моложе. Что бы он сделал сейчас? Он не дошёл до конца этих опасных мыслей, потому что: Тук, тук, тук-тук. — Чёрт, — пробормотал Трэвис раздражённым тоном, выходя из транса, с раздражением глянув в потолок. — …Мы не можем сейчас об этом говорить, — сказал он низко, махнув рукой, прежде чем повернуться к двери. Лора понимала, но в то же время её раздражало несвоевременное появление гостя. Казалось, он был близок к тому, чтобы почти выслушать её. Трэвис открыл дверь улыбающемуся Коннору Ричардсону и с трудом подавил импульс ударить парня прямо в челюсть и снова захлопнуть дверь. Он напомнил себе, что именно ради этого они здесь. Это была настоящая миссия. Его чувства к девушке позади него могли подождать — на самом деле, их вообще не должно было существовать. — Ты рано, — голос Трэвиса звучал раздражённо. — Ага, трафик был хороший, — радостно объяснил Коннор, проходя в дом с бодрым видом. — Фух! Вы реально хорошо «очистили» место, — с удовольствием прокомментировал он запах, входя в гостиную, не уловив атмосферы, в которую только что попал. — Ага, энергия здесь теперь должна быть кристально чистой, наверное, — безэмоционально сказала Лора, взглянув на Трэвиса. Трэвис закрыл дверь, возвращаясь к делу. — Ты достал то, что нужно на сегодня? — О, да, всё и даже больше, — Коннор гордо постучал по своей раздутой сумке на плече. — Отлично. Коннор моргнул, заметив их мрачное настроение. — …Эм, что-то не так? Вы двое выглядите так, будто кто-то умер. — Он любопытно приподнял брови. — Кто-то умер? — Нет… просто устали, — вздохнула Лора. — Так что дальше?

***

17:16 — Я не понимаю, какое всё это имеет отношение... — Но Кейли Хэкетт. Она была настоящей душкой. Сокровище. Все её обожали. Особенно шериф. Верно, Норм?.. Питерсон услышал своё имя на записи, вспоминая в точности, как всё произошло. Он сидел в сонном участке, занеся ручку над бумагой, готовый записать всё, что мог упустить, когда находился в комнате лично. Пока что его блокнот оставался пуст. Он был один среди группы столов; все остальные либо были на патруле, либо бездельничали в комнате отдыха, судача о шерифе или о звонках, которые они получали от города. А он сидел здесь и снова слушал допрос. Он к такому не привык. Обычно дела были прямолинейными. Казалось нелепым возвращаться и слушать это снова. Неужели это действительно стоило его времени? Её алиби подтвердилось. Он знал, что просто бросил бы всё это, если бы не настойчивость Алекса. Каким бы сумасшедшим ни был Алекс, он оказался прав — людям нужны были ответы, а это было всё, что у него сейчас имелось. Он решил, что прослушает запись один раз и на этом закончит: становилось поздно. Он снова услышал на записи голос Алекса. — Знаешь. Его здорово подкосило то, что ты с ней сделала. Можно сказать, многие из нас приняли это на свой счёт, то, что ты сделала. — ...У вас был вопрос, офицер? — Ага... Как ты спишь по ночам?... Согревая её дядю всю ночь? Норман вздрогнул от отвращения. Алекс всегда перегибал палку. Он знал, что у его друга на неё был зуб — должно быть, он просто пытался вывести её из себя. — Пошёл нахер. Пауза. — Алекс. Не перегибай. Норман услышал, как сам перехватил разговор, заговорив тихо. Раздалось короткое шуршание; он вспомнил, что это Альфаро поднялся и отошёл от стола. Он ждал услышать, как скажет то, что, как знал, должно было прозвучать дальше: извинение. Вместо этого он услышал другое: тихий скребущий звук. Скрежет доносился из крошечных динамиков диктофона. Он посмотрел на диктофон, вырванный из своих размышлений. Что это было? Он не помнил, чтобы тогда что-то произошло. Скрежет нарастал и стихал, и снова нарастал, с странными звуковыми хлопками. Запись была повреждена? Эти цифровые диктофоны должны были быть самыми современными. По какой-то причине он почувствовал тошноту в животе. Скрежет прекратился. — ...Простите, это было действительно неуместно. Он не знает, когда остановиться. Вот он — его голос, такой же отчётливый, как прежде. Странно. Дальше прозвучал голос девушки: — Слушайте, я не знаю, в каком нуарном фильме, по-вашему, вы снимаетесь, но вся эта схема «добрый коп — злой коп» уже до смерти заезжена. — Ты права— Норман поставил запись на паузу. Он сидел, глядя на диктофон. Что это было? Он нажал кнопку перемотки назад. Воспроизведение. — ...Согревая её дядю всю ночь? — Пошёл нахер. — Алекс. Не перегибай. Тот скребущий звук. Это было так странно. Почти звучало как... дыхание? Нет. Слова? Первая волна царапающих шумов имела определённую интонацию. Почти походило на голос. Яма у него в животе стала глубже. — ...Простите— Перемотка. Воспроизведение. — Алекс. Не перегибай. Он прибавил громкость и поднёс диктофон к уху, вслушиваясь в этот скребущий статический шум. — ...Твои... Это было слово? «Твои»? Да, это определённо звучало как что-то. Но что именно? Кто-то прошептал что-то в тот момент, чего он не уловил? Он попытался вспомнить. Нет. Это даже не было похоже на голос. Это звучало как помехи. Как будто это был голос из помех, одинокий. Как такое возможно? Звук ещё несколько секунд потрескивал, но он ничего толком не расслышал. Ему стало плохо. Что-то внутри него подсказывало, что это ненормально, но любопытство завладело им настолько, что он не мог всё обдумать. Перемотка, воспроизведение. Он выкрутил звук на максимум. Во рту пересохло. — Алекс. Не перегибай. Запись звучала достаточно громко, чтобы её было слышно через весь участок, но вокруг никого не было. Он прижал диктофон к уху, игнорируя нарастающую тошноту, пока слушал фоновые звуки записи перед тем, как начался тот скрежет. И тогда он услышал то, что упускал, голосом, который не звучал настоящим. — ...Твои руки пропитаны кровью, убийца.... Он дёрнул диктофон прочь от лица и нажал стоп; страх пронзил всё его тело. — Какого хрена? Он огляделся, сердце колотилось, пытаясь осознать услышанное. — Что за хуйня это была? Он что, сошёл с ума? Никто не говорил этого в комнате. Откуда, блять, это взялось? Он положил диктофон; рука боялась держать его дольше. Голос повторялся у него в голове. «Голос»? Что бы ни издавало эти звуки, у него не было голосовых связок. Слова будто формировались из электрического марева старого ЭЛТ-телевизора, а не человеческим ртом. Он покосился на дверной проём комнаты отдыха, ожидая, что кто-нибудь выскочит и рассмеётся над тем, как он повёлся на их розыгрыш. Ничего — только шёпот праздной болтовни. Сердце всё ещё бешено колотилось. Какого хрена происходило? Это был звук из другой записи, который каким-то образом заглючил и попал в эту? Или, типо, радиоволна, которую диктофон каким-то образом поймал? Каковы были шансы, что получится именно такая жуткая фраза? Мысли метались, выискивая хоть что-нибудь, что имело бы смысл и уняло бы его панику. Он знал, что ни одно из этих объяснений, вероятно, невозможно, но надеялся, что возможно. Ни одна из версий также не объясняла, почему от этих слов ему стало физически дурно и почему они наполнили его таким иррациональным ужасом против его воли. Он долго сидел, дыша. Смотрел на диктофон так, будто тот был радиоактивным; тошнота накатывала волнами. Он не знал, какого хрена происходит, но этому должно было быть объяснение. Он подумывал рассказать об этом Алексу, но ему было слишком страшно. Если Алекс не сможет объяснить, это только усугубит ситуацию. Что-то происходило. Что-то чертовски безумное. Нет. Это должно было быть подделкой. Он не слышал того, что, как ему казалось, услышал. Не может быть. Он прокручивал фразу у себя в голове так, как услышал её, пытаясь рационализировать, что на самом деле не слышал этого. Это должно было быть