Осколки былой радости

      Исчезнувшее — буквально, покинувшее Ад — электричество было тревожным сигналом, но… у них никогда раньше не было такой захватывающей битвы. Возможно, у его коробки с картинками просто впервые случился настолько сильный истерический припадок, не более того.       Аластор хмыкнул, привычно гадая, что могло бы на этот раз разбить все еще прозябающего в тени теледемона. В его состоянии любая мелочь станет триггером, верно? Абсолютно все что угодно может ранить такую душу.       Хм-хм.       Может быть, он поссорился с партнерами? Ви были весьма грубы в последнее время. Как будто им было все равно, что с ним сделает их жестокость.       Нет.       Конечно же нет, они не были такими кретинами. Эта помешанная на собственной сексуализации парочка в жизни бы не подняла руку на Вокса. В противном случае он бы никогда не оставил своего дражайшего друга с ними.

•

•

◦

      Радиодемон замер, дергая ушами, и этим чуть не довел не успевших скрыться окружающих до приступа.       Эти двое действительно в тот день скинули его с пушки и оторвали ТВ-голову, да?       И присвоили себе его компанию.       И прилюдно вышвырнули из Ви.       Аластор знакомым жестом прокрутил посох, мрачно хихикая, и с силой вонзил его в землю, пробивая адское покрытие. Кажется, он немного просчитался.       Снова.       Не стоило так долго тянуть с их забавной традицией. Это было так безответственно с его стороны. Грешник в алом вздохнул, призывая сигнал.       Рога сами собой разветвлялись и тянулись все выше, пока радиодемон искал в бесконечных помехах их общую частоту. Все было таким… неправильным. Олень отмахнулся от скребущего естество беспокойства, подключаясь к каналу.       —> Πⲣυⲉⲙ-ⲡⲣυⲉⲙ, ⲙⲟύ ⲿⲁⲗⲕυύ ⳅⲁⲃυⲥυⲙыύ ⲇⲣⲩⲅ! Я ⲇⲩⲙⲁю ⳅⲁⲅⲗяⲏⲩⲧь ⲕ ⲧⲉⳝⲉ… ⲙ… ⲥⲉύɥⲁⲥ? Δⲁ! Ϲⲉύɥⲁⲥ ⲥⲁⲙⲟⲉ ⲃⲣⲉⲙя, ⲧы ⲧⲁⲕ ⲏⲉ ⲥɥυⲧⲁⲉⲱь?       Передача вышла странной. Она просто растворилась в воздухе, как будто с той стороны к ней никто не тянулся.       Что за вздор.       —> Ηⲩ ⲿⲉ, ⲕⲟⲣⲟⳝⲕⲁ ⲥ ⲡⲣⲟⲧυⲃⲏыⲙυ ⲕⲁⲣⲧυⲏⲕⲁⲙυ, ⲧы ⲿⲉ ⲏⲉ ⲥⲟⳝυⲣⲁⲉⲱьⲥя ⲃⲥⲉⲣьⲉⳅ ⲥⲧⲣⲟυⲧь υⳅ ⲥⲉⳝя ⲟⳝυⲿⲉⲏⲏⲩю ⲗⲉⲇυ? Μы ⲟⲃⲉⲣⲗⲟⲣⲇы! Ηⲩ, ⲃⲟ ⲃⲥяⲕⲟⲙ ⲥⲗⲩɥⲁⲉ ⲧы ⳝыⲗ ⲟⲇⲏυⲙ υⳅ ⲏⲁⲥ. Жⲁⲗь, ⲕⲟⲏⲉɥⲏⲟ, ɥⲧⲟ ⲧⲁⲕ ⲅⲗⲩⲡⲟ ⲡⲟⲧⲉⲣяⲗ ⲉⲧⲟⲧ ⲧυⲧⲩⲗ. И ⲕⲟⲙⲡⲁⲏυю. И υⲙя. Ηⲟ ⲃ ⲧⲃⲟⲉύ υⳅⲃⲣⲁպⲉⲏⲏⲟύ ⲅⲟⲗⲟⲃⲕⲉ ⲃⲉⲇь ⲩⲿⲉ ⲡⲟяⲃυⲗυⲥь ⲙыⲥⲗυ, ⲕⲁⲕ ⲃⲉⲣⲏⲩⲧь ⲃⲥⲉ ⲟⳝⲣⲁⲧⲏⲟ, ⲃⲉⲣⲏⲟ? Я, ⳅⲏⲁⲉⲱь ⲗυ, ⳅⲁⲿⲇⲁⲗⲥя.       Аластор не спеша обводил взглядом опустевшую из-за его устрашающей фигуры улицу, когда наконец заметил одну тревожную деталь.       Абсолютно все экраны были разбиты, и на каждом из них можно было различить пугающе идентичный рисунок повреждений: уродливая рана в центре, словно нанесенная извне, и паутина распространяющихся во все стороны трещин. Похожую картину радиодемону доводилось видеть лишь раз, и тогда восходящий телевизионный грешник был при смерти.       —> Βυⲏⲥⲉⲏⲧ, ⲥⲉύɥⲁⲥ ⲿⲉ ⲟⲧⲃⲉⲧь ⲙⲏⲉ.       В эфире царила какофония помех, словно Вокс вообще в нем не участвовал.       Но почему?       Он… так сильно обидел его?       —> Вυⲏс? Ты ⲃⲥⲉ ⲉպⲉ ⲥⲟ ⲙⲏⲟύ?       Аластор высвободил чуть больше силы, наступая на территорию акульего демона, и с удивлением обнаружил почти мгновенное выравнивание фона.       Какого черта творится с Воксом? Их канал — базовая вещь, примитив, что-то на уровне инстинктов. Как можно умышленно это блокировать?       —> Чⲧⲟ ⲿ, ⲡⲣⲟⲥⲧυ ⲙⲏⲉ ⲙⲟυ ⲙⲁⲏⲉⲣы, ⲏⲟ я ⲥⲟⳝυⲣⲁюⲥь ⲃⲗⲟⲙυⲧьⲥя ⲃ ⲧⲃⲟю ⳝⲉⳅⲃⲕⲩⲥⲏⲩю Бⲁⲱⲏю.

