Слой за слоем без конца | 重重无尽

Вэнь Линчжи распахнул глаза так резко, словно его ужалили сквозь сон. Пальцы машинально сжались, и ногти оставили бледные полумесяцы на ладонях. Он моргнул, прогоняя наваждение, но сердце не слушалось и продолжало упрямо колотиться с такой силой, будто стремилось пробить грудную клетку. Реальность возвращалась рывками: он намеренно сделал вдох поглубже, наполняя лёгкие запахом пыли и кофеина, и повернул голову к окну, приподнимаясь на локтях — за ним было серое холодное небо, а не летнее солнце. Наконец Вэнь Линчжи медленно выдохнул и разжал пальцы. Эти разрозненные фрагменты, которые у людей было принято называть воспоминаниями, но которые Вэнь Линчжи не мог собрать в одну стройную картину, имели привычку возвращаться в самые неподходящие моменты. Обычно он умел с этим справляться — держал воспоминания на расстоянии, как экспонаты в музее, за стеклом. Но сегодняшнее дело ударило по каким-то внутренним струнам, которых он предпочёл бы не касаться, и сознание само «любезно» подкинуло неожиданную карту. Весьма полезную, надо сказать. — Так и знал, что ты здесь, — раздалось от двери. — Прячешься? Вэнь Линчжи даже не повернул головы. Этот голос он бы узнал и сквозь сон. — Работаю над образом загадочного консультанта, который появляется в нужный момент и исчезает, когда все достали. А что? — Не ёрничай. Ци Чанъи вошёл в комнату и остановился, глядя на развалившегося на диване психолога с выражением лица настолько ничего не выражающим, что его можно было трактовать как смирение. В руках у него были два бумажных стаканчика с кофе. — Держи, — он протянул один Вэнь Линчжи. — Без сахара. И не говори, что я о тебе не забочусь. Вэнь Линчжи наконец повернул голову и медленно сел, принимая стаканчик. Сделал глоток, прикрыл глаза с блаженным выражением. — Божественный нектар. Даже не верится, что это из вашего автомата. — Это из кофейни через дорогу, — Ци Чанъи опустился на стул напротив дивана. — Из автомата я бы тебе и в руки не дал. Ты бы меня потом убеждал, что я пытаюсь тебя отравить. Вэнь Линчжи усмехнулся в стаканчик, пряча улыбку за его краешком. Пальцы его, длинные и тонкие, как у пианиста, обхватили гладкий картон, принимая в тело волны тепла. Дрожь в них постепенно утихла, вернув всё на круги своя. — А вы меня знаете, товарищ капитан. — Увы. Ци Чанъи откинулся на спинку стула, вытянув длинные ноги. Он отпил из своего стаканчика, морщась — его, судя по всему, кофеин интересовал меньше, чем содержание разговора. — Мать успокоили, — наконец сказал он. — Хэ Синьи вызвалась посидеть с ней. Сказала, что у неё есть опыт. — У Хэ Синьи есть опыт во всём, — Вэнь Линчжи сделал ещё глоток. — Иногда мне кажется, что она не человек, а какое-то божество сострадания вроде Гуаньинь¹, разочаровавшееся в людях и вселившееся в человеческое тело, чтобы копаться в компьютерах. — Ты бы при ней такого не сказал. — Разумеется. Я же не самоубийца. Ци Чанъи допил кофе, смял стаканчик и отправил его в урну точным движением. Вэнь Линчжи допивать не торопился — он грел ладони о горячий картон и смотрел куда-то внутрь себя. Взгляд у него был странный — не пустой, а наоборот, лишком наполненный. — Ты какой-то притихший, — Ци Чанъи прищурился, разглядывая его с подозрением. — Обычно после первой порции кофе ты уже начинаешь доставать меня ехидными комментариями. А тут сидишь, как музейный экспонат. — Любуюсь вами, товарищ капитан. Думаю, как же вам идёт роль утешителя скорбящих. Прямо плакат для отдела по связям с общественностью. Ци Чанъи пропустил шпильку мимо ушей. Язвительность Вэнь Линчжи становилась особенно едкой только в одном случае и означала «не лезь, куда не просят». Продолжать давить было всё равно, что гладить кошку против шерсти, надеясь, что она начнёт мурлыкать. — Собрание через полчаса, — Ци Чанъи поднялся, разминая затёкшую шею. — Нужно обсудить и отработать версию. Сун Чжицян уже готовится вещать. Постарайся не доводить старика. Это спокойное принятие так поразило Вэнь Линчжи, что он на мгновение опешил. Внешне же это проявилось лишь в том, что он недоверчиво покосился на Ци Чанъи и рассеянно кивнул без лишних слов и пререканий, что само по себе было сюрпризом. Как это может быть, что бы капитан Ци так легко отступал? Обычно, если тот решал до чего-то докопаться, — а он почти всегда докапывался, ибо был настырным, и во многом именно поэтому имел честь называться капитаном отдела в своём возрасте — то никогда не бросал на полпути. После его ухода Вэнь Линчжи ещё минуту посидел неподвижно, допивая свой напиток маленькими глотками, словно пытаясь растянуть удовольствие и отсрочить неизбежное возвращение в реальность. Он допил кофе, смял стаканчик и отправил его вслед за капитанским, с той разницей, что промахнулся, и стаканчик упал на пол, покатившись под стул. Вэнь Линчжи посмотрел на него с философским спокойствием и поплёлся поднимать. В дверь постучали — коротко, два раза. — Войдите. В приоткрывшуюся дверь просунулась голова Лу Сина. — Господин Вэнь, — позвал он. — Есть результаты кадров с устройств очевидцев. Вэнь Линчжи поправил сбившуюся рубашку и направился к выходу. Проходя мимо Лу Сина, он на секунду задержался и посмотрел на него оценивающе. — Как себя чувствуешь? — Я? — Лу Син моргнул, явно не ожидая подобного вопроса от этого человека. — Нормально. А что? — Цвет лица нездоровый. Если тошнит от вида мёртвых тел, это нормально для начала. Если не перестанет через месяц, приходи, поговорим. И пошёл дальше по коридору, оставив Лу Сина стоять с открытым ртом. — Он что... только что предложил мне психологическую помощь? — пробормотал молодой офицер себе под нос. — Вроде того, — раздался голос Хань Инцзе, который как раз проходил мимо с папкой под мышкой. Он наклонился к уху Лу Сина, понижая голос до заговорщицкого шепота и едва сдерживая смех. — Хотя лучше не соглашаться. А то мало ли что он там в твоей голове найдёт. Хань Инцзе хлопнул парня по плечу и пошёл дальше, тихо посмеиваясь.