плодом его воображения. Да. Он прослушает это в последний раз и услышит, что это был всего лишь случайный статический шум из заглючившей записи. Тогда он сможет вернуться к нормальной жизни. Норман потянулся, и едва кончики его пальцев коснулись диктофона, дзинь, дзинь, дзинь! — Блять! Он подпрыгнул. Резко прижал руку к лицу, осознав, что это всего лишь звонит его настольный телефон. Он вдохнул, держась за голову. Поднял трубку и поднёс к уху. — Питерсон, — объявил он, всё ещё ошеломлённый последними несколькими минутами. — Привет, Норман. Его поприветствовал голос Сьюзи. Она была на другой стороне участка, вне поля зрения. Сейчас было хорошо услышать другого человека. Он сосредоточился на этом, а не на страхе, что сходит с ума. Регистраторша продолжила: — Нам пришёл этот звонок из диспетчерской — анонимный информатор, не срочно. Но он забавный тип. Отказывается говорить с кем-либо, кроме кого-то «повыше», так и сказал, так что звонок перекинули сюда, и я подумала, что отправлю его тебе. Он на второй линии. Наверное, ещё один «Обеспокоенный Кен». Она сказала это легко; ей эти звонки надоели не меньше, чем всем остальным. Он взял секунду, чтобы прийти в себя, позволяя сердцу успокоиться. — ...Ладно, э-э, да, соединяй. Он мог успокоить ещё одного обеспокоенного гражданина — за последние несколько дней у него было достаточно практики. Сейчас это стало бы желанной привязкой к реальности. Сьюзи выполнила просьбу, и с тихим щелчком он услышал, как линия переключилась. — Здравствуйте, сэр, это офицер Питерсон. Вы хотели что-то сообщить? Тишина. — ...Алло? Питерсон слышал кого-то на другом конце линии, но тот не говорил. Волосы у него снова начали вставать дыбом. — ...У меня новости насчёт шерифа. Наконец прозвучал голос. Старик. С акцентом. Питерсон просто был рад, что это звучал настоящий человек. Через секунду он осознал, что именно сказал старик. — Э-э... Простите, вы сказали, что хотите сообщить что-то о шерифе Хэкетте, сэр? — Ага, конечно... шерифе «Хэкетте». Голос старика звучал натужно, зло. — Ублюдок что-то скрывает от своего драгоценного закона. Заинтересовавшись, Норман поёрзал на стуле, взглянув в сторону комнаты отдыха. — ...Простите, сэр, что вы имеете в виду? Последовала долгая пауза. Звонивший, похоже, не испытывал энтузиазма по поводу этого разговора. — ...Проверьте позади сгоревшей территории этого уродского шоу. «Уродское шоу»? — ...Там где-то должна быть могила. Что? Норман резко обернулся, ожидая очередного объявления о розыгрыше. Ничего. Какого хрена происходило? — ...Простите, кажется, я не расслышал.... Вы сказали «могила», сэр? Может, виной последним пяти минутам были его уши. — Спроси своего шерифа, кого он туда уложил. Норман моргнул, пытаясь понять, что сказать. «Кого он туда уложил»? Этот звонивший правда намекал, что шериф Хэкетт имеет отношение к чьей-то смерти? Он не мог понять, что слышит. До сих пор были только смерти животных и странное дело о домашнем насилии. Кто-то умер? И Хэкетт в этом замешан? Может, старик просто сумасшедший. Он выдохнул. — Э-э, сэр... это очень серьёзное обвинение. Вы говорите об убийстве? Или о незаконном сокрытии останков? Он пытался отступить назад. Не могло быть ещё одного убийства. Они только начали оправляться от того, что случилось в карьере. И всё же, учитывая прошлое города — и прошлое Хэкетта — неужели это действительно было так невозможно? Норман задумался, может ли это быть настоящей наводкой. — В-вы уверены, что шериф связан с этим?.. — Слышал, как он сам признался. Что за хрень? — Что вы слышали, сэр? М-можете подтвердить это официально, сэр? — Он начинал паниковать, пытаясь нащупать хоть что-нибудь, чтобы записать. Что вообще полагалось делать, когда кто-то сообщает о убийстве? — Я больше ничего не скажу ни одному гребанному копу. — В голосе старика прокатилась брезгливость. Казалось, он закончил разговор. Норман должен был удержать его. Что он имел в виду под «фрик-шоу»? Он про Harum Scarum? Это же было так давно. Кто-нибудь вообще помнил, где это? Где-то в лесу, спрятано. — Э-э, если вы уверены в этом, где мы можем это найти? — Он не мог позволить себе увлечься. Это могло быть фальшью. — Он отведёт вас туда. Он скоро туда пойдёт. — Чт-что вы имеете в виду? Щёлк. — Алло? — Линия оборвалась, в ухе зазвенел гудок. — Какого чёрта? — Норман уставился на телефонную трубку в недоумении. Спустя секунду он с грохотом положил её на место и, вскочив со стула, рванув к выходу. — Сьюзи! Сьюзи! Запиши номер, с которого только что звонили!

***

18:07 — Эй, слушайте, я раньше ничего не говорил, но… эта хрень стоила, типо, тысячу баксов. Марк заставил меня платить за аренду его шмоток, и тот магический магазин был, вроде как, странно дорогим. — Коннор тараторил, пока трое шли сквозь деревья. Оранжевый свет заходящего солнца падал им на спины и всё больше скрывался по мере того, как они продвигались к руинам Harum Scarum. Тени становились длиннее, полосами ложась на лесную подстилку перед ними. Лора смотрела на спину Трэвиса, пока они шли. Он давно ничего не говорил. Может, возвращение сюда тревожило его после того, что случилось прошлой ночью. Она должна была признать, что и сама была на взводе. Не только из-за общей зловещей атмосферы этого места, их странного прошлого с ним, но и потому, что она боялась, что Джед или Бобби могут оказаться достаточно сумасшедшими, чтобы отказаться от своих слов и снова устроить им засаду сегодня ночью. Вдобавок, возможно, Трэвис был напряжён, как и она, потому что они направлялись к месту смерти Элизы, чтобы провести ёбаный экзорцизм против её призрачного убийцы. Или, может, из-за того разговора, который они почти начали о той запутанной херне, через которую проходили вместе. А может, потому что Коннор, блять, никак не затыкался. Он трепал им уши всю дорогу в машине. Она знала, что у Трэвиса терпение короче, чем у неё, и даже она подумывала сказать ему заткнуться. — …Так вы, типо, делаете возмещение? — спросил парень, спотыкаясь о свои ботинки, тяжёлые сумки по бокам шумно болтались. Лора посмотрела на него, задаваясь вопросом, понимает ли он вообще, во что они ввязываются. — Нет. — Трэвис заговорил впервые с тех пор, как они вышли из домика. — Но мне всё равно надо платить за аренду— — Считай это своим штрафом за незаконное проникновение. — холодно бросил Трэвис. — Да-да, понимаю. Ловко придумано, шериф. — Коннор натянуто рассмеялся. — Нет, но серьёзно, мне нужны были эти де— — Эй, у тебя есть в этих сумках что-нибудь, чем мы бы могли отслеживать Элизу? — Лора его перебила. — О, стой! Да! — Он остановился на месте, с глухим стуком опустив сумки на землю. Он взволнованно полез в одну из них. — Бро, я только что достал Trifield TF2. У меня была модель 100XE целую вечность, но я накопил и смог взять апгрейд! Надо посмотреть, что эта малышка поймает! — Он порылся ещё секунду. Трэвис обернулся и посмотрел на парня, раздражённый задержкой. Внимание Лоры разрывалось между ними. — Вот! — Коннор резко поднял руку, держа устройство, похожее на какой-то старый пульт. На нём был маленький экран и один большой переключатель в центре, который можно было ставить в разные режимы под названиями «MAG» и «ELEC». Лоре это не сразу стало понятно. Она посмотрела на него, не понимая. — У этой модели есть новая функция — она ещё и взвешенное излучение улавливает, это так круто. — похвастался Коннор. — Это нам поможет? — Лора повернула его в руке, разглядывая. — Да, просто, эм… просто включи его. — Коннор потянулся и перевёл переключатель в «Standard - MAG». Экран загорелся, и в центре появились цифры. Маленький