После огня, остается лишь пепел.

      Принятие.        22 сентября.       Я проснулась от того, что мой рыжий кот, Руфус, грыз тяжёлые тёмно-красные шторы. Открыв глаза, я поморщилась — вчерашнее собрание вымотало меня сильнее, чем я ожидала.       Мой взгляд скользнул к окну, и одним лёгким взмахом палочки я распахнула шторы. Комната мгновенно наполнилась мягким утренним светом. Он был тёплым и осторожно касался кожи. За окном открывался пейзаж: озеро и лес, листья уже начинали окрашиваться в багряный. Атмосфера была убаюкивающей — хотелось вновь закутаться в одеяло и заснуть. Сентябрь, вопреки ожиданиям, оставался тёплым, а солнечные лучи ложились на всё вокруг, сглаживая углы, делая мир чуть мягче, чем он был на самом деле.       На мгновение всё выглядело идеально.       Я огляделась.       Напротив, на стене, висел герб моей семьи — строгий и слишком тяжёлый для того окружения, в которой он находился. У стены стоял письменный стол, завалены книгами. Они не лежали — они захватывали пространство: на столе, на полу, в неровных, шатких стопках. Некоторые были раскрыты, в попытке найти нужную информацию глубокой ночью, чтобы сдать задание на высший балл. А некоторые в порывах перечитать свой любыми момент романа.       Свет всё ещё оставался мягким, но теперь он лишь подчёркивал беспорядок, цепляясь за следы бессонных ночей. Среди книг выделялись предметы средних веков - изящные, дорогие, почти чужие этому хаосу. Я собирала их тщательностью, тратя на них больше, чем следовало.       Рядом пачки сигарет, пепельницы, сделанные мною. Пепел тонкой пылью оседал на поверхности было видно, что его никто не убирает. Воздух был пропитан смесью табака и дорогих духов — тяжёлый, упрямый запах, который уже стал частью не только комнаты, но и меня. По всей комнате лежали сотни исписанных листков.       Сделав последнюю затяжку, я затушила сигарету и принялась одеваться. Несмотря на бардак в комнате, я всегда выглядела безупречно.       Чёрные кожаные балетки, юбка до колен в клетку с цветами факультета, капроновые колготки и белая рубашка с галстуком — всё сидело идеально, будто беспорядок вокруг меня не имел ко мне никакого отношения.       Золотые волосы, прямые от природы, упрямо выбивались в разные стороны, словно жили собственной жизнью. Их, как всегда, пришлось укладывать. Я подошла к зеркалу. На первый взгляд — всё было именно так, как должно быть. Я осталась довольна своим видом. Но стоило задержать взгляд чуть дольше, как становилось заметно другое. Зелёные глаза выглядели уставшими. Так же, как у брата. От этого сравнение стало тошно.       Я начала собирать портфель, собирая книги и сделанные домашние задание по всей комнате, и не только, пришлось спустится в гостиную ведь другая часть пергаментов была там. Стоя у дивана и перепроверяя все ли на месте спустился Том. Обычно я выхожу ровна на 5 минут раньше но сегодня, задержавшись в гостиной и немного опоздала с выходом.       Том Реддл тоже выглядел безупречно высокий, с идеальной осанкой и точными, сдержанными движениями. Его лицо было почти пугающе правильным: чёткие скулы, бледная кожа, тёмные волосы. Но сильнее всего притягивали его глаза — глубокие, холодные. Он легко располагал к себе, но за этим ощущалась скрытая опасность, Которая меня всегда пугало. Казалось, за внешним совершенством скрывается нечто тёмное и опасное. Лично для меня, остальные этого не замечали, или не хотели замечать?        - Доброе утро, Аврора - произнёс Том мягким, почти ленивым голосом - Не ожидал увидеть тебя здесь. Обычно ты выходишь на пять минут раньше меня.       - Ты что, считаешь поминутно насколько раньше я выхожу? - спросила я с усмешкой, будто я сама не слежу за временем.       - Я предпочитаю замечать закономерности, Аврора. Особенно те, которые нарушаются - сказал он спокойна. А затем Том чуть наклонил голову. Почти незаметно улыбаясь.        - Закономерности удобны, пока они подчиняются - сказала я поднимая одну бровь - Я к таким не отношусь - сказав это я одарила его своей фальшивой улыбкой.       Том лишь едва заметно закатил глаза и мы молча двинулись по коридору в сторону кабинета зельеварения.        Со стороны могло показаться, что всё в порядке, но в воздухе между нами всегда оставалось то самое напряжение — как натянутая нить.       