Ты убьешь меня если остановишься

Посвящается всем читателям, поставившим лайки на прошлые части. Спасибо ☺️ ——————————————- POV - Тимми Готовить для Арми было волнительно. Раньше Тим этого не делал — кроме единственного раза, когда Арми остался у него в Нью-Йорке. Утром Тимми пытался пожарить яичницу, но они всё время целовались, и в результате яйца на сковороде были забыты, и безнадёжно подгорели. Господи, как же давно это было. Их дороги разошлись в разные стороны, и теперь было странно и непривычно находиться с НИМ в одной комнате. Даже в одном городе. — Ты давно вернулся в ЛА? Я слышал, ты… — начал Тимоти и осёкся. «Я слышал, ты жил на Кайманах и продавал туристам таймшер… потому что облажался в Голливуде и ролей больше не давали» — разве это он хотел спросить? Фак. — Я вернулся в июне. Лиз с детьми купила здесь дом, и мне не было смысла оставаться на Кайманах. Теперь я могу видеть Харпер и Форда каждый день, возить их в школу и на тренировки. Недавно Харпер получила медаль на соревнованиях по танцам. Показать? — Конечно. Тимми подошёл ближе и наклонился над телефоном. — Какая она взрослая. Сколько ей? — Одиннадцать. — Я помню Харпер малышкой. Передай ей привет. — Обязательно. Она всем подругам в школе рассказала, что знакома с Тимоти Шаламе. — Думаю, это я скоро буду всем рассказывать, что знаком с Харпер Хаммер. Арми был так близко, что Тимоти чувствовал его запах. Родной, мужской, без примеси парфюма. С горечью Тим отметил, что тело всё ещё реагирует на него. — Могу я предложить тебе пиво? Безалкогольное, — уточнил Тим. — Не откажусь. Ты не стесняйся пить при мне, у меня нет зависимости. — Почему тогда ты в терапии? — Потому что под алкоголем или наркотиками я принимаю неправильные решения, о которых потом жалею. Арми улыбался, но глаза его были серьёзными. Тимоти был рад возможности выйти за банкой пива — лишь бы не видеть этих печальных голубых глаз. Жалость. Это последнее, что он хотел бы чувствовать по отношению к Хаммеру. Тимми не любил жалеть людей: будто, испытывая жалость, ты признаёшь, что человек — жалок. *** Спустя примерно час Тимоти сыто улыбнулся, демонстративно открывая банку колы под барабанную дробь, которую Арми выбивал ладонями по столу. Он с наслаждением сделал большой глоток и поморщился от пузырьков газа. Кажется, Хаммер всё-таки признал, что Тимми способен приготовить что-то сложнее яичницы. — Ну и кто теперь папочка? — дерзко спросил Тим, вскидывая бровь. — Не дорос ещё! — парировал Арми, бросая в него смятой салфеткой. Они сидели на открытой веранде с видом на вечерний Лос-Анджелес. Дневная жара спала, и воздух пах цветущими азалиями. — Нет, признай, я сделал тебя, чувак. Так и скажи: «Ты жаришь стейки лучше меня, Тимоти». Тим упивался своим кулинарным триумфом. — Ты просто плохо помнишь мои стейки, — сопротивлялся Хаммер. — О нет, прекрасно помню. Когда ты их подавал, они всё ещё мычали и пытались убежать из тарелки. Тимми так заливисто расхохотался, что едва не скатился с кресла. — Ну ты напросился! Арми вскочил и схватил его за руки, подбираясь к рёбрам. Тим взвизгнул, как девчонка, пытаясь вырваться, но было уже поздно. Руки Арми были повсюду: бока, живот, подмышки. Тимми брыкался и бодался, как козлёнок, но толку от этого было мало. Если Арми что-то начинал, остановить его было невозможно. — Блядь, Арми, хватит... мне больно... — кричал Тим сквозь смех и слёзы, чувствуя, что больше не выдержит этой пытки. Но Арми уже вошёл в раж. Несмотря на отчаянное сопротивление, он вдавил Тимми в кресло, перехватил его за ногу и принялся щекотать босую ступню. — Иди нахрен, Хаммер! Тимми угодил кулаком ему в бок и попытался вырваться, отчего они оба рухнули на пол. Воздух выбило из лёгких Тимоти, когда Арми на секунду оказался сверху. Сердце пропустило удар. Тимми замер. Их взгляды встретились, и Арми отступил. Добровольно капитулировал. Убрал руки и сел рядом. Тимми лежал на полу, тяжело дыша. Его тело всё ещё помнило прикосновение больших горячих ладоней. — Ты жаришь стейки лучше меня, Тимоти, — произнёс Хаммер, доставая из кармана смятую пачку сигарет. — Я хотел бы, но это не так, — прошептал Тимоти. — Можно мне сигарету? Они закурили, сидя на полу. Веселье улетучивалось вместе с сигаретным дымом. Они снова были чужими людьми, сидящими плечом к плечу на полу веранды. Глядели в пустоту. Каждый думал о своём. Тимоти накрыло воспоминанием. — Дежавю... Арми кивнул и выпустил тонкую струйку дыма. Это было во время съёмок «Красивого мальчика». Тимоти прилетел из Сан-Франциско в Лос-Анджелес всего на сутки и остановился на ночь в резиденции Хаммеров. Лиз с детьми были в отъезде, и вечером на заднем дворе дома собрались друзья. Несколько месяцев Тим сидел на жёсткой диете. Для роли ему нужно было сбросить десять фунтов с и без того худого тела, чтобы проступили рёбра и позвоночник. Он следовал всем рекомендациям диетолога и чувствовал себя вполне сносно, но в тот вечер ему хотелось расслабиться. Арми