индикатор-стрелка колебался туда-сюда по шкале, показывая силу сигнала. Она казалась низкой, отметила Лора. Динамики устройства издавали очень тихое гудение. — Странно. — Коннор посмотрел на экран. Он перевёл переключатель в «Standard - ELEC», и сила сигнала подскочила почти до середины максимума и начала хаотично колебаться в центре. Тихое гудение превратилось в более высокий визг. — Ого. — Коннор забрал его из рук Лоры. — Здесь есть линии электропередач? — Он посмотрел на них. Трэвис огляделся — только верхушки деревьев. И вдоль дороги тоже не было никаких линий, он помнил. — Нет, это слишком далеко от города. — Бро. — Коннор вытянул детектор, водя им вокруг, и визжащий звук разносился вокруг них. — С этим местом точно что-то не так. — зловеще сказал он. Коннор наконец почувствовал тот холод, который Лора и Трэвис уже испытывали здесь несколько раз. Немного запоздало — его инстинкты были не так тонко настроены на сверхъестественное, как у них. — …Здесь случилось что-то плохое. — Они увидели, как тревога окрасила выражение лица парня, когда он нервно сглотнул, наблюдая, как индикатор на экране держится выше, чем должен для такого изолированного места. — Ага. Мы это уже выяснили. А теперь — вперёд. — Трэвис отвернулся, устав от всей этой херни. Лора забрала прибор из рук Коннора и пошла следом за Трэвисом. Коннор застегнул сумку и побежал за ними, сумки звенели. — Вы, ребята, как-то не выглядите напуганными. — Уже как-то поздновато для этого. — Лора намекнула на их прошлое. — Ладно, мы почти на месте. — Она перевела переключатель EMF-детектора в положение «Off» — сейчас от него было мало толку. Они добрались до места. Только тёплая дымка угасающего солнечного света опускалась на них сверху, отражаясь от крон деревьев вокруг поляны. Лора и Трэвис игнорировали выходки Коннора о том, какое это «странное» и «крутое» место. — Сюда. — Трэвис указал в сторону трейлеров и повёл их. Он не терял времени. Коннор последовал за ними, по дороге снова сыпля «круто» и «странно». — Ладно. — Трэвис остановился в центре полукруга из трейлеров, который они с Лорой видели прошлой ночью. — Вот это место. — Она умерла прямо здесь? — голос Коннора ослаб, почти сорвался. Парень начинал понимать, что это всё по-настоящему. Человек умер здесь. Она была призраком. Она была зла. И он собирался её остановить? — Да. За работу. Коннор уронил сумки, немного ошарашенный. — Эм, ладно. Дайте я… — Он вытащил папку «ЭКЗОРЦИЗМЫ» из бокового кармана сумки с мистическими предметами. — Так, так… мне, э-э… нужно сделать два концентрических круга из освящённой соли и пентаграмму из освящённого мела в центре. Личные вещи — в центр. Мне надо рассыпать травы, и, эмм… — Он перелистывал страницы туда-сюда. — Ладно, оставлю тебя с этим. Я буду следить за обстановкой. — Трэвис намекнул на то, что беспокоило Лору. Он уже начал отходить, когда Коннор окликнул его. — Подожди!… Все, кто участвует в ритуале, должны, э-э… вы должны находиться внутри священных кругов всё время. Все мы. Как только круг будет создан, выходить нельзя, иначе потеряете защиту. — Коннор объяснил неуверенно. — Нельзя просто, типо, в них туда-сюда, как в «хоки-поки». Испытывая терпение, Трэвис возразил: — Мне не обязательно участвовать. Лучше, если кто-то будет снаружи и следить. — Нет. — Коннор вдруг стал серьёзным. Он раскрыл папку на нужной странице и пробежал её взглядом. — После Призыва она станет очень сильной, помнишь? Если ты не внутри, ты лёгкая добыча. Если она доберётся до тебя… она сможет использовать тебя, чтобы сорвать ритуал. — Он повернул папку к нему, показывая содержимое. — В книге это прямо так и написано — большими, красными буквами в духе «сделай это или ты труп». После раздражённой паузы Трэвис уступил: — Ладно. — Он медленно вернулся к ним. Лора почувствовала облегчение. Она не хотела делать это одна. По крайней мере, не наедине с Коннором. Конечно, в ней всё ещё жило не слишком разумное желание держаться поближе к Трэвису при любой возможности. Особенно учитывая, что это может быть конец. Это мог быть последний раз, когда они работают вместе. После этого они могут снова стать обычными людьми, у которых нет ничего общего. Это сильно её тревожило. — Ладно, садись туда. — Коннор скомандовал Трэвису, указывая на пустое место напротив Лоры, прямо там, где погибла Элиза. — Садиться? — Эм, да. Ты что, фильмов не смотрел? Всегда нужно сидеть и заземляться для ритуалов. — Коннор не дал Трэвису времени возразить. — Сядьте лицом друг к другу. Я начну рисовать защитные круги. — Парень слишком освоился с тем, чтобы ими командовать. Трэвису больше нравилось, когда Коннор был заперт. Лора сделала шаг ближе к Трэвису — теперь их разделяло всего несколько футов, они стояли лицом друг к другу, как велел Коннор. Трэвис покачивался, уперев руки в бёдра, оглядываясь так, будто не хотел здесь быть. Лора решила не принимать это на свой счёт. Она видела, что он всё ещё напряжён. Она неловко похлопала себя по коленям, прежде чем присесть на землю. Через секунду Трэвис вздохнул и присоединился к ней. Коннор начал рыться в сумке с мистическими предметами, бормоча себе под нос, пока они слышали, как звенят бутылочки с маслами, солью и травами. — Забавно видеть тебя здесь. — неловко пошутила она, стряхивая грязь с рук. Он не отреагировал. Она посмотрела на деревья — становилось темнее. Если бы они не были в таком безумном месте, занимаясь таким же безумным делом, это могла бы быть приятная ночь. — …Похоже на лагерь, немного. Страшные истории и игры в лесу. Он наконец посмотрел на неё. Как обычно, дал понять, что не ценит её юмор. Он всегда был таким серьёзным и мрачным в таких вещах, как бы она ни пыталась разрядить обстановку. — Расслабься. — она выдохнула с улыбкой. Она знала, что ей самой стоило бы последовать этому совету. Трэвис не ответил. Он правда собирался так упорно её игнорировать? Раздражённая, она уже собиралась что-то сказать, чтобы его зацепить, но Коннор её перебил. — Ладно, теперь помазание. — Он присел рядом с ними, держа в руках несколько маленьких бутылочек с жидкостью. — Так, это… нет, подожди, это… освящённое кипарисовое масло. — Он перебрал бутылочки, прежде чем показать им одну с прозрачной жёлтой жидкостью. — Если что-то случится, это не даст ей вселиться в вас. Это ещё одна линия защиты на случай, если скапуляры не справятся. Но чтобы это работало, нужно отметить своё тело как священное или типа того. — «Или типа того»? — Трэвису это не понравилось. — Да, держи. — Он протянул бутылочку с кипарисовым маслом Лоре. Поставил остальные и взял папку под рукой, открыв её на странице о подготовке к ритуалам. Он показал им и ткнул пальцем в изображение пентаграммы. — Используйте масло, чтобы нарисовать пентаграмму на лбу. — Ещё пентаграммы? — Трэвис не был убеждён. Лора пожала плечами, глядя на бутылочку в руке. — Логично. Это символ защиты. — И когда ты этим увлеклась? — С тех пор как начала слышать призрака у себя в голове. — Она повернулась к Коннору. — Ладно, мы поняли. — Она вытащила пробку из маленькой бутылочки и понюхала. Что-то мистическое, и на удивление приятно пахнущее, впервые. Она наклонила бутылочку, капнув масло на кончик среднего пальца. — Ладно. Иди сюда. — Она поманила Трэвиса. Он лишь уставился на неё, как на сумасшедшую. — Что, думаешь, сможешь идеально нарисовать пентаграмму у себя на лбу без зеркала? — бросила она, оспаривая его упрямство. Он бросил взгляд на Коннора, который возился с большим пакетом соли, разрезая его, готовясь чертить круги. Он посмотрел на неё с выражением явного недовольства. Она лишь приподняла брови в ответ. После