82 ляма, семь потрясений и одна конфетка

      юнги грубо вели за цепочку на шее сквозь толпу оголодавших по строптивым кискам мужчин. было темно, но знакомые и незнакомые взгляды облизывали каждый сантиметр нагого тела.       на самом деле, юнги редко соглашался выступать в роли игрушки по вечерам закрытых вечеринок. обычно, он стоял за баром, или был тем самым ведущим, что выводил и представлял очередного счастливца жаждущему народу, а после наблюдал за безопасностью процесса и соблюдением правил.       его обожали, и он знал, что его репутация среди постоянных гостей была безупречной. и потому, давать разрушать своё тело каждый вечер сделало бы их пресыщенными. юнги заботился о них, не остужая заинтересованность своими нечастыми появлениями, ведь его ждали с нетерпением. и на самом пике он отдавал всё, что они жаждали получить.       не его бы железная воля, он бы трахался бесплатно без разбору каждый ёбаный день, как самая грязная и опущенная шлюха на свете. и может быть, подобный день настанет совсем скоро. вдруг он от этого станет только счастливее.       чонгук, парнишка-ведущий на сегодня, дёрнул его на невысокий пьедестал и с дьявольской ухмылкой обвёл зал взглядом.       юнги его в тайне недолюбливал, в виду того, что чонгук постоянно сравнивал его с собой, будь то красоту тела, или же единоличное влияние на процветание данного заведения. ведь тут юнги выигрывал по всем фронтам. но ещё, чонгук каждый раз устраивал между ними какую-то непонятную гонку за безликими хуями, мол, кому больше перепало. конечно же, чаще перепадало чонгуку, который участвовал в оргиях минимум по два раза в неделю. и хоть тут младший преуспел, но всё же не от хорошей жизни — за юнги всегда платили в четыре раза больше, вот чон и бесился, за спиной поливая того грязью. обычно, юнги просто не обращал на надоедливое жужжание никакого внимания и закатывал глаза, как только младший открывал рот.       но такова была часть его приятно-неприятной работы.       зазвучали аплодисменты. его встречали с восторгом и предвкушением, практически выстраиваясь в очереди из уже стоящих членов.       — привёл вам долгожданную сладость!       юнги улыбнулся мужчинам и встал к ним спиной, являя перевязанные сзади руки и свою миленькую попку, чтобы чонгук мог наглядно всё объяснить.       — сегодня вы будете веселиться с этой конфеткой по особым правилам! он сам их придумал, поэтому прошу послушать и отнестись серьёзно к каждому слову.       и пусть чонгук был тем ещё гадом, но заводить толпу своим самым соблазнительным голосом умел крайне искусно. ему внимали беспрекословно.       — как вы можете заметить, на этой желанной вами всеми заднице есть чёрные и красные предупреждающие надписи. вход сюда закрыт для всех, только сладкая киска.       юнги прогнулся и продемонстрировал все слова, которые чонгук выводил маркером на его теле десять минут назад в гримёрке. мужчины в зале расстроенно повздыхали, но продолжили слушать.       — но это не значит, что вы не получите ничего. в самом конце, конфетка сама выберет одного из вас, кто сможет трахнуть её в анал, поэтому вам придётся хорошенько постараться.       чонгук громогласно шлёпнул юнги по одной из половинок и оттянул в сторону, показывая влажную ничем не прикрытую дырочку подготовленного ануса. юнги покраснел в противовес толпе, которая на это действо только засияла и засвистела.       — эта конфетка наверняка будет умолять вас трахнуть её во все дырки разом, но поддаваться чревато, до особенного сигнала от юнги вы не должны трогать анал. но вот вам ещё одна задумка этой хитрой конфетки. если не удержите своё желание, то будет действовать простое правило — одно проникновение в задницу и вы платите один миллион. не важно, палец это, язык, член, рука или что ещё. и если вы выйдете из этой дырки, и вновь зайдёте, то это будет уже два миллиона. потому, следите внимательно за утекающими денежками, камера наверху всё пишет.       