Ты убьешь меня если остановишься

Всем привет!  Продолжаю историю для всех, кто ждал.  Я сейчас в маленьком Итальянском городе Крема, где снимался фильм «Назови меня своим именем». Передаю привет всем Чармис! _________________________ Надеюсь, читатель простит мне непоследовательность повествования, но эта глава перенесёт нас в прошлое — в маленькую квартиру на Манхэттене, во времена промо-тура «Назови меня своим именем». Тогда Тимми изо всех сил старался казаться весёлым, а Арми, мрачный, как туча, бросал на него взгляды, от которых самому становилось не по себе. С той ночи в доме Хаммеров, когда ни один из них так и не открыл дверь, прошло два месяца. За это время они виделись несколько раз — на интервью, пресс-конференциях, фотоколлах. Они улыбались, шутили, перебивали друг друга, отвечали на вопросы журналистов, но ни разу не заговорили о случившемся. POV — Арми Арми умылся холодной водой и поднял взгляд на своё отражение в настенном зеркале. На него смотрели глаза загнанного зверя, посаженного на цепь. Он выдавил на палец зубную пасту и кое-как почистил зубы. В пластиковом стаканчике возле раковины стояла одинокая щётка Тимоти. Арми взял её в руку, зачем-то поднёс к лицу. Понюхал. Мятная. От внезапного, почти болезненного желания сунуть эту щётку себе в рот, а потом незаметно спрятать в карман, он разозлился на самого себя и резко поставил её обратно. Опустив крышку унитаза, Арми сел, глядя на предательски дрожащие кончики собственных пальцев. За дверью слышался Тимоти. Он ходил по квартире — должно быть, открывал холодильник, доставал новую бутылку холодного «Гиннесса», шлёпал босыми ногами по деревянному паркету, что-то ронял, поднимал, снова куда-то шёл. Но прежде всего — ждал. Арми. И разве не за этим он сейчас здесь? Он покрутил на пальце обручальное кольцо. День выдался слишком насыщенным. Утром Арми прилетел в Нью-Йорк, а потом весь день крутился как белка в колесе: фотосессия для People, интервью на радио, бесконечные вспышки камер. Всё те же вопросы про единственную репетицию. Всё тот же рассказ о том, как Лука заставил их целоваться на траве, а потом просто ушёл. Слишком много шуток ни о чём. Слишком много смеха. Слишком весёлые глаза Тимми, которые потухли, едва они сели в такси, словно кто-то выключил в них свет, как в карманном фонарике. Тимоти отвернулся к окну и всю дорогу молчал. Он должен был выйти первым, но за квартал до дома вдруг серьёзно спросил: — Хочешь зайти? — Я хотел бы, — одними губами ответил Арми. И тут же устыдился собственной неуверенности. Хотел бы… Зашёл бы… Разве не так он всегда жил? Под девизом: бери от жизни всё, что хочешь, а о цене подумаешь потом. Арми перевёл дыхание. — Я хочу зайти, Тим. На этот раз его голос прозвучал твёрдо. Они отпустили такси, купили пиво в магазине напротив и поднялись в квартиру Тимоти — не ту, где жила его мать, а в новую, которую он наконец смог себе позволить снимать самостоятельно. Квартира оказалась такой же крошечной. И всё же Арми казалось, что он точно знает, зачем здесь оказался. Словно та дверь, разделявшая их молчаливой преградой последние два месяца, вдруг распахнулась настежь. Хочешь зайти? И сердце подпрыгнуло, ударившись о грудную клетку, как птица, готовая вырваться на свободу. Хочу. И вот теперь он сидел, сжавшись, в тесной ванной комнате, всё так же перекатывая на пальце обручальное кольцо. Одна ночь. Утром самолёт в Лос-Анджелес. Арми поднялся. Снял кольцо с пальца и положил его на край раковины. Вымыл руки. Подумал, что ещё не поздно попрощаться, выйти за дверь и не усложнять. Но разве не за этим он здесь? Чтобы сделать всё ещё сложнее. И одновременно — впервые за долгое время — сделать всё проще, чем когда бы то ни было. Арми вышел из ванной. Тимоти сидел на краю кровати, ссутулившись, словно вся тяжесть долгого дня лежала у него на плечах. Он смотрел в окно — на алеющий закат над Гудзоном, на солнце, плавившее оконные стёкла небоскрёбов. Видел ли он сейчас всю