нескольких мгновений нерешительности он наклонился вперёд, так что его лицо оказалось примерно в двух футах от её. — Нелепо. — Ага, немного. — Она снова обмакнула палец в масло. — Но лучше так, чем быть мёртвыми. Лора проигнорировала, как у неё заныло сердце, когда она потянулась к его лицу, теперь соблазнительно близкому. Она провела круг на его лбу. На её губах мелькнула улыбка. Прежняя нервозность на мгновение растаяла, сменившись неуместной игривой радостью. Это казалось немного глупым, но ей нравилось снова иметь возможность прикасаться к нему. Она старалась этого не показывать. Её палец задержался чуть дольше, выводя форму звезды в центре круга. Она оценила свою работу. Почти ничего не было видно — масло было почти бесцветным. В итоге она просто уставилась на него, отвлёкшись. Это было бы так легко — просто… Она тряхнула головой, стряхивая наваждение. — Ладно. Теперь я. Она протянула ему бутылочку. Трэвис взглянул на парня — тот уже подтаскивал сумки и материалы ближе, занося их внутрь будущих кругов. Трэвис на мгновение задержался, глядя на масло. Ему правда нужно было это делать? Он вздохнул и перевернул бутылочку, капнув на палец. По крайней мере, это не кровь оборотня. Лора наклонилась к нему. Он был уверен, что она нарочно подходит чуть ближе, чем нужно. Он прочистил горло. Игнорируя собственный пульс, он нарисовал круг на её лбу. Её взгляд был прикован к нему слишком напряжённо. Он никак не отреагировал. Нужно было покончить с этим. Чем быстрее всё закончится, тем скорее она сможет уехать из Норт-Килла. — Готово. — быстро сказал он, закрывая бутылочку. — Трэвис. — окликнула она. — У тебя всё ещё есть те наручники? У него сжалось внутри. — Что? — Если что-то случится, я должна знать, что не причиню тебе вреда. — серьёзно объяснила Лора. — Лора. — ему это совсем не понравилось. Она не собиралась позволить ему её отговорить. — Мы не можем рисковать. Я вчера была близка к тому, чтобы убить тебя. — Ты что? — Коннор перестал сыпать соль и уставился на них в изумлении. — Не твоё дело. — резко бросил Трэвис. — Займись кругами. — Ладно, ладно, блин. — Послушай. — Лора наклонилась вперёд, понижая голос. — Я не хочу проверять свою выдержку против неё в полную силу. Она посмотрела Трэвису в глаза, пытаясь удержать его взгляд. Она увидела момент, когда он сдался. Его плечи слегка опустились, и он потянулся за спину, к ремню. — Ладно. Руки. — сказал он, привычка взяла верх. Это прозвучало так знакомо. Лора, довольная своей победой, свела запястья перед собой и протянула их ему. Она почувствовала, как его рука мягко обхватила её левое запястье, удерживая его, пока он защёлкивал наручник. Она поймала себя на том, что любуется его прикосновением. Его кожа была чуть грубоватой, но он обращался с ней так бережно. Он столько раз надевал на неё наручники, но никогда так осторожно. Её сердце сбивалось с ритма. — Прямо как в старые времена. — пошутила она, немного задыхаясь. Он взглянул на неё — она увидела, что он обиделся. — Хватит. — Он защёлкнул наручник на её правом запястье и отпустил её так, будто ему было больно к ней прикасаться. Она осмотрела свои руки и звякнула наручниками — он затянул их слишком слабо. — Потyже. — приказала она. Это его задело. Взгляд, который Трэвис бросил на неё, ясно говорил, что она испытывает его терпение на пределе. Довольная, она лишь вытянула к нему руки. Он молча щёлкнул каждое звено на пару делений туже. Она смотрела на него, пока он это делал, наслаждаясь тем, как выводит его из себя. Если уж он собирался её игнорировать, она возьмёт своё, пока может. Коннор, закончив два внешних круга из соли, заметил этот обмен. Между ними явно происходило что-то странное. Они смотрели друг на друга так, будто разговаривали глазами. Он почти чувствовал, как между ними искрит энергия. Он даже задумался, сможет ли какой-нибудь из EMF-сканеров уловить те «вибрации», что исходили от них. — Пистолет тоже. — напомнила Лора. — Возьмёшь его? Лора подняла скованные руки перед лицом и кивком указала назад, где за поясом был её пистолет. Трэвис наклонился и с непроницаемым выражением лица вытащил его. Тёплая волна прошла по ней, когда её лицо оказалось близко к его шее и плечу. Он быстро отступил и убрал оружие за спину. Его отсутствие реакции показалось ей слишком выверенным. Она слишком увлеклась. Стоило сбавить. — Отлично, теперь у тебя будет шанс, если что-то пойдёт не так. — слишком легко сказала Лора. — Ничего не случится. — Может. — она пожала плечами. — Ты знаешь, как это бывает. Может случиться что угодно. — Она окинула его взглядом, разглядывая. — Взять хотя бы нас. Мы снова работаем вместе после того, как думали, что всё кончено… Сумасшедшая херня случается. — То, как она произнесла последние слова, намекало на что-то более безумное, чем призраки и экзорцизмы. Её голос был мягким, почти с намёком. Это звучало как признание. Она посмотрела на его губы. Трэвис понял, что она имеет в виду. Он видел, как она на него смотрит. Под его напускной угрюмостью что-то дрогнуло. Он уже собирался что-то сказать, когда его перебили. — Ладно, теперь меня. — вмешался Коннор, присев рядом и указывая на кипарисовое масло. Он игнорировал Трэвиса и обращался к Лоре. Он был не настолько глуп, чтобы рассчитывать на помощь шерифа. К тому же он был взволнован возможностью получить помазание от охотницы на оборотней Лоры Кирни. Немного потерянная, она ответила: — Да, ладно. — Она взяла масло и сумела снова набрать его на кончик пальца, несмотря на наручники. Коннор ждал. Она нарисовала пентаграмму на потном лбу парня. Трэвис наблюдал за этим, раздражённый и смущённый рвением Коннора. — Эти наручники железные? Было бы неплохо. — спросил Коннор. — Стальные. — ровно ответил Трэвис, наблюдая, как Лора заканчивает рисовать звезду. — Что дальше? — поторопил он. — Спасибо. — сказал Коннор Лоре и продолжил: — Ладно, положите личную вещь призрака в центр рядом с… Сферой Тесула. — Коннор вытащил кристалл из кучи и с показной торжественностью установил его на маленькую бархатную подушечку в пространстве между Трэвисом и Лорой. Лора достала ожерелье Элизы из кармана — с трудом, без помощи Трэвиса — и положила его рядом со сферой. — Ладно, я уже разложил тут руны и пентаграмму в центре, но прежде чем закончить круги, есть ещё несколько предупреждений, которые Марк тут оставил. — Коннор перелистнул страницы, густо исписанные пометками, красным текстом и маркером. — Так, значит… похоже, это будет, типо, больно. Типо, очень? — В смысле «больно»? — в голосе Лоры появилась тревога. — Типо, вам станет плохо. Не знаю. Тут написано: «когда завеса между мирами истончается, это вызывает болезненный, тошнотворный эффект у живых»? И ещё, после призыва, она может попытаться нарушить нашу концентрацию. Нам просто нужно это игнорировать… Он говорит, что злые духи как быки на родео. Если держаться и не отпускать, всё должно быть нормально. — А что будет, если упадёшь? — спросила Лора, доводя эту аналогию до тревожного вывода. — Тут просто написано «не падать». Мы должны «сохранять концентрацию». Всё будет нормально, пока мы не отвлекаемся. — Успокаивает. — Лора нервно улыбнулась. Трэвис опустил взгляд, мрачно обдумывая ситуацию. — В любом случае, я принёс бумажные пакеты, если нас вырвет. — Коннор достал коричневые пакеты с ухмылкой. Он вёл себя так, будто это поход бойскаутов или что-то вроде того. Лора почти ожидала увидеть где-нибудь пакет с ингредиентами для с’моров. — Отлично. — Трэвис проигнорировал это. — И что теперь? — Ну, после того как я закончу руны и расставлю свечи по сторонам света… мы ждём восхода луны.