***

      Первое, что замечает Аластор, развоплотившись из теней в привычную форму грешника, это вязкая атмосфера застоя в коридоре, пропитанная озоном и гарью. Он подавляет неуместное чувство ужаса и медленно шествует вперед, покручивая посох в руках и задумчиво напевая. Тем не менее с каждым новым шагом его походка ускоряется, подгоняемая все более различимым чудовищным по меркам технодемонов жаром, а сросшаяся с личностью театральная манера неожиданно отступает.       В личных апартаментах Вокса во все времена царили прохлада и свежесть. Это никогда не было вопросом комфорта — особые условия жизненно необходимы таким, как он.       Винсент сам говорил ему об этом.       Радиодемон, добравшись до дверей, замер, не уверенный, что на самом деле хочет видеть своего старого друга в этот момент. Скорее всего, он еще не отошел от их стычки, и это нормально, верно? Теледемон никогда не предъявлял ему за творимое насилие, как бы дорого не было устранять его последствия, только требовал времени, к чему старший грешник всегда относился с уважением.       Что было ошибкой.       Когда-то именно это и выработало в олене предубеждение, что их потасовки проходят бесследно, как бы глупо это не звучало на самом деле. Вокс всегда выглядел безупречно в своих безвкусных тряпках, скрывающих шрамы от их битв, так о чем ему переживать? Он бы заметил, если бы его дражайшей шкатулке с картинками было на самом деле больно.       Нет.       Не заметил.       Он думал, что им обоим было весело, пока реальность не проехалась по нему асфальтоукладчиком.       В один день коробка сменилась другой моделью. Все еще квадратной, но такой чужой. Это было абсолютно неправильно, и последний раз так коребило Аластора еще при жизни, когда его любимая матушка, в отчаянной попытке выглядеть хоть немного лучше в глазах мужа, решила натереть кожу какой-то дрянью, чтобы стать светлее.       У нее это получилось. Она была такой счастливой, когда поняла, что смогла сделать себя лучше вопреки всему.       Ха.       У него это получилось. Он был таким счастливым, когда понял, что смог сделать себя лучше вопреки всему.       Блядь.       Радиодемон не знал, как правильно реагировать, когда столкнулся с соперником вновь. Он был в ужасе. Винсент оторвал себе голову, черт возьми! Из-за их предыдущей стычки, да? Он перегнул палку тогда?!       Нет.       Конечно же, нет!       Аластор никогда бы не причинил такой боли своему лучшему другу.       Ха.       Ему нужно было услышать подтверждение от кого-нибудь другого. От кого-нибудь… авторитетного.       — Дорогуша, тыковка моя, ты слишком сильно драматизируешь, — Рози сочувственно покачала головой, делая глоток. — Он так называемый технодемон, если ты еще не забыл. Вероятнее всего, подобные фокусы в их природе, раз его это, кажется, не сильно беспокоит.       И Аластор проигнорировал собственные чувства на этот счет, доверившись общественному мнению.       И к чему их это привело?       