мужчины одобрительно взглянули на красную точку прямо над чонгуком и вновь вернули всё внимание юнги, который с нетерпением ожидал своего звёздного часа.       — на этом важная информация закончилась. вы можете приступать к веселью! юнги, удачи.       чонгук дерзко взглянул ему в глаза, снимая с его шеи цепочку, и ушёл в сторону бара на место обзора всего представления.       наконец, юнги остался один.       он сладко улыбнулся и тут же был опущен на колени, чтобы разогреть всех желающих своим ртом.       первый же член выбил из глаз слёзы, начиная трахать его тесное горло. юнги зажмурился и захныкал от долгожданного удовольствия. уж очень он соскучился по чувству крайней наполненности.       его губы мягко обхватывали бесконечное множество солёных головок, язык точечно вылизывал выпирающие венки, нос прижимался к лобкам, когда он брал максимально глубоко. некоторые опускали его к яйцам и юнги вылизывал их со всей самоотдачей. настолько, что под ним образовалась лужица из капающей естественной смазки. не выдерживая, кто-то развязал ему руки, и под конец разогрева он обрабатывал сразу по три ствола, блестя глазами и мокрым подбородком.       толпа немного разрядилась, кто-то ушёл к бару, а кто-то сел наблюдать издалека, решив принять участие чуть позже. конфетка в любом случае достанется сегодня всем.       юнги подтащили к одному из столиков и опрокинули на спину, раздвинув ноги. его ещё нетронутая за вечер киска текла ебучим водопадом и юнги мог поспорить, что любое прикосновение сейчас доведёт его до мгновенного оргазма.       несколько рук оглаживали возбуждённое тело, пока кто-то укладывал ладони ему на бёдра, чтобы удерживать его в одном положении.       когда горячий язык прикоснулся к нему там, юнги с сорванным громким стоном выгнулся и кончил.       это было так хорошо, что он продолжал скулить и дрожать от каждого движения. его вылизывали с упоением и юнги отдавался в ответ всем телом, извиваясь от удовольствия и чувствительности.       а затем он почувствовал проникающие внутрь пальцы, что надавили на переднюю стенку. юнги замотал головой, когда давление стало слишком невыносимым, и с отчаянным криком засквиртил.       толпа заохала от увиденного.       юнги тихо ронял слёзы на пол — в его нуждающуюся мокрую пизду заталкивали пальцы, чтобы выдоить остатки сквирта, и резко их выдёргивали, шлёпали по набухшим складкам и растирали бусину клитора.       он уже был таким чувствительным.       закрыв покрасневшее от эмоций лицо рукой, он лежал, всхлипывая, а пальцами второй держался за стол, словно мог в любой момент упасть. казалось, что это длится уже вечность. собственное тело ощущалось одновременно и натянутой, и порванной струной.       совсем скоро его дрожащие ноги осторожно уложили на плечи и теперь просто целовали в пульсирующую от пережитого оргазма киску.       когда он всё же поднял голову, толпа зааплодировала для него, благодаря за невероятную красоту представления. то, как его купали в любовных взглядах, заряжало на новые свершения.       юнги прерывисто выдохнул, уверенно сполз со стола и вернулся в центр комнаты. молча вставая на колени и опираясь на плечо, он завёл обе руки назад, максимально разводя ягодицы, выставив свои розовые влажные дырочки всем напоказ.       кто-то смачно выругался и решительно бухнул ладонью по столу.       надписи на его теле предупреждали, но, кажется, многим было на них всё равно. самые преданные постоянники слишком соскучились, а новые лица готовы были платить за всё, лишь бы не пропустить и ухватить такую прелесть.       игнорируя готовую сегодня на всё киску, к его аналу прижалась сочащаяся головка. юнги неверяще ахнул и потёрся о неё, раскрывая дырочку сильнее.       