***

18:52 — В смысле «могила»? — тихо спросил Альфаро, с живым интересом. Питерсон прокручивал в голове слова из телефонного звонка. Он уже какое-то время вертел их в мыслях. Он не мог ясно соображать. Что вообще делать, когда какого-то чёртового шерифа обвиняют в убийстве? Или в сокрытии останков? Он надеялся, что его друг знает что-то, чего не знает он сам. — …Тот парень сказал, что Хэкетт кого-то туда положил. — Что за херня?! — мысли Альфаро тут же понеслись, рисуя один за другим нереалистичные сценарии, где шериф — какой-то обезумевший серийный убийца. — Вы выяснили, кто звонил? — он понизил голос. Им не нужно было, чтобы слухи разошлись и вызвали панику. Хотя в глубине души он надеялся, что кто-нибудь всё-таки услышит. — Линия просто звонила, когда мы перезванивали, он больше не взял трубку. Я попросил диспетчерскую проверить — это был один из тех старых телефонных боксов у дороги за городом. Альфаро откинулся в кресле. — Это чертовски жутко. Они вообще ещё работают? — Видимо. — Норман задумался над тем, что собирался сказать, и стоит ли это вообще говорить. Он решил рискнуть ошибиться. — Но… кажется, я знаю, кто это был… Он был старый и… с акцентом. Как у той старухи Констанс. Прозвище, которое он и его школьные друзья дали этой жуткой женщине много лет назад, всплыло само собой. Отец семейства Хэкеттов почти никогда не появлялся в городе — только Констанс выбиралась из особняка, пытаясь продавливать какие-то решения, размахивая фамилией Хэкетт, будто она всё ещё что-то значила. Старик всегда держался особняком. Шериф был белой вороной в своей семье странных людей. Бобби Хэкетт почти не покидал дом, разве что вместе с родителями. Крис Хэкетт был единственным нормальным из них. И хотя Джедедайя Хэкетт почти не показывался в городе, кроме как в хозяйственном магазине, ни у одной другой семьи не было такого акцента. — Чёрт, думаешь, это был его старик? Как его там звали? Джебидиа или какая-то такая херня. — Алекс вернулся к своим прежним догадкам. Может, он был прав. Может, в семье Хэкеттов была вражда. Может, шериф зашёл слишком далеко, пытаясь отомстить за то, как с ним обращались. Это не было секретом — все знали, что старшие Хэкетты их били. Слухи ходили ещё с детства. Алекс, уже держа в голове несколько негласных ответов, спросил: — Зачем ему сдавать собственного сына? — Не знаю. — Может— Норман оборвал на корню очередную теорию заговора, готовую сорваться с губ Алекса: — Мы даже не знаем, правда ли это. Это может быть просто розыгрыш или звонок от какого-нибудь недовольного. И мужик древний — кто знает, в своём ли он вообще уме. — Да, но что ты собираешься делать? Мы не можем это игнорировать. — настаивал Алекс. «Он приведёт вас к этому», — вспомнил Норман подсказку. — Придётся самим это проверить.

***

19:46 — И-и-и, 19:46. — на телефоне Коннора сработал будильник. Он отключил его. — Восход луны. Он поднял взгляд на луну — теперь это был их единственный источник света, помимо свечей, расставленных по периметру круга вокруг них. Мерцающее пламя отбрасывало длинные тени на руины вокруг. Тени дёргались в такт огню. Это было тревожно — казалось, будто что-то движется вокруг них, прямо за пределами видимости. — Ну, вот и всё. — сказала Лора лёгким тоном. Только Трэвис слышал в нём её нервозность. Он подумывал что-то сказать, но решил промолчать. Он посмотрел на неё. Она подняла EMF-детектор и включила его. Тот загудел, индикатор колебался посередине — там же, где они видели его раньше. — Подожди, что ты делаешь? — Лора посмотрела на Коннора, поморщившись. Она увидела, как парень стряхивает пыль с длинного куска ткани, который теперь накидывал себе на плечи. — Это что, плащ? — Нет. — ответил он защищаясь. — Это мантия… специальная ритуальная мантия, которая стоила до хрена. — В ритуале сказано, что нужно носить мантию? — Нет, но разве она не выглядит круто? — Он радостно взмахнул ею вокруг себя. Лора и Трэвис просто отвернулись. Коннор прокашлялся, голос у него сорвался, и открыл папку, усаживаясь рядом с ними в центре круга, скрестив ноги. — Вы просто не понимаете, чего лишаетесь, — пробормотал он. Он просмотрел раздел о Призыве. — Так, значит, теперь нам нужно начать с приманивания духа. Лора, твоя очередь… Будь наживкой. — Эм… как? — Она растерянно посмотрела между Коннором и Трэвисом. — Ну, это же диббук, да? Он питается негативными эмоциями. Разозлись или что-нибудь. — Коннор пожал плечами. — Ч-что, просто подумать о чём-то, что меня злит? — Не должно быть сложно. — впервые за долгое время подал голос Трэвис. Она бросила на него взгляд, прежде чем закрыть глаза. — Ладно. — Она сидела, сосредоточившись на своих мыслях. Злость. Злость, злость, злость. О чём бы ей подумать, чтобы привлечь внимание Элизы? Она попыталась представить, что злится на Элизу. Слабовато. Она скорее её боялась. Она подумала о том, как злилась из-за того, что произошло вчера из-за Элизы. Фу. Эти гребанные копы. Вспомнив офицера Альфаро, она немного разозлилась. — Есть что-нибудь? — голос Коннора прервал её мысли, сбив концентрацию. — Нет. Коннор фыркнул, нетерпеливо. — Просто подумай, типа, о ком-то раздражающем. — О, мне не нужно. — Ай. — он усмехнулся, скрывая задетые чувства. Он повертел EMF-детектор. Она крепче зажмурилась. Злость, злость, злость. Коннор раздражал. Но… недостаточно, чтобы по-настоящему разозлиться. Чёрт. После всех этих дней, полных безумных эмоций, она правда не могла найти способ разозлиться? Может, она просто недостаточно старалась. Ей совсем не хотелось снова видеть Элизу или иметь с ней дело. — Просто покончим с этим. — голос Трэвиса заставил её вздрогнуть. Он прозвучал прямо перед ней, громко и чётко. В нём слышалась злость. — Эй, это сложнее, чем кажется. — сказала она, не открывая глаз. — Мне всё равно. — его тон стал жёстким. — Ты такая умная, вот и разберись. Она прикусила губу. Что, чёрт возьми, с ним не так? Ему легко говорить — не он же чувствовал, на что способна Элиза. Пытаться понять, как выманить Элизу, было прямо противоположно тому, что подсказывал мозг Лоры. Это было чертовски трудно. Но больше всего её взбесил его тон — будто всё это просто раздражающая помеха. Будто он просто хотел поскорее покончить с этим. Будто это не стоило его времени. Ублюдо— Стоп. — …Перестань пытаться мне помогать, Трэвис. — сказала она сквозь стиснутые зубы. Мысль о том, что Трэвис специально пытается её выбесить, теперь действительно её бесила. Он не мог просто дать ей сделать это самой. Ему всегда нужно было всё контролировать. — Просто сделай, что нужно, чтобы мы могли закончить. — такого тона она не слышала от него с тех времён, когда они ненавидели друг друга. — Чем быстрее это закончится, тем быстрее мы перестанем себя обманывать и вернёмся к своей жизни. Это задело. — Прекрати. — Я говорю честно. — она знала, что так и есть. — Просто закончи это фрик-шоу и забудь, будто ничего не было. — она услышала в этом скрытый смысл. Она открыла глаза. Она посмотрела на него. Его лицо было словно высечено из камня. Он смотрел на неё с полной серьёзностью. В его взгляде почти читалось что-то вроде презрения. Она снова закрыла глаза, нахмурившись. «Фрик-шоу»? Это он так всё воспринимал? Он, блять, правда