***

В конференц-зале отдела тяжких преступлений царил полумрак — кто-то задёрнул жалюзи, чтобы изображение на проекторе было виднее, и теперь помещение напоминало кинозал для фильмов, которые никогда не получат прокатное удостоверение. Длинный стол, десяток стульев и белый экран на стене, на фоне которого расположился Сун Чжицян, пытающийся попасть флешкой в разъём в этой темноте. Вэнь Линчжи опоздал. И сделал это, надо сказать, совершенно намеренно, так как не имел ни малейшего желания слушать по второму кругу то, что уже и так знал. Когда он вошёл, старший следователь уже успел озвучить основную информацию: личность жертвы, заключение криминалистов, предварительный отчёт по судмедэкспертизе от Цзян Юэ, показания свидетелей, данные с камер и факты с места преступления. — ...заявления о пропаже ни от кого из родственников не поступало. Жертва жила в общежитии, поэтому мать и не заявила о пропаже. Из ближайшего круга — друг и сосед по комнате, некий Чжао Муянь. Вэнь Линчжи скользнул на свободный стул у края стола, максимально далеко от эпицентра событий, и приготовился скучать. Он уже слышал достаточно, чтобы сложить предварительную картину. Остальное было деталями. Но Ци Чанъи, сидевший во главе стола, перехватил его взгляд и посмотрел этим своим приказным командирским выражением. Пришлось прислушаться. — ...студент той же Академии, но с факультета живописи и скульптуры, — Сун Чжицян ткнул указкой в фотографию на экране. — Двадцать два года. По словам коменданта общежития, они с Ши Мином были не разлей вода. Комендантша — женщина пожилая, наблюдательная. С ней связались по телефону. Говорит, что после исчезновения Ши Мина Чжао Муянь был сам не свой. А сегодня утром собрал вещи и уехал. Сказал, что к родителям, на пару дней. В тишине комнаты можно было услышать, как в голове у присутствующих закрутились шестерёнки. Все переваривали информацию. Первым нарушил молчание Ци Чанъи: — В разгар учебного семестра, сразу после того, как его лучший друг пропал без вести, а наутро после его исчезновения в городе находят труп, превращённый в статую? — Совпадение? — подал голос Хань Инцзе, звуча так, будто он сам в это совпадение не верил ни на грош. — Да вы дослушайте, — грозно указал на них обоих указкой Сун Чжицян, словно на провинившихся школьников, недовольный тем, что его перебивают. Когда дело доходило до отработки и презентации версий, он, как главный следователь, становился силой, независимой ни от капитана, ни от его заместителя. — Эта же комендантша сказала, будто Чжао Муянь был не в ладах в семьёй, и не связывался с ними последний год, после того как отгремели все скандалы между ними. Отец семейства, Чжао Вэй, хотел, чтобы сын стал врачом. Чжао Муянь даже проучился в медицинском какое-то время, после чего отчислился и пошёл в искусство, порвав все отношения с родителями. Вполне естественно, что после этих слов вся группа соединила новые данные, которые так удачно упали на благодатную почву, с деталями преступления, уже предвкушая зелёные ростки. Если сопоставить нужную информацию с возрастом Чжао Муяня, то выходит, что тот проучился в медицинском около двух-трёх лет, а теперь со всем тщанием и энтузиазмом активно приобретал навыки скульптурного дела. Это почти идеально ложилось в плоскость умений убийцы. А самое главное — Чжао Муянь располагал полным доверием жертвы. У него было всё необходимое, чтобы совершить подобное убийство. И он сбежал ровно в тот момент, когда нашли тело. Ци Чанъи перевёл взгляд с экрана на Вэнь Линчжи. Тот единственный не выглядел впечатлённым, и сидел, откинувшись на спинку стула, теребя в длинных пальцах кончик галстука. Сун Чжицян прочистил горло и добавил: — Его родители живут в Сучжоу. Отец работает главврачом в частной больнице. Довольно престижной. И по совместительству является одним из владельцев. — Значит, папа не просто врач, а человек с серьёзными связями и доступом к ресурсам, — хмыкнул Хань Инцзе. — Интересно, сколько раз Чжао Муянь бывал в папиной больнице до того, как порвал с семьёй? И после того, тоже интересно. — Даже если он как-то смог достать оборудование, где ему готовить тело? Для такой работы нужно целое отдельное помещение, а он просто студент, — Ци Чанъи задумчиво постучал пальцами по поверхности стола. — Да и работа, которую мы видели, это уровень хирурга с многолетней практикой. Или патологоанатома, который за свою карьеру вскрыл сотни тел. На этом моменте половина присутствующих как по команде нахмурилась. В версии с обезумевшим другом-убийцей, которую они уже автоматически построили в своей голове, образовалась неувязка. Даже при всех своих возможных навыках и связях, у Чжао Муяня не было возможности ими воспользоваться. — Всё верно, — наконец подал голос Вэнь Линчжи, который до этого сидел тише всех. — Потому что это не он. И дело даже не в отсутствии доступа к оборудованию или помещению. Хотя, конечно, и в этом тоже. Но главное — психологический профиль не сходится. «Ну вот, началось», — подумали все в унисон. Капитан, однако, умел ставить рабочее выше личного. Он предпочитал учитывать всевозможные версии и решил временно закрыть глаза на общую неприязнь, если это могло хоть как-то помочь делу. — Поясни, — Ци Чанъи положил локти на стол, сцепив руки в замок. Вэнь Линчжи поднялся со своего места и подошёл к экрану, жестом попросив у Сун Чжицяна маркер. Тот передал его неохотно, недовольный тем, что приходится уступать свою работу какому-то юнцу. — Смотрите, — Вэнь