эту красоту или просто смотрел перед собой, погружённый в собственные мысли? Тимоти не пошевелился и не отвёл взгляда от окна, когда Арми подошёл к нему. Он был так прекрасен — этот усталый, хрупкий мальчик с грустными глазами. Я не смогу уйти, подумал Арми. Не смогу. Даже если он прогонит меня. Даже если прикажет. Арми опустился на пол у его ног, прислонившись спиной к кровати. Запрокинул голову, касаясь виском его руки. Тимоти вздрогнул и посмотрел на него. В его глазах стояли слёзы. Арми застыл. В следующую секунду Тим сорвался с места. Соскочил с кровати и оказался у Арми на коленях. Руки Арми взметнулись от неожиданности, не зная, что делать. — Тимми… Но Тимоти сам обвил руками его шею и прижался к нему ласковым котёнком, без слов давая разрешение обнимать и гладить себя. — Я только хочу поцеловать тебя, — прошептал он. — Можно? — Я бы очень этого хотел, — так же тихо ответил Арми. Тимми взял лицо Арми в ладони, словно что-то дорогое и хрупкое. Большими пальцами провёл по щекам к вискам. Его глаза были похожи на аквариумы, доверху наполненные непролитыми слезами, в зелёно-золотистой глубине которых метались рыбки-зрачки. — Я только поцелую, — повторил он, накрывая губы Арми своими. Арми сдался, позволил ему вести. Робко. Нежно. Медленно. Глядя глаза в глаза. Он обнял Тимми, притягивая к себе, позволяя снова и снова возвращаться к его губам. Поцелуй становился всё глубже, влажнее, с соленым вкусом слёз, скатившихся из глаз Тимоти. Ты убьёшь меня, если остановишься. Их губы и языки сплетались в древнем, как мир, танце любви, а тела прижимались всё теснее, хотя казалось, что ближе уже невозможно. Тимоти разорвал поцелуй, запрокинул голову Арми на край кровати и принялся исследовать губами каждый дюйм его шеи. Оттянув вырез свитера, он коснулся языком ямочки между ключицами. Что ты делаешь со мной, Тимми? Арми пробрался руками под худи, затем под футболку и сжал ладонями худую спину, почувствовав под пальцами выступающие рёбра. Потом потянул вверх ставшую вдруг лишней одежду. Тимми тихо охнул от неожиданности, но поднял руки, позволяя стянуть с себя футболку и худи одним рывком. Его дыхание сбилось, словно он только что взбежал по лестнице на последний этаж. Пальцы Тимоти попытались освободить Арми от свитера, но выходило у него плохо, и Арми снял его сам. На мгновение Тимми засуетился, поднимаясь на ноги. Его губы дрожали, будто он хотел сказать что-то важное, но слова так и не сорвались. Арми встал следом, взял Тимоти за плечи, успокаивая, и они стояли молча, глядя друг другу в глаза. Если я значу для тебя так же много, как ты значишь для меня, не останавливайся, Тимми. Если ты остановишься, ты убьёшь меня. Тимми дышал часто и неровно, как рыбка, выброшенная на горячий песок, пока его пальцы блуждали по груди Арми. Он придвинулся ближе и уткнулся носом в ключицу. Руки Тимоти опустились вниз, расстёгивая ремень и молнию джинсов Арми, снимая их вместе с бельем.  Арми стоял перед Тимоти обнаженный, пока тот справлялся с остатками своей одежды. Они были так близко, что чувствовали горячее дыхание друг друга. В тишине комнаты можно было услышать как бешено бьются их сердца. Арми лёг на кровать. Тимоти последовал за ним — молча, безропотно — лег сверху.  Когда их тела прижались друг к другу, они оба выдохнули с облегчением.  Это было возвращение домой. Арми притянул Тимоти к себе и поцеловал. Мой. Мой. Мой. Стучало сердце. Мой. Это слово текло по венам, пульсировало в висках, кружило голову. Мой. Он целовал и крепко прижимал к себе мальчишку. А тот жадно глотал воздух в коротких паузах между поцелуями и тихо стонал: — Арми… а… а… Арми… Они только целовались. Но сейчас именно этого было достаточно. Тот, кого он любил, тот, кого он так мучительно долго желал, сейчас был рядом с ним. В его объятиях. Такой близкий, настоящий, готовый на все. Арми лишь крепче обнял Тимоти, увлекая его в долгий, полный чувства поцелуй. Потом он положил ладонь на поясницу