было ощущение, что все затаили дыхание и даже барная музыка стихла. юнги не видел чужие лица, но чувствовал нутром, что сейчас на него смотрят абсолютно все.       хлюпающий звук входящего в его приоткрытое отверстие члена заставил юнги гореть от испытываемого чувства стыда — чонгук тоже смотрел.       уши пылали, а первый миллион уже был в его кармане.       сладкое чувство наполненности быстро накрыло юнги с головой и, под сдавленный стон обедневшего на лям мужчины, он сам заскользил жадной дыркой по его члену, прогибая спину. это было самое желанное ощущение на свете, он опустился до упора, растянув края более толстым основанием, и застыл, тяжело дыша.       руки всё ещё придерживали ягодицы, когда мужчина задвигался, не до конца выходя, плавно заскользив внутрь вновь, набирая размеренный темп. юнги быстро привык к размеру и теперь сладко стонал. ведь его ахуенно ебали в задницу и он был богат.       не хватало лишь оргазма для полного комплекта. и он его получил, как только его задолбили с двойным усердием, растрахивая ненасытную дырочку.       с гортанным стоном обмочив свои бёдра, юнги обессиленно сбросил с задницы руки и покорно дождался, пока мужчина кончит внутрь.       с ещё более развратным чавкающим звуком из него вышли и хваляще похлопали по ягодице. красная дырочка выделялась на фоне бледной кожи и была зазывающе открыта. юнги хлюпнул ей ещё пару раз, застонав от пустоты.       едва он успел подняться, как его тут же усадили лицом к лицу на мужчину за ближайшим столом. юнги дразняще потёрся киской об огромный член и насадился на него, сведя в сладкой истоме лопатки.       это сносило крышу. его бёдра оглаживали большими руками, а губами выцеловывали открытую шею. член же распирал его внутри так идеально правильно, что вынести всё и сразу было пыткой.       и когда в нём задвигались на этот раз, юнги, после двух недавних крышеуносящих оргазмов, отключился окончательно.       пизда текла, заливая соками чужой пах, а член с силой, как поршень, подкидывал его вверх, входя максимально глубоко. кто-то пристраивался сзади, и как-то в обеих его руках оказались ожидающие ласки стволы.       до обратного включения в процесс, он хорошо запомнил лишь два момента.       когда в анал вошёл член, и двойным проникновением они довели юнги до стекающего ручьём пота, пока заставляли дрожащее тело насаживаться вниз киской, а вверх задницей, и работать бёдрами.       после он кончил несколько раз, пока члены сменялись один за одним, растягивая и наполняя его спермой, а заодно и его кошелёк.       и второй, когда кто-то смекнул, что они выбрали не совсем выгодную позу, и его уложили на кого-то спиной, оставляя один толстенный член в его задней дырочке и сменяя только те, что ебали его опухшую от такого огромного количества струйных оргазмов пизду.       юнги очнулся тогда, когда его снова заставили кончить одновременно от пальцев, давящих внутри вагины на ту самую точку, и трахающего его разрушенную задницу члена. он хрипло застонал, осознавая, что посадил голос, и осторожно коснулся подушечками пальцев своих мягких дырочек. он до судорог был сейчас чувствителен.       в попке ещё оставался твёрдый член и юнги аккуратно добавил внутрь один пальчик, а затем второй, с вожделением принимая факт того, как сильно эта дырка открыта и может принять в себя что-нибудь ещё.       член выскользнул и залил её края порцией спермы, а юнги продолжал трахать бархатные горячие стенки пальцами, заталкивая и выталкивая все выделения, разводя ещё большее месиво и скуля от удовольствия.       о завершении его поистине уникального вечера он догадался, когда к нему подошло сразу пять ещё не выдоенных членов. они подарили ему десять миллионов и задел на будущее — поистине сладкий двойной анал, который обычно никто здесь себе не позволял.       