с Тайлером затеяли игру под названием «Накорми Шаламе», и к концу вечера Тимоти едва мог дышать от количества съеденного и выпитого. Ему казалось, что ничего вкуснее стейков, приготовленных Арми, он в жизни не ел. Ему было хорошо и спокойно в компании друзей Хаммера, несмотря на разницу в возрасте. А может, просто хорошо оттого, что ОН был рядом. Это мог бы быть обычный дружеский вечер у бассейна, если бы они случайно не остались в доме вдвоём. Если бы не начали дурачиться, отбирая друг у друга какую-то безделушку. Если бы Арми не схватил его за тощие бока и не начал щекотать до искр из глаз своими огромными руками. Совсем как сегодня. А потом Хаммер вжал его в стену, наваливаясь всем телом. Искал губами его губы, сжимал до боли худые плечи, стонал в открытый рот: — Тиииим И Тимми сдавался, подчинялся, дрожал и целовал в ответ. Это мог бы быть просто дружеский вечер. Но в какой-то момент они нарушили свой негласный договор оставаться друзьями.  Ни в первый и ни в последний раз. Тайлер зашёл в дом сказать, что все расходятся, и объятия Арми разомкнулись. Но сердце Тимми ещё долго билось где-то под самым горлом. Ночью, лёжа в кровати гостевой комнаты, он услышал за дверью тихие шаги и короткий стук. Тимоти забыл, как дышать. На цыпочках подошёл к двери и замер, как маленький тревожный зверёк. — Тимми, ты спишь? — тихо спросил Арми. Тим молчал. Единственной преградой между ними была незапертая дверь. — Тимми… Тим молчал. Схватил ручку двери влажной ладонью. Он услышал тяжёлый вздох за дверью и почувствовал, как дрогнула ручка под чужой ладонью. Все его существо рвалось вперёд — открыть, броситься в проём, обхватить мужчину руками и ногами, и дать то, за чем он пришел. Здесь, в доме его семьи.  В ту ночь никто из них так и не решился открыть дверь. Тим тихо плакал — горько и беззвучно, сжимая в темноте холодную дверную ручку. POV — Арми — Дежавю, — повторил Хаммер. Он никогда не говорил Тимоти, что тогда, стоя перед дверью, принял два важных решения. Первое — подать на развод. Отношения с Лиз давно дали трещину, а попытки спасти брак появлением второго ребёнка лишь усугубили ситуацию. После очередной ссоры Лиз три дня назад уехала, забрав детей. Второе — отпустить Тимми. Арми знал, что парень его слышал. Более того — он почти физически ощущал его присутствие за дверью. Желание было настолько мучительным, что отзывалось болезненным напряжением во всём теле. Ему хотелось распахнуть дверь, подхватить на руки своего желанного мальчика и любить его со всей страстью и нежностью на которую был способен. Но дверь так и не открылась. Это был выбор Тимоти. И тогда Арми решил отпустить. *** Хаммер поднялся, затушил окурок в пепельнице. Подошел к краю бассейна, коснувшись ногой прохладной воды. Нужно было увеличить дистанцию. Он слишком хорошо знал, что бывшим иногда хватает одной искры. Одного взгляда. Одного общего воспоминания чтобы проснуться утром в одной постели. У него почти год не было секса — обязательное условие секс-терапии. И сейчас он оказался слишком близко к той красной линии, которую нельзя было переступать. Тимми отправил окурок следом и встал рядом. — Хочешь искупаться? Арми покачал головой. — Нет, Тим. Мне пора. Спасибо за этот вечер. — И тебе, — растерянно ответил Тимоти. Впервые за весь вечер Арми позволил себе смотреть на него долго и открыто. Изучал знакомое до боли лицо, такое родное и вместе с тем неуловимо изменившееся. «Как сильно изменился взгляд», — подумал Хаммер. — «Из него ушла радость». — Можно я спрошу тебя о чём-то личном? Арми до сих пор не знал, как заговорить о том, что тревожило его все эти годы. Но лучше сейчас, чем никогда. — Ты меня ненавидел? Тимми смотрел внимательно и серьёзно. Его ресницы дрогнули. — Да. Вздох вырвался из груди Арми. Он боялся этого больше всего. — Тимми, я хотел тебя защитить… — Ты вышвырнул меня из своей жизни, как котёнка. Голос Тимоти звучал спокойно. Почти без упрёка. Сердце Арми оборвалось, билось где-то в животе тяжелыми и глухими ударами. «Он меня НЕНАВИДИТ?» — Моя жизнь разваливалась на куски. И я сделал единственный выбор, который тогда казался правильным. Я не хотел, чтобы всё это дерьмо коснулось тебя. Тимоти грустно улыбнулся и по-дружески хлопнул Арми по плечу. — Я в порядке. Приятно знать, что мы расстались из лучших побуждений. — Тимми, пожалуйста... — Арми, что было, то прошло. Тебе не за что извиняться. Давай не будем всё усложнять. Они молча дошли до двери. — Увидимся ещё? — спросил Арми. — Я улетаю в Мексику. Потом в Париж и Рим. Вернусь только к «Оскару». — Оставишь свой номер? Тимоти отрицательно покачал головой. — Береги себя, Армз. — Ты тоже, Тимми Тим… По дороге домой, проезжая сквозь ночные улицы Лос-Анджелеса, Арми думал о том что потерять Тимми была его самая большая ошибка. Раньше он боялся, что мальчик никогда его не простит. А сейчас, точно зная ответ, он был рад. Пусть ненавидит.  ————————————————— На сегодня все. Продолжаем историю?