Линчжи подошёл к белой доске, стоявшей рядом с экраном, и быстрыми движениями набросал несколько линий. Получилась схема — круг в центре и расходящиеся от него стрелки. — У нас есть преступление, которое требует трёх компонентов. Первое — технические навыки. Второе — психологическая структура личности. Третье — мотив. Чжао Муянь, судя по тому, что мы знаем, подходит только под первый пункт, да и то с натяжкой. Он выделил верхнюю стрелку. — Да, он учился в медицинском. Два-три года достаточно, чтобы знать анатомию, но недостаточно, чтобы овладеть хирургической техникой на таком уровне. Швы, которые мы видели — это работа человека, который держит скальпель каждый день на протяжении многих лет. Такая мышечная память вырабатывается только долгой практикой. Ци Чанъи кивнул, принимая аргумент. Цзян Юэ, сидевшая в углу, подтвердила: — Он прав. Я бы добавила: работа с эпоксидными смолами и полимерами — это отдельная специализация. Хирурги этим не занимаются. Это либо патологоанатомы, работающие с учебными пособиями, либо люди, которые создают анатомические модели для музеев. Или для частных коллекций. — Для частных коллекций? — переспросил Лу Син, до этого сидевший тихо и старавшийся не привлекать внимания. — Есть такие энтузиасты, — пояснила Цзян Юэ. — Пластинаторы. Люди, которые занимаются консервацией тел для научных или художественных целей. Вэнь Линчжи повернулся к ней с лёгким интересом в глазах. — Пластинаторы, говоришь? Люди, которые создают вечность из бренной плоти, — он сделал пометку на доске. — Это хорошее направление. Добавим в список. — Вернёмся к Чжао Муяню, — вернул разговор в нужное русло Ци Чанъи. — Ты сказал, психологический профиль не сходится. Что именно? Вэнь Линчжи выделил вторую стрелку на своей схеме. — Психологическая структура. Убийца, который создал эту статую, — человек с выраженным нарциссическим компонентом, обсессивно-компульсивными чертами, и, скорее всего, с расстройством привязанности. Судя по тому, как совершено убийство, преступник предельно рационален. Даже его извращённая система продумана до мелочей и имеет свою внутреннюю логику. Чжао Муянь — бунтарь, порвавший отношения с семьёй из-за личной страсти к искусству. Он весь извёлся, когда Ши Мин пропал, а после того как тело нашли, почему-то поспешно уехал, вероятно, ведомый эмоциями и паникой. Разве такой человек мог убить так хладнокровно? Сун Чжицян, всё ещё сжимавший в руке указку, выглядел так, будто его лучшее творение только что публично казнили. Он открыл рот, чтобы возразить, но Ци Чанъи жестом остановил его. — Дай договорить, — капитан перевёл взгляд на Вэнь Линчжи. — Продолжай. Сун Чжицян поджал губы. С того дня, как в отделе появился Вэнь Линчжи, он чувствовал, что его авторитет медленно, но верно размывается. Сначала он думал, что это временно — пришёл, покрасовался, ушёл. Но время шло, а психолог только укоренялся, и теперь даже капитан, которого Сун уважал за принципиальность и традиционный подход, начал прислушиваться к выкладкам этого выскочки. Вэнь Линчжи чуть не выронил маркер от удивления, но быстро взял себя в руки. Он слегка склонил голову, принимая разрешение, и снова повернулся к доске. Маркер в его руке заскользил по белой поверхности, оставляя за собой ряд иероглифов, стремительно выстраивающихся в подобие списка. — Вернёмся к нашему убийце. Он — человек зрелый. Ему не двадцать, не двадцать пять. Сорок—пятьдесят лет. Мужчина.   — Откуда такая уверенность про возраст? — подал голос Хань Инцзе. — Из психологии, — отмахнулся Вэнь Линчжи. — К тому же, такое хладнокровие и такая продуманность до мельчайших деталей — это не юношеский максимализм и не первая проба пера. Мы ищем опытного человека, который шёл к этому моменту десятилетиями. Неправдой будет сказать, что профессор Вэнь не считал нужным пояснять свои выводы. Всё было гораздо проще — он считал их настолько очевидными, что не подозревал о том, что его мыслительные изыски могут быть недоступны простым смертным. — Теперь о профессии, — продолжил Вэнь Линчжи, отходя от доски и начиная расхаживать вдоль стола. Присутствующие инстинктивно провожали его взглядами. — Медик. Хирург? Патологоанатом? Возможно. Вариантов много, но все они требуют одного — уединения или изолированного помещения. Места, где можно работать, не опасаясь чужих глаз. Часы, а может и дни кропотливого труда. Он не только не считал своим долгом ничего объяснять как следует, но ещё и скакал с темы на тему, словно щедро наевшийся ци цзянши. Группа едва успевала переваривать сказанное, и не могла даже вставить слова поперёк в этот поток. Вэнь Линчжи даже не пытался скрыть удовольствия, которое ему доставлял этот импровизированный спектакль. Он продолжал мерить комнату шагами, вышагивая перед доской, как лектор перед аудиторией первокурсников, щедро разбрасывая крупицы мудрости, и всё говорил и говорил, говорил и говорил... Физическая подготовка этого парня оставляла желать лучшего, отдышка цеплялась к нему при малейшей нагрузке, а лестница была злейшим врагом, но тут у него будто открылось второе дыхание. Похоже, его лёгкие сами решали, когда им стоит выдать весь свой запас кислорода. — Теперь о том, что важнее всего, — Вэнь Линчжи повернулся лицом к аудитории и обвёл взглядом каждого присутствующего. — О мотиве. Готовое вырваться вызванное этим эпатажем возмущение потонуло в произнесённых словах. Ци Чанъи подался вперёд, ловя каждое слово. В комнате стало так тихо, что слышно