это было вишенкой на торте, так как сначала они трахнули его одновременно в каждую из дырочек, и даже руки не оставили свободными, а уже напоследок, заставили его прочувствовать раскрытой для всеобщего внимания натруженной попкой натяжение от каждого дюйма члена, входящего рядом с другим.       он дышал так тяжело, что, казалось, вот-вот снова отключится. он был так наполнен, и спермой, и членами, и эмоциями, что снова заплакал.       они скользили в разном темпе и так глубоко, что юнги всхлипывал каждую грёбаную секунду. а потом они ускорились, тараня его так яростно и пытаясь удержать на месте, что он задёргался от жалящего оргазма и в конвульсиях всё же соскользнул, открывая вид на огромную красную дыру с выпирающими наружу опухшими краями, что зачавкала от судорожных сокращений.       получая за это свои самые громкие овации в жизни, он рыдал, в дрожи не осознавая, что всё уже закончилось.       чонгук, сидя перед ним в гримёрке, после того, как увёл юнги от разомлевшей толпы и позаботился о его теле в душе, глядя прямо в усталые не осознающие реальность глаза, вдруг тихо признался:       — я потёк сразу же после твоих слёз, когда ты в самом начале брызнул ему на лицо, пока тебя вылизывали. я хлопал со всеми, правда. это было поистине красиво. и всё остальное потом тоже. очень.       юнги усмехнулся и продолжал слушать его сквозь пелену неги, растекающейся по вымотанному телу. он полулёжа утопал в диване и не знал, что прошёл уже час. по его мнению всё случилось лишь минуту назад. и он не хотел, чтобы это заканчивалось.       — всё, о чём я думал, так это о том, что я очень хочу поучаствовать в этом всём. быть рядом наравне, принимая столько же в себя, или же пришить к себе чёртов член, чтобы почувствовать тебя, как они все, и раздолбать твою ненасытную дыру.       чонгук шипел от разочарования, а юнги мечтательно смотрел на его лицо.       — я бы опустил тебя настолько низко, что ты бы умолял не вытаскивать из тебя ни дюйма до конца своих дней.       юнги тихо засмеялся.       — ты можешь.       чонгук вскинулся на него с недоумением.       — что?       — ты можешь трахнуть меня, например, кулаком. прямо сейчас.       юнги только-только заметил, что они сидят в полутьме гримёрной комнаты, что за дверью нарастает гром музыки в продолжении вечера, и что он заботливо завёрнут чуть ли не по самую макушку в банный халат.       — ты издеваешься, чёрт тебя дери.       чонгук нервно прищурился, усмехаясь, не веря, и потому юнги распахнул полы ткани, подтягивая на диван оголённые ноги, оставляя чонгука ошарашенно глазеть.       — нет. пожалуйста?       чонгук сглотнул, пытаясь понять его предложение. весь вечер наблюдать за желанным телом и теперь иметь возможность действительно коснуться его в подобном плане будоражило его нутро.       — ты сводишь меня с ума, юнги.       юнги кивает ему и теперь смотрит более осознанно. кажется, он действительно собирается сделать это с чонгуком.       — я не шучу. из всех я выбрал тебя.       говоря это, у юнги сводит живот, а чонгук стонет, возводя голову к потолку.       — сука.       он стремглав бежит снова хорошенько вымыть руки и прихватить с собой бутыль смазки. юнги же, не шевелясь, ждёт его, понимая, что занервничал.       чёрт побери, его собирается отфистить грёбаный чонгук.       через секунду младший возвращается и нетерпеливо пинает стул в сторону, садясь подле юнги на полу и начиная обмазывать левую руку смазкой.       у юнги же дрожит всё тело разом от страха. он через силу задирает ноги ещё выше, к плечам, обхватывая их под коленями. стыд заставляет его лицо пылать, когда чонгук застывает и зачарованно приоткрывает рот, отвлёкшись от своего занятия, жадно пожирая открытый вид его натёртой до красноты разъёбанной дырочки.       