Радиодемон с силой вонзил когти в створки автоматических дверей, лишенных подпитки. В отличии от тех стеклянных игрушек, что были установлены на первом этаже и выше, в подвальные апартаменты Вокса вело настоящее произведение искусства, весившее под тонну. Аластор напрягся, заметно увеличиваясь в размерах. На секунду мелькнула мысль, что пробить стены проще, чем разомкнуть этих монстров, но оленеподобный грешник отмахнутся от нее, как от недостойной джентельмена.       И дело не в том, что Вокс надерет ему задницу за испорченную планировку логова. Абсолютно точно — нет!       Со спины послышался частый цокот, словно кто-то действительно бежал на каблуках по этим техническим коридорам, опутанным кабелями и лишенным света.       — Что значит ты в студии?! ВАЛ?! КАКОГО ЧЕРТА?! ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ-       Демонесса резко прервалась и остановилась, тяжело дыша. Аластор вздохнул, прекрасно понимая, что это значит, и медленно обернулся к ней, сверкая алыми глазами. На секунду ему показалось, что Вельвет броситься на него, но она лишь с заметным усилием закрыла глаза и сделала глубокий вздох, желая успокоиться, но вместо этого втянув внутрь то, что успело распространиться из комнаты Вокса в коридор.       Кукла зашлась в кашле.       А после почти истерично бросилась ближе, просачиваясь между радиодемоном и дверью, и едва ли не прижалась лицом к образованной оленем щели.       Демонесса по-настоящему принюхалась.       Выражение ужаса, которое тут же исказило ее лицо, Аластору совершенно не понравилось.       — ВАЛ! НИКАКИХ БЛЯДЬ ОТГОВОРОК! ЖИВО В ПОДВАЛ!       Стоя так близко, радиодемон слышал тон, которым сутенер отвечал партнерше.       Этот сукин сын был недовольным.       Олень скривился, перенаправляя всю свою злость на двери. У него будет время филигранно расчленить одну вечно недоебанную моль позже.       Вельвет злобно сбросила звонок, крепко сжимая в руке телефон и едва сдерживаясь, чтобы не кинуть его на пол. Она задрала голову, всматриваясь в склонившееся к ней лицо, и фыркнула, переступая и явно занимая более устойчивую позицию. Спрятав устройство в нагрудном кармане, демонесса с силой впилась в створки, помогая толкать.       В тишине они наконец смогли раскрыть эти проклятые двери.       — Черт возьми, Ви, когда-нибудь эта штука намертво замурует тебя здесь.       Женщина вошла первой, отмахиваясь от едкого дыма и протирая заслезившиеся глаза. Аластор вполз следом и едва успел сделать пару шагов, как застыл. Вельвет обернулась к нему, готовая послать его нахуй с Башни, но резко захлопнула рот, когда поняла, что олень слишком странно смотрит в сторону кровати Вокса.       В сторону, откуда исходил свет.       В абсолютно обесточенной и мертвой Башне.       Кукла ураганом пронеслась по комнате и залезла на спальное место теледемона, подползая ближе к лежавшему телу. Фигура до иррационального ужаса напоминала скрючившегося в позе эмбриона Вокса, сжимающего в руках воткнутый куда-то в район сердца ангельский клинок.       Какой бред.