было, как гудит проектор. — Убийца выставил своё «творение» на всеобщее обозрение. Ему было абсолютно всё равно, что случится со статуей после. Он знал, что Ши Мина найдут, состав снимут, тело «испортят». Это не коллекционирование и не личная привязанность, иначе убийца стремился бы оставить тело себе, чтобы любоваться им и дальше. Очевидно, что это также не месть и не садизм: способ убийства не жестокий, почти милосердный. Иными словами, никаких чувств к Ши Мину преступник не испытывал, — Вэнь Линчжи повернулся к столу. — Это значит, что можно смело вычёркивать из списка подозреваемых друзей, близких родственников, любовников, если были. Ци Чанъи задумался, снова начав выстукивать пальцами стройный ритм. Логика Вэнь Линчжи была безупречна, как всегда, но оставляла после себя зияющую пустоту. Если не месть, не ревность, не личная неприязнь, даже не извращённая форма любви, то что движет человеком, который превращает другого в статую и выставляет на всеобщее обозрение? — Тогда зачем? — спросил он вслух то, о чем думали все. — Если ему плевать на жертву, если он не коллекционирует трофеи, если он не получает личного удовлетворения от обладания телом — зачем рисковать? Зачем тратить столько времени, сил, ресурсов на создание этого... произведения, чтобы просто выбросить его на улицу? Вэнь Линчжи остановился и посмотрел на капитана долгим, немигающим взглядом. В полумраке комнаты его глаза за стёклами очков блеснули холодным, хищным светом. — А вы подумайте, товарищ капитан, — сказал он тихо. — Что могло заставить вынести своё творение на свет? — Желание признания, — ответил Хань Инцзе. — Оценка. Восхищение. — И да, и нет, — Вэнь Линчжи снова резко отвернулся к доске и указал на экран с фотографиями статуи. — Посмотрите на исполнение, на презентацию. Отчётливо виден диалог с классикой, но с изменением канона. Он не стремится угодить, скорее плюёт в лицо. Наш убийца не просто хочет, чтобы на него посмотрели. Он хочет, чтобы его поняли. Но при этом презирает зрителя. Это своего рода учение. Или вызов. Сун Чжицян нахмурился так, что его кустистые брови почти сошлись на переносице: — Этот психопат пытается нас чему-то научить? — Примерно так, — Вэнь Линчжи вернулся на своё место и снова опустился на стул, вспомнив, что стоять утомительно. — Он создал послание, зашифрованное в теле. И выставил его там, где оно гарантированно вызовет резонанс. Утром в час пик, у входа в метро, в самом центре Шанхая. Миллион просмотров в соцсетях за первые полдня обеспечен. И это только начало. Ци Чанъи провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть накопившуюся за день усталость. Жест вышел красноречивым. — Допустим, ты прав, — сказал он глухо. — Где нам искать этого «учителя», раз ты так уверен? Вэнь Линчжи задумчиво потёр подбородок, внезапно осознав, что слишком увлёкся, и половина того, что он сказал, никак не поможет в поимке преступника. В такие моменты он был почти благодарен капитану за то, что тот возвращал его в реальность, ведь Ци Чанъи был единственным, кто вообще осмеливался это делать, не страшась нарваться на убийственный комментарий, унижающий всякое чувство достоинства. — Ну, если так подумать, наша единственная рабочая зацепка — доверие со стороны жертвы. Однако мы уже выяснили, что сам убийца к Ши Мину никаких привязанностей не имел. Чувства Ши Мина, если они были, совершенно односторонни, либо его доверие вынуждено. Сопоставить это с портретом преступника, сделав акцент на возраст, и получим некую авторитетную фигуру, которой подчиняешься или из уважения или из невозможности пойти против. Наставник, преподаватель, медицинский специалист. Ищите в академических кругах и среди врачей, которых Ши Мин посещал в последнее время. Вэнь Линчжи, закончив свой монолог, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, всем своим видом демонстрируя, что активная фаза его участия на сегодня закончена. Ци Чанъи барабанил пальцами по столу, прокручивая в голове услышанное. Его мозг, привыкший работать с конкретными уликами и чёткими схемами, сейчас лихорадочно пытался перевести психологический портрет Вэнь Линчжи в оперативные задачи. — Хорошо, — наконец произнёс он, останавливая бесконечный стук. — Сун Чжицян, ты со своей группой выясни, что там с Чжао Муянем. Он жил с жертвой, мог что-то знать, да и уехал слишком уж подозрительно резко. Я хочу знать, что он скажет. Лу Син поедет в общежитие, осмотришь там всё. Хэ Синьи, ты проверь медицинскую карту Ши Мина. Хань Инцзе — в академию опрашивать преподавательский состав. Ци Чанъи обвёл взглядом присутствующих. — Все всё поняли? — спросил он на всякий случай. Кивки и невнятные подтверждения прозвучали достаточно убедительно. — Тогда работаем. — Ци Чанъи хлопнул ладонью по столу, ставя точку в совещании. — Связь держать. Как только появится что-то новое — сразу докладывать. Стулья заскрипели, люди начали подниматься, разбиваясь на пары и группы по направлениям. Когда все разбрелись по своим делам, Ци Чанъи наконец перевёл взгляд на неподвижного психолога. Глаза того были закрыты, дыхание ровное. Он либо действительно заснул, либо виртуозно изображал спящего, чтобы избежать дальнейших расспросов. Ци Чанъи склонялся ко второму варианту, но проверить не решился. В конце концов, сегодня Вэнь Линчжи выдал действительно полезную информацию, а Ци Чанъи всё больше казалось, что штуки о том, что психолог не спит дома, не такие уж шутки. — Притворяешься? — на всякий случай спросил