Тимми, притягивая его ещё ближе. Этого было достаточно, чтобы ощутить, как тепло разливается по телу, поднимаясь к груди. Тимми крепко сжал тонкими пальцами плечи Арми. Они вдруг перестали целоваться и только тяжело дышали открытыми пересохшими губами, соприкасаясь лбами и двигаясь в одном ритме. Арми немного раздвинул ноги, чтобы удержать Тимоти ближе к себе. Он чувствовал, как горячие волны удовольствия накатывают на него снова и снова. Тимми. Он весь превратился в оголённый нерв, прижимая к себе Тимоти сильнее и сильнее. Я умру, если ты остановишься. Арми часто задышал, судорожно сжимая бедра Тимми, проваливаясь в бездну. — Арми, — вскрикнул Тимоти, следуя за ним.  Тело Тимми всё ещё вздрагивало, а голова уже безвольно опустилась на плечо Арми. И тот обнял своего мальчика, гладя его по спине и чувствуя, как тепло разливается между ними. POV - Тимми Тимоти, затаив дыхание, смотрел, как Арми вытирает его живот влажным полотенцем. Лежать перед ним голым сейчас, при свете ночной лампы, было неловко. Хотел ли Арми этой близости? Или это он, Тимоти, подтолкнул его? Обезоружил своими предательскими слезами? Заставил себя жалеть, а не хотеть?.. Эти мысли были невыносимы. Арми отнёс полотенце обратно в ванную, вернулся и сел на кровать. Он сейчас уйдёт, понял Тимоти. Уйдёт. И как раньше уже не будет. — Ты как? — спросил Арми. — В порядке, — пожал плечами Тим, стараясь не встречаться с ним взглядом. Повисла пауза. Арми поднял с пола джинсы, достал телефон, посмотрел на время. Потом — на Тимоти. — Пожалуйста, останься, — тихо попросил Тимоти, надеясь, что это не прозвучало как мольба. — У меня самолёт утром, — Арми положил телефон на тумбочку. — Значит, тебе нужно идти? Глаза снова защипало, но Тимоти взял себя в руки. Никаких слёз больше. Арми наклонился к нему и чмокнул в нос, как щенка. Потом — в губы. В подбородок. Тимоти фыркнул и отвернулся. Он, блядь, сейчас уйдёт. Улетит в свой сраный Лос-Анджелес. — Это значит, что я встану очень рано, но постараюсь тебя не будить, — сказал Арми, по-хозяйски откидывая одеяло и забираясь в кровать. Сердце Тимоти сделало кульбит. Целая ночь. У них есть целая ночь. А дальше — будь что будет. *** Голова Тимоти лежала на груди Арми. Они тихо разговаривали обо всём и ни о чём, целовались. Арми гладил под одеялом бок Тимоти тёплой рукой. Было немного щекотно, но больше приятно. Тимоти водил пальцем по левой ладони Арми, по пальцу с татуировкой и вдруг заметил: — Ты снял кольцо? — Снял. Когда мыл руки. Он снял кольцо, потому что знал, что останется? Потому что так поступают все мужья, изменяющие своим жёнам? — Тимми, мне нужно тебе кое-что сказать, — осторожно начал Арми. Тимми словно окатило холодной водой. Он весь сжался, вдруг испугавшись того, что сейчас скажет Хаммер. Плохое или хорошее — не важно. Сердце трепетало, как пойманная птица, и Тимоти смог только кивнуть и поднять на Арми глаза. — Я попросил развод. Тимоти вздрогнул. — Из-за меня? — Нет, — Арми поцеловал его в лоб. — Это моё решение. Ты многого не знаешь. Но так будет лучше… для всех. — А Лиз? — Просила пока не афишировать. Сказала, что подумает. Поэтому я ношу кольцо. Тимоти не знал, что ответить. Он всё равно чувствовал свою причастность к этому, особенно сейчас, лёжа с Арми в постели. — Мне жаль, — только и смог сказать он. — Всё в порядке, — грустно улыбнулся Арми. — Я просто знаю, о чём ты подумал. — Не знаешь, — хмыкнул Тимоти, стыдливо опуская глаза. Арми приподнял его лицо за подбородок и посмотрел прямо в глаза. — Тимми, я не могу ничего тебе пообещать. Не могу просить тебя ждать, пока разберусь со своим браком. И не хочу предлагать тебе тайные встречи, потому что ты достоин большего. Но я хочу, чтобы ты знал: ты очень важен для меня. И все что между нами происходит тоже…. Тимоти кивнул. Счастье сидело внутри него пушистым котёнком. Руки Арми были тёплыми и родными, а до рассвета оставалось ещё шесть часов. ———————————————- На сегодня все. Читаете дальше?