Коридоры Хогвартса жили своей жизнью. Замок постепенно наполнялся мягким золотистым светом, который лился сквозь высокие окна, ложась на холодный камень пола и прогревая его, а затем рассыпаясь по стенам, где старые гобелены едва заметно колыхались от лёгких сквозняков.       Картины тоже просыпались: кто-то лениво потягивался в рамах, кто-то уже переговаривался с соседями, а одна особенно болтливая пара даже заметила, что мы “хорошо смотримся вместе”.       Стоило нам появиться, и студенты сразу оживлялись. Кто-то махал рукой, кто-то подходил ближе, не стесняясь. Большинство девушек обнимали меня на ходу, будто это было самым естественным жестом в мире. Парни подходили, улыбаясь, и здоровались рукопожатием — иногда дольше положенного, но я всё равно мягко освобождала руку, торопясь дальше. Даже так я успевала перекинуться с ними несколькими фразами.       Но реакция на Тома была иной. Девушки либо резко отворачивались, делая вид, что не смотрят, либо задерживали взгляд чуть дольше, чем позволено, и тут же смущённо краснели. Мальчики держались осторожнее — короткие кивки, сдержанные приветствия. Они не просто уважали Тома — они ждали его признания.       Профессора же смотрели на нас как на двух лучших студентов — и как на равных друг другу.       Мы прошли последний поворот, и воздух стал тяжелее, холоднее. Перед нами распахнулся вход в подземелья.       И только тогда Том спросил - А тебя любят больше, чем я ожидал. Интересно, как ты это всё выдерживаешь. Я сомневаюсь, что человеку твоего ума действительно интересны такие… - он на мгновение замолчал, подбирая слово - …приземлённые разговоры.       Я лишь слегка улыбнулась, ведь он попал в точку. Эти разговоры и правда утомляли - Говорит человек, которого так же обожает вся школа - ответила я спокойно.       Мы переглянулись и выдохнули одновременно. На секунду мне показалось, что я увижу в его глазах что-то узнаваемая. Но тут же он отвернулся, и его лицо снова стало непроницаемой маской. В прочем, я не была удивленна.       Каменные ступени вели вниз, где свет факелов становился тусклее,        Запах изменился первым: вместо воздуха коридоров появился сырой холод камня, смешанный с травами и резкими ингредиентами.       Класс зельеварения встретил нас низкими потолками, тяжёлыми деревянными партами и рядами стеклянных банок, в которых плавали странные, мутные и живые на вид субстанци. *** 19 сентября, вечер того же дня.       Возвращаясь из библиотеки со стопкой книг, я почувствовала, как кто-то резко схватил меня за локоть и буквально втянул в ближайший пустой класс.       Книги выскользнули из рук и с глухим звуком рассыпались по полу. Реакция пришла мгновенно — палочка оказалась у горла незнакомца за доли секунды. Но, всмотревшись, я узнала его. Ник, мой брат, Я медленно опустила палочку, не отводя взгляда, а затем коротким движением зажгла факелы на стенах. Комната наполнилась тусклым светом, вырывая из темноты пыльные парты, старые доски и запах сырости, застоявшийся в воздухе.       Я не могла сказать, что была рада его видеть. Скорее — наоборот. Его присутствие вызывало усталое, неприятное ощущение, которое селилось где-то под рёбрами и мешало дышать.        Договор с Томом мы заключили ещё несколько недель назад, и с тех пор я избегала брата. Не потому что не могла бы объяснить ему всё. А потому что не хотела разговаривать с ним вообще. Похоже затащить в пустой класс ради разговора, это максимум на что ему хватило ума.       Каждое его появление напоминало мне о том, что я старательно пыталась забыть. О доме. О семье. О том, кем они меня считают. О матери, о которой говорить было запрещено. О проклятии, которое я должна была исполнить через год.       Ник был частью этого мира. Частью того, что я ненавидела.       - Что, случилось? Избегаешь меня целую неделю, потом что боишься диалога, Ави? - его голос сочился раздражением.       - Я почувствовала, как внутри что-то дёрнулось. Не страх. Нет. Злость. Холодная, вязкая, копившаяся годами.       - Нуу, почти - я позволила себе не скрывать эмоций. С ним не было смысла притворяться. Он знал меня настоящую - Избегаю с тобой диалога, потому что ты полный кретин, с которым в целом не очень-то и хочется общаться.       Ник усмехнулся. Не обиделся. Он знал, что я правда так считаю.       - Контролируй слова - сказал он, подавшись вперёд.        Я не отшатнулась.       - Контролируй себя - прошептала я в ответ. Тише, чем он. Но в моём голосе была ярость, которую я даже не пыталась прятать.       - Как ты сказала ему о проклятии нашей семьи и не умерла? - его голос стал тише, опаснее.       - Я резко вырвала локоть. Больно. С хрустом. Пусть чувствует.       - Я сказала ему фразу состоящую из фактов - сказала я ровно - Магия крови не может меня приструнить за то, что сказано косвенно. Нормальный человек не понял бы, но Реддл умён. К тому же, о какой-то традиции он и так знал       Ник отступил на шаг. Я видела, как он переваривает информацию. Как его лицо меняется.       - А договор? - в его голосе появилась насмешка - Как у тебя язык повернулся у Тома договор просить? Неужто ты настолько жалкая?       Он хотел меня задеть. И это у него почти получилось.       - Это он предложил мне договор - сказала я холодно.       Ник замолк. в его глазах мелькнула неподдельная Растерянность живая - почему он предложил именно тебе?       - Потому что он умён - я сделала паузу - Так же, как и отец.       Я бросила намёк, и он попал в цель. Ник знал, что я имею в виду. Общую историю. То, о чём мы не говорили вслух.       Его лицо исказилось. Он резко посмотрел на меня и я увидела в его глазах желание сделать больно.       - Отец значит… - протянул он с насмешливой улыбкой - А ты не говорил ему о своей матери?       Я замерла.       Внутри всё оборвалось. Не от страха. А от переизбытка злостью. Собственное тело знало раньше, чем разум.       - Заткнись, пока можешь, — сказала я тихо.       Ник не заметил. Или не захотел замечать.       - То, что твоя мать — грязнокровка - продолжал он, наслаждаясь каждым словом - То, что тебя половина семьи даже не признаёт за Гриффиндора.       Я смотрела на него холодными глазами. Внутри что-то щёлкало. Как взводится курок.       Но он не остановился.       - Ты делаешь то же самое, что и твоя мать? - его голос стал сладким, почти ласковым - Пытаешься соблазнить мужчину, чтобы родить, а пото—       Я не дала ему закончить, ведь Мир сузился до одной точки — его лица.       Я не помнила, как бросилась вперёд. Тело двигалось быстрее чем мысли. Рука вцепилась в его мантию, и я припечатала брата к стене с такой силой, что камень треснул. Палочка упёрлась ему в горло.       Ник сглотнул. Его зрачки расширились.       - Смотри-ка — прошептала я, и мой голос звучал так, как будто говорил кто-то другой — полукровка я, но дрожишь почему-то ты.        Он дрожал. Я чувствовала это — мелкую вибрацию его тела под своими пальцами.       Я поставила заглушающие чары на дверь — машинально, на автомате. Никто не войдёт. Никто не увидит. Это был наш разговор. А затем быстро опустила палочку.       Он выдохнул — рано.       Потому что я ударила его. Рукой. По лицу. Хотела прочувствовать каждый удар, к тому же магию я бы не смогла проконтролировать и скорее всего убила бы его. Сначала один раз — проверяя, как это чувствуется. Костяшки утонули в плоти, и по пальцам разлилась тупая, тёплая боль.       Хорошо.       Я ударила снова. Сильнее. Голова Ника мотнулась в сторону.       И в этот момент я перестала себя контролировать.Удар. Ещё. Ещё. Кровь брызнула на мои пальцы — тёплая, липкая. Я почувствовала её запах раньше, чем увидела. Железистый, живой. Он наполнил ноздри, и что-то внутри меня расправилось. Я била и била, и каждый удар отзывался в груди сладкой, пьяной эйфорией.       Ник кричал. Сначала требовательно: «Прекрати!» Потом умоляюще: «Аврора, хватит!» Потом просто — от боли, не формируя слов, не пытаясь остановить меня.       Его крики были музыкой.       Я не знала, что способна на такое. хоть и представляла это с четвертого курса, но никогда не позволяла себе проверить. А теперь… теперь плотина рухнула, и я тонула в этом чувстве. В освобождении. В праве наконец-то не сдерживаться.       Каждый удар стирал годы унижений. Каждый хруст под моими костяшками был платой за то, как они смотрели на меня в детстве. То как поступили с мамой.       Он корчился под моими руками. Кровь текла из разбитого носа, из рассечённой брови, из губы, которую я разорвала первым же ударом. Его лицо превращалось в месиво, и я наслаждалась этим.       