капитан, наклоняясь к нему. Ответом ему была лишь тишина и лёгкое посапывание. — Ладно, чёрт с тобой, — Ци Чанъи выпрямился и, достав из кармана помятую пачку сигарет, вышел из комнаты. Когда дверь за ним закрылась, Вэнь Линчжи приоткрыл один глаз, убедился, что остался один, и снова его закрыл. Но сна не было — мысли роились в голове, выстраиваясь в причудливые цепочки. У него было чувство, что он упускает что-то очень важное. Стоило только ухватиться кончиками пальцев за этот фрагмент в своём сознании, как он тут же ускользал под весом других фактов. Этим единственным пробелом был символ зеркала Венеры на теле Ши Мина. В зависимости от контекста он мог иметь десятки интерпретаций. Что хотел сказать убийца? Тот, кто так методично превратил человека в статую, не мог сделать что-то просто так. В конце концов Вэнь Линчжи резко открыл глаза и встал, раздраженный собственным непониманием. Он быстрым шагом направился к выходу из отдела, но в коридоре нос к носу столкнулся с Лу Сином, который, судя по всему, как раз собирался уходить. — Господин Вэнь! — парень едва увернулся от столкновения. — А я как раз... капитан сказал ехать в общежитие... — Отлично, — Вэнь Линчжи схватил его за локоть и потащил к выходу. — Едем вместе. — Что? — растерянно заморгал Лу Син. — Но капитан сказал... — Капитан сказал найти улики, — перебил Вэнь Линчжи, не сбавляя шага. — А я помогу тебе их найти. Тем более, тебе же нужна поддержка старшего товарища? — Вы... старший товарищ? — А кто же? По должности я, конечно, внештатный консультант, что ниже тебя по табели о рангах. Но по возрасту и опыту, безусловно, старший. Так что веди, молодой коллега. Покажешь дорогу. Лу Син открыл рот, чтобы возразить, но потом вспомнил, как капитан Ци обычно реагировал на попытки спорить с Вэнь Линчжи, и благоразумно промолчал. В конце концов, если психолог сам вызывается помочь в осмотре — это даже хорошо, верно?

***

Вэнь Линчжи затолкал Лу Сина на водительское сиденье служебного автомобиля, а сам устроился на переднее пассажирское, абсолютно уверенный в своём праве на личного водителя. — Вы разве не за руль? — Лу Син вынужденно потянулся к ремню безопасности. — Я? — Вэнь Линчжи приподнял бровь. — Лу Син, ты видел когда-нибудь меня за рулём? — Ну... нет, — признался Лу Син. — И не увидишь. Во-первых, у меня нет прав. Во-вторых, даже если бы были, я бы уснул на светофоре со скуки, и мы бы встретили вечность где-нибудь в кювете. В-третьих, зачем нужны младшие сотрудники, если не возить начальство? — Капитан Ци сказал, что вы не начальство, — ляпнул Лу Син и тут же прикусил язык. Вэнь Линчжи не обиделся. Наоборот, его губы озарила улыбка, от которой у Лу Сина почему-то похолодело внутри. — Капитан Ци вообще много чего говорит. Ты слушай, но не запоминай. Поехали уже, а то пока доедем, стемнеет. Лу Син завёл двигатель и вырулил со стоянки, то и дело бросая нервные взгляды в зеркало заднего вида, и стараясь вести как можно плавнее, будто психолог мог съесть его за слишком резкий поворот. — Господин Вэнь, — осторожно начал Лу Син, когда они выехали на оживлённую улицу. — А вы успели посмотреть те фотографии? С места преступления, которые очевидцы прислали? — Успел, — рассеянно отозвался Вэнь Линчжи. — И что там? — Там толпа, — Вэнь Линчжи лениво повернул голову к окну, наблюдая, как мимо проплывают неоновые вывески и бесконечные ряды магазинов. Осенью к этому времени уже начинало медленно, но верно смеркаться, хотя яркие огни всё равно не давали погрузиться городу в полную темноту ни в какое время суток. — Сотни лиц. Каждое — потенциальный убийца. И ни одного, кто бы выделялся. — Значит, ничего? Но вы же сказали, что убийца должен был быть в толпе... — Он и был, — согласился Вэнь Линчжи. — Но это не значит, что мы его там увидим. Он не дурак, чтобы стоять в первом ряду. Он будет где-то сбоку, чуть поодаль. Или вообще не в толпе, а вон в том окне, — он кивнул на череду жилых домов, тянущихся вдоль улицы. — Или в машине, припаркованной в переулке. Слишком много вариантов. Лу Син ещё не знал методов работы Вэнь Линчжи, и воспринял это оправдание скептично, посчитав, что тот просто ошибся и теперь боится это признать. Вэнь Линчжи и не думал оправдываться. Он откинулся на подголовник, намереваясь вздремнуть ещё немного, пока они едут, и уже прикрыл глаза, но внезапно резко поднял голову, словно что-то осознав, и скривился, с пренебрежением оглядев салон. А затем резким движением отщёлкнул крышку бардачка. Лу Син, чьи руки и так неестественно задеревенели на руле от напряжения, покосился на пассажира. Психолог, нимало не смущаясь, перекопал внутренности отделения, пока не нашёл то, что искал. Удовлетворённо улыбнувшись, Вэнь Линчжи вытащил на свет полупустую пачку обычных влажных салфеток. Упаковка зашуршала под пальцами, когда он вытянул одну и начал методично протирать сначала пальцы, а потом всё вокруг себя, начиная с панели приборов. Влажная салфетка прошлась по пластику, собирая невидимую глазу пыль, затем по ручке двери, по подлокотнику. Лу Син молча наблюдал за этим ритуалом краем глаза, не решаясь комментировать. Вэнь Линчжи тем временем протёр кнопку стеклоподъемника, и с видимым облегчением откинулся обратно на сиденье. — Нет, — сказал он в пустоту. — У меня нет мезофобии. И аллергии на пыль тоже. Лу Син искренне удивился. — Вы мысли читаете, что ли? — Просто у меня хороший слух, — психолог зевнул, аккуратно прикрывая рот ладонью. Лу Син в очередной раз с