так сосредоточен на том, чтобы закончить это, да? После этого он всё равно попытается всё забыть и снова её игнорировать? Какого хрена она вообще это делает? Он был таким эгоистичным, эмоционально зажатым, ёбаным мудаком. Гудение EMF-детектора внезапно превратилось в громкий электрический визг. Лора снова открыла глаза. Трэвис всё это время смотрел на неё. Теперь его выражение стало мягче. Они наблюдали, как Коннор подпрыгнул от возбуждения, схватив детектор обеими руками. — Ого, ого. Отлично! Ладно, круто. — Коннор наклонился вперёд, хватая свою папку. — Моя очередь. Время призвать какого-нибудь злобного призрака! — Он бросил на них последний нервный, но восторженный взгляд, затем прокашлялся и начал читать латинский отрывок из ритуала призыва. — Te vocamus, o spiritus maledicti. — Он повысил голос, стараясь звучать уверенно. — Terrenam possessionem tuam iunge. Revocare item tuae vitae. Коннор начал повторять фразы. Ещё до того, как Лора успела усомниться в силе латыни, масел и трав, она заметила — что-то действительно происходит. EMF-детектор завыл громче, стрелка дошла до конца шкалы. Лора огляделась. Ей показалось или стало темнее? Ветер усилился? Это тянущее ощущение внизу живота? Она слушала, как голос Коннора монотонно повторяет латинские слова снова и снова. Вдруг это тянущее чувство усилилось. Её начало мутить. Она наклонилась вперёд, упираясь ладонью в землю. Это становилось серьёзным — она это чувствовала. — Угх. — простонала она. Она подняла взгляд и увидела, как Трэвис смотрит на неё. — Te vocamus, o spiritus maledicti. Terrenam possessionem tuam iunge. Revocare item tuae vitae. Трэвис тоже начал это ощущать. Его внутренности словно выворачивало. Казалось, его сейчас вырвет. Он старался не выдавать этого на лице. Вместо этого он следил за Лорой, отвлекаясь. Ей было тяжело. По её лицу он видел, что с каждой секундой ей становится хуже. Он понимал, что ничем не может помочь, но ему хотелось к ней потянуться. Он остановил себя. Нужно было сосредоточиться. Тошнота в животе Лоры начала распространяться в грудь и живот. Казалось, будто раскалённый железный прут прорастает в её сердце и желудок. Чёрт. Если станет хуже, ей понадобится пакет. Она посмотрела на Трэвиса. Её сердце сбилось с ритма, несмотря на здравый смысл, и это вызвало новый приступ тошноты. Он смотрел на неё так, будто хотел помочь. От прежнего презрения не осталось и следа. Ей почти захотелось протянуть руку и положить её ему на ногу — просто почувствовать его. Ей хотелось хоть чего-то, что смогло бы смягчить боль и дискомфорт, волнами проходящие по её телу. Она этого не сделала. Она стиснула зубы и попыталась это переждать. — Te vocamus, o spiritus maledicti. Terrenam possessionem tuam iunge. Revocare item tuae vitae. Определённо стало темнее, и ветер усилился. Листья вокруг них зашевелились. Лора огляделась. Это точно было оно. Это была Элиза. Казалось, что злость и страх окружают её, проникают в лёгкие с каждым вдохом. Страх ударил в сердце, отвлекая её от жжения в горле. EMF-детектор вышел за пределы шкалы, визг превратился в высокий, пронзительный гул, режущий уши. Им уже не нужен был прибор, чтобы понять — всё работает. Они все чувствовали тёмное и злое присутствие, словно невидимую тень, рядом с ними в круге. Лора поняла, что защита круга и пентаграмм, должно быть, работает — у неё не было ни головной боли, ни чужих мыслей в голове, несмотря на происходящее. Элиза была здесь, но не могла проникнуть внутрь. Коннор перестал читать, его трясло. — Чёрт. Не могу поверить, это, черт возьми, происходит! Ладно. Держитесь. Вот оно. Сейчас она прорвётся. Сильнее, чем когда-либо, помните? И как только он это сказал, присутствие стало ощутимо сильнее. Будто тяжёлое свинцовое одеяло внезапно опустилось на них. Давление обрушилось на их головы и плечи, мешая дышать и даже держать голову прямо. В ушах Лоры нарастал гул. Давление вокруг головы было таким, будто она находилась под водой. Гул EMF-детектора затихал, уши закладывало. Тёмное присутствие было настолько сильным, что почти ощущалось как физическая форма — тело — материализующееся между ними, над ожерельем и сферой. Лоре показалось, что она почти видит лицо над ними. То самое лицо с постеров Harum Scarum. Она моргнула, пытаясь его уловить, но каждый раз, когда пыталась сфокусироваться, оно будто исчезало. Чем сильнее она вглядывалась, тем больше оно ускользало. Она могла видеть его только в своём сознании. Её внутренности скрутило, последний приём пищи пытался вырваться наружу. Страх держал её горло сжатым, а дыхание — поверхностным, удерживая всё внутри. Она чувствовала себя словно из камня. — Б-блять. — выдавила она, теперь уже опираясь на землю обеими руками. Трэвис не отводил от неё взгляда. Его всё больше охватывало беспокойство. Он знал, что она сильная, но это было плохо. Что бы он ни испытывал, он понимал — Лоре хуже: у неё была более тесная связь с Элизой. Видеть её такой было для него тяжело. Он почти хотел всё прекратить и забыть об этом, но понимал — они зашли слишком далеко. Теперь, когда Элиза призвана, им нужно закончить это, иначе она вырвется на свободу, став ещё сильнее. — Ладно! Она в полной силе! Я начинаю Запечатывание! — закричал Коннор сквозь гул в ушах, в его голосе звучал страх. Он держался, но едва. Лора почти не слышала его, когда он начал читать следующий отрывок. — Maledictus spiritus in hoc cristallo animarum capieris. Non poteris currere, nec regna evadere orbis. Conclusus eris huic cristallo ut corpus. Тошнота укоренилась глубже в каждом из них — будто Элиза сопротивлялась. Вдруг им показалось, что земля ушла из-под ног. Их накрыло мерзкое ощущение свободного падения, потрясшее их тела. Коннор запинался, но продолжал. — Мой Сайлас. Из ниоткуда голос Элизы стал отчётливым. Он эхом накладывался сам на себя. Это было не похоже ни на что, что Лора слышала раньше. Раньше голос Элизы звучал в её голове, как собственная мысль, теперь же она была достаточно сильна, чтобы звучать так, будто стоит прямо перед ними. Все трое боролись со страхом, который внушал этот голос. Коннор замолчал на мгновение, отвлёкшись на своё первое сверхъестественное столкновение. — Сосредоточься! — крикнул Трэвис сквозь шум. — Мой Сайлас. Мой бедный Сайлас. Ты убил моего мальчика! — её голос становился громче. Они слышали её поверх гула и усиливающегося ветра. — Вы убийцы. Несущие смерть и разрушение. Паразиты. — Ма… Maledictus spiritus in ho… c-cristallo animarum capieris… Трэвис почувствовал, как на него направлено внимание. На него смотрело нечто, что он едва мог различить. — Твоя семья убила меня и моего мальчика, и теперь ты должен понести последствия. Ты должен ответить за свои грехи. Он почувствовал, как грудь наполняется страхом и давлением, когда вся сила Элизы обрушилась на него. Она направила на него всю свою ненависть и ярость. Он пытался не слушать, но её сила заставляла его. У него не было выбора. — Жалкое чудовище. Твоя разрываемая душа жаждет того, что тебе не принадлежит. Желание ведёт тебя к погибели. И её тоже. Ты отравишь её. Вам двоим следовало убить друг друга той ночью. Вам место в аду. Его худшие мысли и страхи прозвучали её голосом. Он поморщился. Он