Когда злость начала утихать — не исчезать, нет, просто менять форму — я остановилась.       Грудь тяжело вздымалась. В ушах шумела кровь. Ладони горели.       Я взяла Ника за волосы — испачканные, слипшиеся от крови и подняла его голову. Он смотрел на меня с Настоящим животным ужасом. Таким, какой бывает у жертвы, которая только что поняла, что хищник вовсе не шутил. И мне нравился этот взгляд       - Я с удовольствием убью и тебя - сказала я тихо, почти ласково - И всю нашу семью.       Ник всхлипнул. Я не знала, что он умеет всхлипывать.       Я отпустила его. Он сполз по стене, оставляя на камне кровавые разводы.Я использовала лечебную магию. сначала я залечила Ника, а затем начав приводить себя в прядок начала рассматривать ненавистного мне брата. Мы удивительно похожи друг на друга словно весь наш род был выточен по одному древнему эскизу Золотые волосы черта. У меня они каскадом спадают чуть ниже плеч. Вначале эта стрижка вызывала немало критики, но со временем стало очевидно: она идеально мне.       Цвет глаз в нашей семье варьируется между светло-зелёным и небесно-голубым, но мне достался более редкий оттенок — глубокий тёмно-зелёный, наследство от матери, как будто лесная тень легла на золото моего рода. Кожа у меня белоснежная, почти фарфоровая, это тоже подарок от мамы, но род Гриффиндор по природе своей смуглый. Наши владения раскиданы среди жарких саванн, рядом с львами, и сама земля словно оставила на нас свой тёплый отпечаток.       Черты лица у нас точёные, благородные, с той самой аристократической резкостью линий, будто нас создавали не люди, а сама идея величия. Нас часто сравнивают со львами, принявшими человеческий облик. Мужчины в нашем роду отличаются густыми кудрявыми волосами, напоминающими гриву, тогда как у женщин они остаются гладкими и прямыми, хоть они у меня и непослушные.       Мне нравилась моя внешность, я не жалуюсь.  Но я ненавижу то насколько я похоже на семью.       Я вышла из комнаты.       Шаг. Ещё шаг. Коридор тянулся бесконечно, факелы мерцали, тени плясали по стенам, но я их не видела. Я чувствовала только свои руки. Они всё ещё горели.       Не думай. Просто не думай.       Я заставила себя смотреть вперёд. Прямо. Не оглядываться. Не вспоминать, как хрустело под костяшками. Не слышать этот звук влажный, глухой, такой правильный. Но вот все же я начала думать.       О чём? - шепнул внутренний голос. Спокойный. Слишком спокойный - о том что тебе понравилось? .        Заткнись - прошептала я вслух. Губы почти не шевелились.        Зачем бежать, Аврора?       Я не бегу.       Ты идёшь так быстро, будто за тобой гонятся.       Я сбавила шаг. Сердце колотилось словно Сейчас выпрыгнет. В груди было так тесно, что хотелось разорвать рубашку, вдохнуть полной грудью, но воздух не шёл. Он застревал где-то в глотке, холодный и ненужный. А эти мысли сжирали меня изнутри.       Ты чувствовала это - голос становился громче Ты чувствовала наслаждение - Это был уже как факт а не вопрос       Нет       Его крики. Кровь на пальцах. Тёплая, липкая. Ты хотела продолжать.       Я остановилась.       Потому что он перестал кричать. Потому что стало скучно.       Я замерла посреди коридора. Смотря вдаль Руки дрожали. Не от страха. Не от холода. От правды, которая поднималась изнутри, как кислота, разъедающая всё, чем я себя считала.       Кем ты стала?       Я не... -начала я. И замолчала.       Потому что не могла закончить фразу. Я не чудовище вот что я хотела сказать. Но слова не шли. Они застревали в горле, потому что были ложью.       Я вспомнила мать. Её улыбку мягкую, тёплую. Она была маглом. В тот судьбоносный для меня день когда они это с ней сделали, я просто стояла.       Я научилась молчать.       Но теперь я стою с руками, которые помнят, как хрустит человеческое лицо. С сердцем, которое ликовало, когда брат умолял ее остановиться.       Она бы тебя не узнала, прошептал голос. Твоя мать. Она бы посмотрела на тебя и увидела...       Нет.       ...их.       Я не похожа на них.       Ты только что избила брата до полусмерти и наслаждалась этим. Ты планируешь убить тринадцать человек. Ты заключила договор Томом ред…       Я ДРУГАЯ! - выкрикнула я в пустоту.       Эхо разнеслось по коридору. Я стояла, тяжело дыша. Сжимала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони до крови - другая - повторил голос уже тише, почти ласково - Конечно, другая. Такая же, как все они. Просто умнее.       