удивлением заметил, что несмотря на бесцеремонность в речах, внешние манеры у Вэнь Линчжи были очень даже неплохие. — А ты очень громко думаешь. — Громко... думаю? — Ага, — Вэнь Линчжи сложил салфетку в аккуратный квадратик и убрал в карман пиджака. — У тебя всё на лице написано, Лу Син. Ты ужасный конспиратор. — Я не конспиратор, я следователь, — обиженно буркнул Лу Син. Машина вывернула с шумной магистрали в лабиринт старых переулков. Здесь Шанхай сбрасывал глянцевую кожу мегаполиса, обнажая путаницу проводов, влажные после дождя стены с облупившейся краской и окна, заставленные цветочными горшками. Лу Син сбросил скорость, вглядываясь в номера домов, а Вэнь Линчжи, напротив, смотрел куда-то поверх крыш, где в сером мареве растворялись верхние этажи новостроек. Общежитие Академии искусств представляло собой пятиэтажное здание постройки середины прошлого века. Массивная дверь с облезлым лаком, лестничные пролёты, выложенные плиткой с геометрическим узором, и запах — густая смесь сырой штукатурки, масляных красок, скипидара и дешёвой лапши быстрого приготовления. Вэнь Линчжи выбрался из машины вслед за Лу Сином, оглядываясь вокруг. Выглядел он всё ещё рассеянным и сонным, к тому же кутался в плащ, напоминая скорее окуклившуюся моль, чем профессионала своего дела. — Высоко живут, — заметил он, задрав голову. — Лифт есть? — Есть, — ответил Лу Син. — Но он старый. Наверное, застревает иногда. — Отлично. Значит, будем надеяться, что не застрянем. Я не готов провести остаток дня в компании твоих мыслей. Комендантша — сухонькая женщина лет шестидесяти с пучком седых волос, заколотых деревянной шпилькой, — встретила их в холле. Несмотря на возраст, двигалась она с удивительной живостью. Видимо, сказывалась работа: за этими студентами глаз да глаз. Представилась госпожой Ляо и, узнав, что полиция уже здесь, всплеснула руками. — Я ж по телефону всё рассказала! — запричитала она, ведя их по коридору. — И про Чжао Муяня, и про то, как Ши Мин пропал. Такой мальчик хороший был, тихий, вежливый всегда. А тут вдруг не возвращается какие сутки. Любой хороший друг переживать начнёт. А этот вдруг уехал. Я ещё удивилась — вроде друг пропал, а он сваливает. А сегодня утром новости увидела и... Она замолчала, махнув рукой. Вэнь Линчжи, шагавший чуть позади, тихо хмыкнул. Лу Син покосился на него, но промолчал. Комната, которую делили Ши Мин и Чжао Муянь, находилась на пятом этаже, в самом конце длинного коридора. Лифт, вопреки опасениям, работал исправно, хотя и издавал звуки, похожие на предсмертный хрип механического динозавра. Госпожа Ляо остановилась у нужной двери, повозилась с ключами и, наконец, открыла замок, пропуская их внутрь, а сама осталась стоять на пороге, теребя пальцами воротничок кофты. — Вещи Чжао Муяня как лежали, так и лежат, — сообщила она. — Уехал в спешке, даже постель не заправил. Я не трогала. Мало ли, думаю, пригодятся. Комната оказалась небольшой, но удивительно светлой по стандартам общежитий: большое окно выходило во двор, и даже в пасмурную погоду здесь было достаточно светло. Две кровати по разным сторонам, два письменных стола, два стула, два шкафа. Порядок, поразительный для студенческого жилья, но не стерильный. Чувствовалось, что здесь живут люди, просто живут аккуратно. Лу Син огляделся, пытаясь определить, какая половина чья. Ответ нашёлся быстро: левая сторона, у окна, была заставлена книгами по фотографии, репродукциями и какими-то техническими журналами. На стене над кроватью висела пробковая доска, утыканная фотографиями — портреты, городские пейзажи, несколько снимков, сделанных, судя по качеству, на плёночный фотоаппарат. На правой стороне, напротив, царил творческий беспорядок: этюдник, папки с рисунками, несколько гипсовых слепков и запах масляной краски. Не зная, за что хвататься, парень достал перчатки и начал с наиболее очевидного — ящиков стола Ши Мина. Вэнь Линчжи не спешил. Он стоял посреди комнаты, медленно поворачивая голову, и в конце концов направился к письменному столу. Его взгляд остановился на его поверхности. Та была достаточно сильно запылена, и только пространство размером где-то двадцать пять на тридцать пять сантиметров выделялось на ней чистым прямоугольником. — Здесь был ноутбук, — тихо произнёс Вэнь Линчжи, словно для самого себя. — Ноутбук? — Лу Син обернулся от ящиков, которые уже начал методично перебирать. — Вы имеете в виду, что его забрал Чжао Муянь? — Или убийца, — Вэнь Линчжи провёл пальцем по краю чистого прямоугольника, не касаясь поверхности. Он проступал на этом сером пыльном фоне четырьмя отчётливыми чертами. Кто-то унёс ноутбук совсем недавно. Причём простоял он тут довольно долго, раз всё вокруг него успело покрыться пылью, которую не протирали в силу отсутствия. Не было сомнений, что принадлежал он именно Ши Мину. Психолог повернулся к комендантше, всё ещё стоявшей в дверях с отрешённым видом: — Заходил кто-нибудь помимо Чжао Муяня и Ши Мина в эту комнату за последние... четыре дня? — Кроме Чжао Муяня, никого, — ответила госпожа Ляо, нервно теребя связку ключей. — Я сама заходила только раз, на второй день после исчезновения Ши Мина, проверить, не вернулся ли. Но ничего не трогала. Честное слово! Вэнь Линчжи кивнул, не отрывая взгляда от стола. Либо Чжао Муянь забрал ноутбук друга, либо убийца успел побывать здесь раньше. — А в целом? — спросил он уже резче, чем прежде. — Не в эту комнату, а вообще. Был кто-нибудь, не выглядящий как студент? Может, выдавал