попытался посмотреть на Лору. — …Non poteris currere, nec re-regna evadere… orbis. — Коннор сбился. — Чёрт, ребята. Это слишком! — Парень начал сдаваться под давлением, схватившись за живот от боли. — Продолжай. — приказал Трэвис, с усилием. — Ладно, ладно… — Коннор тяжело дышал, поднося книгу к лицу. — …Conclusus eris huic cristallo ut corpus… Чёрт, это плохо… Maledictus spiritus in hoc cristallo animarum capieris. Трэвис почувствовал, как давление немного ослабло, но Лора уже согнулась вперёд. — Ты, глупая, бессердечная девчонка. Теперь Элиза была сосредоточена на ней. Голос продолжал: — Ты убила троих ради любви, от которой сама отказалась. Бессмысленно. Эгоистично. Ты прекрасно вписываешься в его семью демонов. Ещё одна убийца, не заслуживающая жизни. Тебе следовало умереть вместе с ними и оставить меня и моего Сайласа в покое. Лора хотела закричать, но не могла пошевелиться. — …Твой шериф должен был тебя убить. Я никогда не остановлюсь. Он заставит тебя заплатить за то, что ты сделала. Это было слишком. Давление полностью её подавляло. Её тело будто закипало. Она начала заваливаться вперёд, руки ослабели, плечи опускались к земле. Трэвис, не раздумывая, потянулся и схватил её за плечи. От его прикосновения она немного пришла в себя. Она подняла на него взгляд, наполовину в сознании. Голос сосредоточился на них обоих. Они смотрели друг на друга, слушая его: — Я найду способ проникнуть внутрь и заставлю вас разорвать друг друга на части. Пока от вас ничего не останется— — Te vocamus, o spiritus maledicti! И внезапно наступила тишина. Давление ослабло. Лора и Трэвис всё ещё смотрели друг на друга, ошеломлённые услышанным и гнетущей тишиной вокруг. Пальцы Трэвиса перестали впиваться ей в плечи. — Чёрт возьми. — прервал Коннор. — Э-это сработало! Посмотрите на сферу! — Он указал между ними. Лора и Трэвис разорвали зрительный контакт и посмотрели вниз; Трэвис полностью отпустил её и отступил. Сфера, которая раньше была прозрачной, стала совершенно тёмной. Теперь она выглядела так, будто сделана из обсидиана. — Она заперта. Она ничего не может сделать оттуда!... Чёрт, это было близко, да? — Коннор глубоко выдохнул, тревожно сглотнув. Он звучал так, будто пробежал милю. — Это было чертовски близко. Я думал, мы не справимся… — Он посмотрел на Лору и Трэвиса, которые теперь только глядели друг на друга. — …Я, э-э, думал, она нас, типо, убьёт или что-то вроде того. — Он сделал ещё несколько вдохов, почти рассмеявшись от нервов. — Ты в порядке? — Трэвис проигнорировал мальчишку. — Да… — Лора приподнялась, очевидно не в порядке. — Да, я в порядке. — Лора боролась с ознобом, который всё ещё пробегал по её позвоночнику после последних слов Элизы. Трэвис следил за Лорой, пока Коннор снова не заговорил: — Ладно, теперь Очищение. — Которое ты назвал «самой сложной частью», верно? — Лора уточнила у него, запыхавшись. Коннор перелистнул несколько страниц, возвращаясь к делу: — Да. Теперь это требует участия всех присутствующих. Мы все должны поработать, чтобы создать нужную энергию для этого. Пока я буду произносить слова, вам нужно помочь, создавая «очищающую» ауру. — Что? — Лора на это не подписывалась. — Какого хрена мы должны это делать? — возразил Трэвис. Коннор не отреагировал на их тревогу: — Эм, это про «чистоту разума» или, типо, «чистоту намерений»? — Повтори ещё раз. — Трэвис ненавидел, как пацан никогда не звучал уверенно. — Я не знаю, чувак, так тут написано. Типо, нам нужно держать головы ясными и «чистыми», или что-то вроде того, чтобы отправить её в следующий мир, понимаешь? Она существо плохой энергии, мы должны противостоять ей хорошей энергией, да? Логично. — Господи боже. — Трэвис сдвинулся, устав от этого дерьма. — Ты не подумал сказать нам раньше, что тут будет участие публики, а? Коннор снова занял оборонительную позицию: — Эй, извини, я забыл. Но… к слову, это… — он указал между ними, — …не очень-то «чисто» с нашей стороны. Понял? Вы ведёте себя довольно грубо. — Трэвис поднял брови. Что за херня? — Нам нужно, типо, успокоиться. — Коннор фыркнул. — Эй. — Лора заговорила твёрдо. — Трэвис. — Она мягко привлекла его внимание, и получила его. Полностью. — Мы справимся. — Она посмотрела ему в глаза. — Просто, эм, просто сосредоточься на том, чтобы она ушла, да? Он вглядывался в её лицо. Может, он сможет. — Да, и тебе нужно держать эмоции под контролем. «Отпустить гнев и страх», тут написано. — добавил Коннор. Трэвис бросил на него взгляд. — Воу, остынь на секунду. Давайте все просто сделаем вдох. — бесполезно сказал пацан. Трэвис отвёл взгляд, задумавшись. Очистить гнев и страх? Он сомневался, что знал хоть один момент в своей жизни за последние семь лет, который не был окрашен этими чувствами. Возможно, он вообще никогда не знал больше, чем мгновение покоя со времён пожара. Это, блять, бессмысленно. И именно тогда он почувствовал руку Лоры на своём предплечье. Его разум затих. — Всё будет нормально. Мы справлялись и с худшим. — повторила Лора, глядя на него снизу вверх. Его охватила неподвижность. Он решил, что, возможно, может ей поверить. Он серьёзно кивнул. — Ладно, готовы? — спросил Коннор. — Готова. — подтвердила Лора, немного приободрившись. — Готов. — Трэвис знал, что должен быть. — Ну, поехали. — Коннор поднял папку, чтобы начать читать. — Maledicti spiritus ab hac dimesnione emundatus es. Трэвис и Лора сидели, слушая, каждый пытаясь найти спокойное состояние ума. Лора нашла, за что ухватиться. Она подумала о будущем, которого хотела. Спокойная и уверенная надежда на то, что, увидев очищение Элизы, она наконец сможет оставить свои грехи позади. Может, она действительно сможет стать ветеринаром. Её стремление привело её к ясному спокойствию. — Ab hoc regno expulsus es. Non es reverti. Трэвис сделал вдох. Он попытался опустошить разум. Не получалось. После каждой мысли, которую он выталкивал, появлялась новая. И ещё одна. — In proximum mundum movebis. Трэвис пытался сосредоточиться на «очищающих» мыслях. Он пытался хотеть, чтобы Элиза ушла. Он пытался хотеть, чтобы всё это закончилось. Что-то было не так. Что-то было неправильно. Ему казалось, что он не говорит это искренне. После того как Элиза уйдёт, что останется? Он почувствовал, как тревога начинает заполнять его грудь. Он игнорировал это чувство. Это была грань всего. После того как Элиза исчезнет, его жизнь вернётся в норму. Тихие, пьяные ночи. Одинокие, безмолвные утра. Перекладывание бумаг, пока он никому больше не станет нужен. Он увидел тот образ себя, который представил ранее в тот день: высохший, на пенсии, слабый, сидящий на своём крыльце с седыми волосами и пыльным пистолетом, ожидающий смерти, имея за душой только грехи. Его сердце стало тяжёлым. — Sit in pace maledictus spiritus. Что-то снова нарастало. Слабая версия того, что они чувствовали раньше. Давление в воздухе и звук. Все прислушались. Он был слабым, но достаточно громким, чтобы отвлечь их. Это был звук крика. Она кричала. Казалось, её голос доносится из закрытой комнаты. Они открыли глаза — рядом с ними никого не было. — Ab hoc regno expulsus es. Non es reverti. Крик не прекращался. Он становился громче. Он был у них в ушах. Они все это чувствовали. Как маленькие