Я закрыла глаза. Руки сами вцепились в волосы сильнее, чем нужно. Больно. Корни натянулись, заныли, но я не ослабила хватку. Боль помогала. Она была настоящей. В отличие от всего остального. Я знала, что делать. Я всегда знала. Нужно взять себя в руки. Выпрямить спину. Убрать руки с волос. Сделать спокойное лицо и идти дальше. Но стоя посреди коридора, с мокрыми глазами и дрожащими пальцами, я не могла заставить себя просто дышать.Я открыла глаза и заметалась взглядом по коридору. Камень. Факелы. Тени. Всё тот же Хогвартс, что и всегда. Ничего не изменилось. Но я изменилось, уже давно.              Но почему ты так удивляешься своим же действием, разве не такую себя ты хотела Спрашивал голос.              Такую… но как жить с новым я?…       Я открыла глаза. И увидела Тома.       Ну он же как то живет - сказал голос когда я смотрела на Тома       Он шёл из другого конца коридора.       Медленно. Спокойно. Его лицо было в тени, но я знала что он улыбается. Этой своей улыбкой, которая сводила с ума всех вокруг.        Чёрт - мелькнуло в голове. Не хочу его видеть.       Почему? Потому что он жесток?       Да       Расчетливы и бесчувственны       Да, да, да - отвечала я лихорадочно голосу, хвастаясь за волосы еще сильнее.       Потому что ты боялась его до четвертого курса, из за того что чувствовало от него опасность. А когда на пятом курсе поняла что он убил ту бедную девушку Миртл, а затем улыбался будто ничего не сделал, ты начала думать о нем как о чудовище. Но ты же тоже начала так поступать.       Я замерла. Мысли о том что я могу быть похоже на человека которого я боялась меня ужаснули… поступать как? Спросила я у голоса уже сдавшись что то отрицать.       Так же, творить ужасные вещи. У тебя же нет друзей, но ты общаешься с людьми чтобы использовать их. Конечно это не сравнится с убийствами, но ты поступаешь плохо и продолжаешь жить и даже сейчас, Том придет, и ты ему улыбнешься так будто не избила до полу смерти своего брата.              Том приближался. Его идеальное лицо, тёмные глаза, которые видели слишком много. Его шаги звучали ровно, размеренно. Ни тени сомнения. Ни тени страха. Он шёл по этому коридору так, будто весь мир принадлежал ему. Я уверена, он убивал. Но он здесь, жив. Значит и я могу так же жить.       Мы чем-то похожи пронеслось в голове. скорее как сомнительное утверждение.       Я ждала, что это осознание обожжёт. Что меня вывернет наизнанку отвращения. Что я захочу убежать, смыть с рук кровь, спрятаться в комнате и никогда не выходить. Ничего не произошло.       Внутри было пусто. И тихо.       Я стояла и смотрела, как Том идёт ко мне, и чувствовала только одно: спокойствие. Я отпустила руки и начала вытирать намокшие глаза       - Неужто меня ждёшь? — спросил Том, поравнявшись со мной. Его голос был мягким, притягательным. На губах играла тень улыбки.Я посмотрела на него. пытаясь скрыть свое лицо. А затем просто улыбнулась       По-настоящему. Без фальши. Без холодного расчёта. Просто искренне, хоть это и была нервная, уставшая улыбка. Так, как не улыбалась никому и никогда.       Он замер на долю секунды. Я заметила это лёгкое напряжение в плечах, быстрый взгляд, которым он попытался прочитать меня.       Но я уже выстроила стены. Толстые, высокие, непроницаемые. Он ничего не увидит.       - Да, Том - сказала я - Тебя.       В моём голосе не было сарказма. Не было вызова. Была только правдаЯ ждала тебя, сказала я единственного, кто не отвернётся, когда узнает, кем я стала.       Он не ответил. Только чуть склонил голову, рассматривая меня так, будто видел впервые.       Мы пошли рядом.       В Хогвартсе который тонул в мягкой вечерней темноте, словно укрытый невидимым покрывалом тишины.. Каменные стены медленно остывали после дня, отдавая прохладу, а в узких окнах загорались редкие огни — тёплые, золотые, будто чьи-то тихие мысли.       Ветер едва касался башен, проходил сквозь арки и галереи, не нарушая покоя, а лишь напоминая, что мир за пределами замка всё ещё существует. Озеро лежало гладкое, как зеркало, отражая звёзды, которые одна за другой появлялись в глубине неба.       Не было ни страха, ни винный за тем кем я стала.       И я наконец приняла себя.