себя за родственника или технического сотрудника? — Я не знаю, — комендантша нахмурилась, её пальцы сильнее сжали связку ключей. — Тут каждый день кто-то ходит. Родители, курьеры, ремонтники. Я всех не упомню. — А вы постарайтесь, — надавил Вэнь Линчжи и сделал шаг к ней, и женщина, несмотря на свой немалый опыт общения с самыми разными студентами, вдруг почувствовала себя неуютно. Этот молодой человек в очках смотрел на неё так, будто видел насквозь. Комендантша напряглась, но взгляда не отвела. Видно было, что женщина она крепкая, и так просто её не возьмёшь. — А чего это вы так со мной разговариваете? — она перешла в оборонительную позицию, складывая руки на груди, отчего ключи звякнули, словно в согласии. — Мы что, на допросе? Лу Син покосился на эту сцену с обречённым видом. Он не был гением психологии, но за прошедший день ему не составило труда понять, что Вэнь Линчжи, при всём своём таланте залезать в головы даже самым изощрённым преступникам, совершенно не умел общаться с простыми людьми. Вэнь Линчжи растерянно моргнул, словно осознал, что ляпнул что-то не то, но абсолютно не понимает, что именно и почему это считается проблемой. — Я разговариваю с вами как с важным свидетелем, — ответил он с таким искренним недоумением, что женщина на мгновение растерялась. — Вы находитесь здесь круглосуточно, вы видите всех, кто входит и выходит. Ваша наблюдательность — ключ к пониманию того, мог ли посторонний проникнуть в комнату. Я просто пытаюсь понять, есть ли у вас какая-то информация, которая может показаться вам незначительной, но на самом деле окажется критической. Лу Син подавил вздох облегчения. Кажется, пронесло. Госпожа Ляо ещё секунду сверлила Вэнь Линчжи подозрительным взглядом, но потом её плечи чуть опустились. То ли интонация психолога, лишённая обычной для него ехидной насмешки, подействовала, то ли женщина просто устала сопротивляться. — Ну, был тут вчера один... — нехотя протянула она, поглаживая ключи большим пальцем. — Я подумала, что из деканата. Вежливый такой, представительный. Вэнь Линчжи замер, превратившись в слух. Лу Син тоже перестал копаться в ящиках и выпрямился. — Опишите его, — Вэнь Линчжи заставил свой голос звучать спокойно и, чуть поразмыслив, поспешил добавить. — Пожалуйста. Выглядел он при этом, правда, так, будто съел лимон. — Лет сорок пять. Высокий, чуть выше вас, — она кивнула на Лу Сина. — Одет прилично, не как студент. Тёмное пальто. Лицо... обычное. Оно у него наполовину за шарфом было спрятано, осень же. Я как-то и не всматривалась. Лу Син, до этого момента старавшийся не отсвечивать, вдруг подался вперёд. — А документы он не показывал? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Пропуск или что-то такое? — Да мельком какой-то бумажкой помахал, — женщина покачала головой и опустила взгляд, стушевавшись. — Если честно, я так испугалась, что к нам с проверкой пришли, что обо всём забыла. Ну и пропустила его. Она виновато развела руками, и ключи снова звякнули, на этот раз жалобно. Вэнь Линчжи и Лу Син переглянулись. — В какое время это было? — спросил Вэнь Линчжи, не сводя с комендантши внимательного взгляда. — Вечером. В седьмом часу. Вэнь Линчжи что-то мысленно подсчитал про себя. — Чжао Муянь был в это время здесь? Женщина покачала головой: — Не был. У него же с родителями не ладится, никто ему деньгами не помогает, так что он после пар сразу на ночную смену. Лу Син мгновенно навострил уши. Иногда этот парень напоминал поплавок: с первого взгляда казалось, что он безучастно дрейфует на поверхности, ведомый ветром и течением, но стоило рыбе клюнуть, как он тут же уходил под воду с головой. — А вы случайно не знаете, где он работает? — Где-то в районе Старого города, — ответила комендантша, наморщив свой широкий лоб. — То ли в баре, то ли в кафе. Он особо не распространялся. Больше Вэнь Линчжи вопросов не задавал. Он развернулся и подошёл к окну, за которым уже начинал сгущаться ранний осенний вечер. Лу Син снова нырнул в ящики стола Ши Мина, стараясь не пропустить ничего важного. Комендантша, поняв, что от неё больше ничего не требуется, тихонько выскользнула за дверь, пообещав быть поблизости, если понадобится. В конце концов в комнате Ши Мина так и не было найдено ничего хоть сколько-нибудь ценного для следствия. И это само по себе наводило на определённые мысли. Из вещей осталась только одежда, книги, учебные конспекты да бытовые принадлежности. Вся техника исчезла: ноутбук, телефон, даже фотоаппараты. Грубо говоря, если убийца действительно был здесь, он вынес все потенциальные хранители информации. Если же тот неизвестный действительно был просто из деканата, и комнату зачистил сам Чжао Муянь, всё становилось ещё подозрительнее и запутаннее. Лу Син также попросил охрану показать записи с камер общежития во временной промежуток с шести до семи вечера. Слова комендантши подтвердились: где-то в половину седьмого в здание действительно зашёл мужчина, соответствующий её описанию, а через полчаса вышел. В правой руке он нёс самый обычный офисный портфель, в который легко мог поместиться ноутбук и ещё бы осталось место. Левая неизменно оставалась в кармане пальто. Когда они ехали обратно, темнота полностью опустилась на улицы. Город зажёг огни, неон переливался на мокром асфальте, таксисты сигналили друг другу на перекрёстках, а где-то в переулках старого города жарили на углях бататы и лапшу, и запах еды смешивался с сыростью и выхлопными газами в тот