гвозди, царапающие изнутри их черепа. — Держитесь, ребята. — Коннор прервал самого себя. — Она не может дотянуться до нас оттуда, где она сейчас. — Просто продолжай с латынью. — Трэвис явно злился. Он был слишком отвлечён, чтобы теперь сосредоточиться на «очищающих» или «чистых» мыслях. Он был занят другим осознанием. Теперь он знал свой самый худший секрет. Он не хотел этого. Он, чёрт возьми, был социопатом. Он не хотел это делать. Он не хотел возвращаться. Он больше не хотел свою чёртову жизнь такой, какой она была. Он хотел, чтобы это продолжалось. «Жалкое чудовище. Твоя раздираемая противоречиями душа хочет того, что тебе не принадлежит». Её слова несколько раз прокрутились у него в голове. — Сосредоточься. — позвала его Лора. Она видела что-то тёмное в его выражении. Теперь было слишком поздно для этого. Он сорвался. Он слушал, как кричит Элиза. Его руки сжались в кулаки. Он снова попытался сосредоточиться — он не мог допустить этого. Он должен был быть сильнее. Он оставит это позади. Он должен. Он должен довести это до конца. Крики Элизы становились сильнее. Он должен был закончить это, как бы сильно он ни не хотел, чтобы всё закончилось. Казалось, будто она уже перед ними, кричит им в лица. Царапанье в его черепе было таким сильным, что он не мог думать. Это должно было прекратиться. Как бы сильно он ни не хотел, чтобы Лора ушла. — Sit in pace maledictus spiritus! Внезапно раздался громкий и резкий треск. Все открыли глаза. Теперь было темнее; из фитилей свечей вокруг них поднимался дым, словно все они погасли одновременно. Они посмотрели туда, откуда донёсся звук. Сфера. Она была разбита на куски. — Какого хрена? — Коннор поднял фонарик и поспешно включил его, направив свет на то, что осталось от сферы. Теперь это была лишь куча осколков. Но куски вернулись к своей первоначальной прозрачности — тьма исчезла. — Чёрт! Так и должно было быть? — Лора наклонилась над разбитым кристаллом, в панике. — О боже. — Коннор тоже подполз. — Блять! Марк меня, блять, убьёт! — Это конец? Сработало? — Трэвис требовал ответов. Коннор оглядел тёмные руины вокруг и прислушался к тишине, проводя лучом фонарика по деревьям, будто тот мог показать им призрака. — Э-э… ну… должно быть. Да? — Он тупо уставился на них, растрёпанный. — Что? В книге говорится, что сфера так разбивается? — Лора не колебалась, сама схватив папку. Коннор позволил ей взять её, снова опускаясь на землю, ошеломлённый. — …Нет, там ничего не сказано о том, что она разбивается. Там просто говорится, что если вы всё сделали правильно, всё стихает, и вы больше не чувствуете присутствия. — А если сделали неправильно? — мрачно спросил Трэвис. — …Ну, что вас, скорее всего, почти сразу убьют или вселя… — застенчиво признался Коннор. Трое сидели в тревожной тишине. Лора листала страницы, не находя ответов. Осознав, кого Элиза выберет первой, Трэвис сосредоточил внимание на Лоре: — Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил он срочно. Лора осмыслила тревогу, которую увидела на лице Трэвиса. Ей бы это понравилось, если бы она в тот момент не была ошеломлена и напугана. — Нет. — сказала Лора через секунду. — Я ничего не чувствую. Вообще ничего. — Она огляделась. Воздух снова был лёгким и пустым. Единственными звуками были насекомые и ветер. — А ты? — спросила она Трэвиса. — Нет. — Тогда… она ушла? — Лора всё ещё была настороже. — Проверь эту штуку с ЭМП. Коннор поднял её, чтобы они могли видеть. Показания были ниже, чем раньше. Почти у самого низа. Она издавала лишь едва слышное гудение. Тише, чем они когда-либо слышали. — Судя по этому, её больше нет с нами. — В его голосе появилась уверенность. Трэвис не собирался рисковать. — Ты уверен? — Ну, ещё есть новая взвешенная настройка в Trifield TF2, которая может обнаруживать ЭМП-излучение от людей. Люди говорят, она может показать, одержим ли кто-то. — Он повернул переключатель на режим «Weighted - ELEC». Индикатор упал до нуля. Он прижал приёмник прибора к своей грудине. Всё ещё ноль. — Со мной всё нормально. — сообщил он. Он протянул руку к Трэвису. Трэвис замешкался, не любя близость мальчишки, но позволил. Коннор прижал приёмник к его груди. Ноль. Коннор подошёл к Лоре и собирался прижать его к её груди. — Поосторожнее. — Трэвис сказал, не думая. Коннор резко повернул голову к нему и через полсекунды понял, как это выглядит. Он пробормотал что-то невнятное и поднял руку так, что приёмник оказался у Лоры под шеей. Лора бросила взгляд на Трэвиса. Трэвис отвёл взгляд. Прибор ничего не показал и у неё. — Похоже, всё чисто. И по ощущениям тоже, да? — Он посмотрел на них поочерёдно. — В смысле… всё указывает на то, что она ушла. Просто как-то… анти-кульминационно. — Коннор медленно поднялся, потягиваясь. — …Бля, это дерьмо было чертовски безумным. — Он огляделся, глубоко вдохнул и встряхнул плечами. — Ладно, придержи это при себе. — сказал он мальчишке. — Ты в порядке? — снова спросил он Лору. Он пытался вернуться к реальности и разобраться, что действительно важно. — Да. Я просто… я просто хочу выбраться отсюда. — Она устала. — Ты не мог бы…? — Она подняла руки, указывая на наручники. Не говоря ни слова, он быстро достал ключи и расстегнул наручники. Он ловко и быстро снял их с неё, легко возвращая обратно на свой пояс. Лора оценила это. Она потерла запястья. Ощущение их на руках было ностальгическим. Она попыталась встать сама, но слегка пошатнулась. Он помог ей подняться, предложив руку, чтобы удержаться. Она взяла её, благодарная за возможность прикоснуться к нему. Её рука была тёплой на нём. Он помог ей встать на ноги. Он старался игнорировать любые другие мысли о ней. — Да, давайте валить отсюда к чёрту. Я чертовски устал. Вы даже не представляете, как утомительно было это делать. — Коннор возвращал свою бодрость. — Ага. — саркастически сказал Трэвис. Он глубоко вдохнул и напряжённо выдохнул. Он становился слишком стар для таких ночей. Им понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и привыкнуть снова стоять и двигаться. Осторожно выйдя из защитных кругов и убедившись, что спустя несколько минут всё действительно вернулось в норму, все трое начали ощущать облегчение. Похоже, это и было всё. Это был конец. Всё закончилось так тихо, несмотря на тот хаос, который эта ситуация принесла в их жизни. Никто особо не говорил, пока они кое-как запихивали всё в сумки и ногами разбрасывали соляные круги, скрывая следы своего присутствия. Трэвис всё это время продолжал следить за Лорой. Когда Лора наклонилась, чтобы поднять свою сумку, он потянулся и поднял её раньше, закинув ремень себе на плечо. Он сделал вид, что не заметил её удивлённой реакции. — Ладно, пошли. — Он жестом указал Лоре: «после тебя». — …Спасибо. — осторожно сказала Лора, украдкой взглянув на него, проходя мимо. — Подождите! — звякнул Коннор, догоняя их с сумками на плечах и развевающимся позади плащом. Трэвис шёл позади Лоры, наблюдая за её плечами в поисках малейших признаков слабости или усталости. Его мысли блуждали. Всё было кончено. Завтра будет первый день возвращения к его жизни. Он думал о том, что скажет, когда они вернутся в хижину. Ему придётся начать заканчивать это. Лучше просто покончить с этим как можно скорее.