юнги дышит и считает выдохи про себя, чтобы успокоить заколотившееся сердце. в следующий раз он отрежет себе язык или, по крайней мере, не останется с этим дьяволом в одном помещении в своём самом разобранном состоянии, чтобы подобные идеи больше никогда не смели стать озвученными.       несколько десятков хуёв почти незнакомых мужчин и ни единой капли стыда против одного чонгука, что собирался трахнуть его даже без члена, и от которого у юнги сейчас случится асфиксия.       видимо, страх отразился на его лице — юнги только сейчас заметил как дрожали собственные губы, из-за чего чонгук унял свою резковатость в движениях и мягко коснулся пальцами бедра, ощущая рубцы от редких растяжек.       — я очень осторожно, я обещаю.       юнги зажмурился от его нежного тона. чёрт подери, в нём всё перевернулось во второй раз. чонгук, видимо, думал, что юнги страшно принять в себя целую ладонь. но юнги было страшно только лишь потому, что это чонгук. и что с чонгуком они делали что-то настолько до дрожи интимное, в полумраке закрытой комнаты, практически не отрывая прямого взгляда друг от друга. это было слишком для юнги. слишком открыто. слишком уязвимо.       чонгук провёл смазанной рукой по его промежности, распределяя смазку и давая насладиться знакомым ощущением предвкушения. юнги раскрыл глаза и попытался замедлить дыхание, дыша неглубоко, вновь считая про себя выдохи, и на автомате двинул руками, чтобы раскрыть края трепещущей дырочки пальцами. он опустил взгляд, с загоревшимися пуще прежнего щеками наблюдая за действительно осторожными действиями чонгука.       младший сосредоточенно жрал его сладкое место глазами, и в какой-то момент наконец огладил стеночки внутри, пуская по телу юнги дрожь от первого соприкосновения. было чуть прохладно от большого количества смазки. незаметно убирая пальцы, чтобы не столкнуться ими с чонгуком, юнги попытался выдохнуть подступивший страх в потолок и вернул внимание обратно.       растянутая дырка раскрывалась для чонгука всё сильнее и сильнее, пока тот продолжал медленно гладить её, наслаждаясь нежностью и мягкостью, что обволакивали его пальцы. он осмелился войти чуть глубже, вставляя сразу четыре и тут же их вытаскивая, заставляя юнги вновь зажмуриться от издаваемого им хлюпа.       — ты такой красивый.       чонгук глянул на его лицо с крошечной улыбкой и продолжил трахать его четырьмя пальцами, стараясь проталкивать их максимально глубоко, из-за чего из юнги вдруг хлынул поток не до конца вымытой спермы. чонгук убрал пальцы и жадно смотрел, как она вытекает, струясь по пульсирующим стенкам. юнги заёрзал от щекочущего чувства и издал прерывистый вздох, несколько раз чавкнув размягчёнными мышцами. от всего происходящего он возбудился до предела и теперь нетерпеливо кусал губы, позволяя чонгуку творить всё, что тому заблагорассудится.       младший добавил смазки на руку и сложил пальцы лодочкой, поднося к подготовленному отверстию. и, зачем то, направил взгляд прямо в глаза юнги, начиная входить, и скользил так мучительно долго, что юнги отчаянно запульсировал дыркой прямо на самой широкой части, чувствуя тепло его движущейся руки, не справляясь со своими грёбанными эмоциями.       его подкинуло в третий раз, когда чонгук вошёл полностью и так и не отрывал темнеющего взгляда от заплаканного вида не знающего куда себя деть юнги.       только теперь юнги осознал, что чонгук и правда оказался в нём. его, блядь, господибоже, рука распирала его дырку так сладко, что одно лишнее движение заставило бы его кончить прямо так.       чонгук всё же взглянул с придыханием на своё запястье, которое плотным кольцом обхватывал собой юнги, и вернул обожаемый взгляд обратно.       — такой горячий внутри.       юнги громко захныкал, понимая, что не выдержит разговор с ним, пока находится в подобном положении. потому он молча сжался несколько раз вокруг его запястья, привыкая, и шатко вздохнул, лишь взглядом умоляя чонгука продолжать.       