особенный коктейль, который не спутаешь ни с чем. Лу Син уже добрых десять минут беспрерывно молол языком в трубку, докладывая результаты осмотра. — …нет, ничего не нашли, товарищ Хань. Полная комната, а информации — ноль. Да, я понял, ищем дальше… — он бросил быстрый взгляд на пассажирское сиденье. — Вэнь Линчжи со мной, да. Он… ну, он помогает. Вэнь Линчжи даже бровью не повёл, услышав это сомнительное определение своей роли. Он сидел, откинувшись на подголовник, и смотрел в окно, где огни ночного Шанхая расплывались в цветные пятна из-за мороси на стекле. Мысли его были далеко. Лу Син наконец закончил разговор и отложил телефон, бросив на Вэнь Линчжи неуверенный взгляд. — У офицера Ханя тоже ничего. Он разузнал обо всех преподавателях, кто имел какие-либо контакты с Ши Мином, и с медициной связан только лектор по анатомии, приглашённый из мединститута, но у него алиби на момент исчезновения жертвы. Одногруппники Ши Мина и Чжао Муяня ничего не знают. Вэнь Линчжи лишь дёрнул уголком губ, словно совершенно не удивился, и никак не прокомментировал. Он досмотрел, как капля медленно скатилась по стеклу, и внезапно спросил: — Лу Син. Как думаешь, зачем убийце понадобилось лично являться в общежитие? Едва представилась возможность, как он снова включил профессора. Молодой офицер, сосредоточенно вглядывающийся в дорогу, постучал пальцем по рулю, обдумывая вопрос. — Забрать улики? Ноутбук, телефон? — Это тоже, но ведь сделать это можно было и раньше, — Вэнь Линчжи покачал головой, не отрывая взгляда от окна. — Зачем ждать последнего момента? Ши Мин исчез четыре дня назад. У убийцы было минимум трое суток, чтобы спокойно, без спешки, проникнуть в комнату и забрать всё, что нужно. Но он сделал это прямо в вечер, перед тем как выставить статую. Проник в комнату, забрал всё, что счёл нужным, вероятно вернулся в своё логово, чтобы припрятать, или же уничтожил, после чего пошёл вершить свою «выставку». Лу Син нахмурился, пытаясь уловить логику в словах психолога. Машина тем временем плавно вписалась в поворот, и фары выхватили из темноты очередную мокрую полосу асфальта. — Был занят телом? — предположил следователь. — Не знал адреса? — Возможно, — тихо отозвался Вэнь Линчжи, но в его голосе не было и тени убеждённости. Он бросил взгляд на мелькающие мимо здания. — Высади меня здесь. — Здесь? — Лу Син удивлённо покосился на него. — Но до управления ещё... — Я знаю, где управление, — перебил Вэнь Линчжи, уже открывая дверь. — Погуляю немного. Проветрюсь. Заодно подумаю. Лу Син с сомнением посмотрел на серое небо, с которого всё ещё моросило. — Подумаете? Под дождём? — Дождь способствует ясности мысли. — Но господин Вэнь... Договорить Лу Син не успел. Вэнь Линчжи выбрался из машины и захлопнул дверь, прежде чем Лу Син успел возразить, растворившись в толпе пешеходов, которые, несмотря на погоду, всё ещё заполняли тротуары. Бежевый плащ мелькнул между зонтами и исчез за поворотом. Лу Син посидел ещё минуту, глядя на пустое пассажирское сиденье, пока его внимание не привлёк телефонный звонок. — Лу Син, вы где? — раздался голос Ци Чанъи, когда следователь поднёс телефон к уху. — Здравствуйте, капитан. Я еду. Скоро буду. — Только ты? А Вэнь Линчжи где? Хань Инцзе сказал, что он с тобой. Лу Син помолчал, замявшись. — Он, ну... вышел. — В смысле, вышел? — голос Ци Чанъи в трубке звучал устало, с нотками обречённости. — В смысле, попросил высадить недалеко от места, где нашли статую. Последовала продолжительная пауза, вслед за которой на той стороне раздался тяжёлый вздох. — Ладно. Возвращайся. С ним всё равно бесполезно спорить. Звонок оборвался. Ци Чанъи сунул телефон в карман и на мгновение прислонился лбом к прохладной стене коридора. Он только закончил допрашивать госпожу Ши, которая наконец достаточно пришла в себя, чтобы хотя бы отвечать на вопросы, не срываясь в истерику, и только вышел из допросной. Оказалось, мать Ши Мина практически ничего не знала о нынешней жизни сына, и из разговора с ней капитан не получил никакой полезной информации. Ци Чанъи выдохнул и закрыл глаза ровно на три секунды, пока в коридоре никого не было. Потом выпрямился, одёрнул воротник и зашагал в общий зал. К нынешнему часу народ уже начинал расходиться из отдела по домам, и только Хэ Синьи сидела в том же положении, какое заняла сразу после окончания собрания: за своим столом, уткнувшись в три монитора одновременно, и что-то быстро печатала, время от времени делая глоток из огромной кружки, содержимое которой по ощущениям никогда не заканчивалось. Как ей удавалось сохранять прямоту осанки и относительное качество зрения с такой работой, было загадкой. — Капитан, — Хэ Синьи подняла голову от мониторов, едва Ци Чанъи вошёл. — Я проверила медкарту Ши Мина. Ничего особенного. Обычный студент, болел редко, последний раз обращался в поликлинику три месяца назад с ОРВИ. Никаких хронических заболеваний, никаких регулярных визитов к врачам. — То есть по медицинской линии он ни с кем не контактировал? — Лично он — нет, — слабо пожала плечами Хэ Синьи. — Однако я пошла дальше. Девушка щёлкнула мышью, открывая совершенно другую страницу, и чуть повернула монитор в сторону Ци Чанъи. — Я проверила медицинскую карту матери жертвы. На всякий случай. Оказывается, она уже почти полгода посещает частную клинику в Сучжоу. Ту самую, где работает Чжао Вэй. Стоило этим словам прозвучать, как Ци Чанъи немедленно рванул в сторону парадного входа, даже не прихватив куртку.