и чонгук начал крайне медленно и осторожно, один за одним, сжимать пальцы в кулак, а затем разжимать обратно, чувствуя дрожь юнги от бесконечного повторения этих движений. но зато юнги так расслабился и разомлел за эти долгие минуты тягучего тепла, что не заметил, как чонгук потянул обратно уже не пальцы, а кулак.       его дырка издала невероятно громкий чвакающий звук, когда рука чонгука вышла из него. он ощутил пустоту слишком ярко, и понял, что его сладкая, нежная и такая желанная дырочка больше не может закрыться хотя бы на чуть-чуть, привыкшая к толщине запястья чонгука и теперь бесстыдно зияющая.       ещё он ощущал крах где-то глубоко внутри души, понимая, что его привычный уклад жизни за один этот вечер был разрушен в ноль, и что больше он не вернётся к прежнему себе. не когда чонгук смотрит на него так.       рука проникает в него, на этот раз реще, и снова сжимается в кулак. попка засасывает её жадно, издавая мокрые звуки. вторую руку чонгук кладёт на низ его живота, и начинает под льющиеся непроизвольно слёзы юнги действительно трахать его кулаком, продвигаясь с каждым толчком по миллиметру дальше.       прежде чем кулак выдернули из его дыры вновь, юнги с ужасом заметил, как глубоко он в нём был — края растягивались вокруг середины предплечья, и с каждым толчком выворачивались наружу.       на третий раз чонгук вставляет сразу кулак и двигает им так быстро, как только может, и юнги перемалывает на мелкие ошмётки от переизбытка ощущений.       он ревёт навзрыд, не выдерживая, и когда чонгук просто без конца начал выдёргивать и вставлять свой кулак, разъёбывая его пульсирующую в конвульсиях дыру, и надавил второй рукой на место прямо над лоснящейся киской, юнги зашёлся осиплым дрожащим криком в самом лучшем и долгом оргазме за всю свою жизнь.       он залил чонгуку всё лицо и руки, крупно вздрагивая от каждого толчка, и всхлипывал всякий раз от чувства пульсации разверзнутой между ягодиц пустой дыры, успокаиваясь лишь тогда, когда чонгук вновь вставлял в него руку.       он желал, чтобы чонгук действительно не покидал его никогда, и боялся потеряться в этом чувстве.       грёбаный пиздец. как низко он пал сегодня и что с ним будет завтра.       тяжело дыша и успокаиваясь, он посмотрел на чонгука и пережил своё шестое потрясение — чонгук, вытащив кулак, двумя руками раздвинул края анала, громко хлюпающего и разрушенного теперь окончательно, и так знающе по-сучьи ухмыльнулся, что юнги почувствовал себя голым уже будучи таковым.       — ненасытная красавица.       юнги захлебнулся стоном и предостерегающе отпустил ноги, возмущённо шлёпнув чонгука по рукам. этот нахал уже поимел возможность довести его до физического предела, и на сегодня юнги не позволит больше ни одной подобной идее проскользнуть в затуманненную наслаждением голову чонгука. а иначе этот маньяк точно отправит его сознание в небытие. телу юнги достаточно. он насытился, пережив огромный стресс.       кажется, теперь их вражде пришёл явно безоговорочный конец.       юнги сполз ниже, с облегчением ложась на бок, подтягивая колени к себе, чтобы свернуться калачиком, и грозно сверкнул глазами.       — с тебя двадцать лямов.       чонгук с довольным стоном поднялся, разминая затёкшие мышцы и являя обзору юнги промокшие до нитки штаны.       — вот ещё!       — ты сам нарушил правило!       на самом деле, юнги не считал количество проникновений в него от чонгука, сказав, по собственным ощущениям, усреднёное количество. но всё равно, выиграть можно было только один раз, а за остальное, будь добр, плати.       чонгук вдруг посмотрел на него снисходительно, после согласно вздохнул:       — чёртово блядство. ладно!       и, наклоняясь, поцеловал в сладкие тонкие губы.       юнги, целуя его в ответ, принял это седьмое потрясение, счастливо улыбаясь.