•

•

◦

      Вельвет закричала. Сила, волнами исходившая от обличенного в звук отчаянья, с пронзительным звоном сдиссанировала с оружием, подтверждая его небесное происхождение. Аластор, вздрогнув от пробившего его фильтры вопля, отмер и на нетвердых ногах приблизился к кровати. Кукла среагировали мгновенно, вскакивая и вставая между ним и… телом.       — Я должен проверить.       — Если ты думаешь, что я-       — Я дОлЖеН пРоВеРиТь!       Демонесса смотрит на оленя исподлобья мокрыми глазами и отступает, оседая на пол и безмолвно сотрясаясь. Радиодемон с хрустом возвращается к привычным размерам и снимает фрак, накидывая его на плечи Вельвет. Аластор закрывает глаза, давая себе пару секунд собраться, и приближается к кровати.       Он не хотел смотреть.       Но он должен был увидеть.       Радиодемон впервые в посмертии трусит, зависая каменным изваянием рядом.       — Он светиться. Слишком сильно светиться, да? Это значит, что Вокс еще не..?       Точно.       Аластор дергается вперед, залезая с ногами на кровать и склоняется над телом.       Технодемон явно пытался вонзить в себя эту штуку, — все еще блядь пытается, упертый ублюдок, — но что-то пошло не так.       — О, Винс, — оленеподобный грешник чувствует, как намокает собственное лицо, но не спешит скрывать слезы. — Проклятая коробка с картинками, — он отстраняется, боясь даже случайно коснуться и потревожить тело. — Он еще жив. Клинок застрял, — Аластор со свистом вздохнул, — в сердце.       Вельвет механически кивнула.       — Это хорошо. Сердце сильная штука.       — Да.       — Оно справится.       — Конечно.       — Ви сильный.       — Очень.       Демонесса сжалась в комок, отгораживаясь от мира алым фраком.       — Почему ты здесь?       Животный грешник на секунду задумался над ответом, но не стал лгать.       — Я просчитался… и испугался последствий.       Ведьма криво улыбнулась.       — Слабак.       — Говорит та, кто в одиночку примчалась сюда сломя голову. Как ты планировала попасть внутрь?       — …Вал должен был быть с ним, — она зло прищурилась, скаля зубы. — Плевать. Я бы просто снесла одну из стен.       Радиодемон искренне похихикал, признаваясь:       — Я тоже об этом думал.       Вельвет слабо улыбнулась.       — Он бы прибил нас за это.       — Думаю, скорее кинул бы в аквариум к своей дорогой акуле.       Кукла хмыкает и перебирается на кровать, стирая с лица слезы и одновременно с этим размазывая тушь.       — Только меня. Ты слишком старое ископаемое, чтобы быть кормом для Шоки.       — Юная леди, — Аластор карикатурно ахает, слишком сильно хлопая себя по груди рукой. — Да будет вам известно, что он выбрал бы меня в первую очередь!       — Да не в жизнь! Даже у рыб есть стандарты!       Радиодемон еще секунд десять держит оскорбленную маску, прежде чем разразиться безрадостным смехом вместе с Вельвет.        Напряжение постепенно отпускает их. Демонесса делает глубокий вдох, собираясь с силами, и вновь смотрит на Вокса. Он действительно еще жив, теперь она чувствует исходящие от него слабые колебания. Это все еще пиздец как плохо, и 90% грешников обычно умирают, когда ангельское оружие оказывается где-то внутри них, но…        Это Вокс.       Вокс, который с низов дважды проложил себе путь на вершину мира.       Вокс, который своим титаническим упорством и трудом вырвал — пусть и ненадолго — статус сильнейшего грешника у рогатого обманщика рядом с ней.       Вокс, который после грандиознейшего фиаско и потери всех регалий публично послал нахуй Верховного Серафима, напомнив, чем именно он является по своей сути, так что если эта сука не хочет, чтобы по всем каналам Рая транслировались обличающие хроники ее тотальных проебов, ей следует отвалить и не отсвечивать.       На самом деле, последнее было тревожным. Что такого Вокс накопал на эту небесную тварь, он не распространялся, но сам факт, что что-то есть…       В любом случае Сера действительно с самым уродливым выражением лица отступила. Бросила пару громких слов про ничтожеств и неисправимых грешников, но не более.       — Он крутой, — Вельвет достает телефон, проверяя уведомления и отправляя запрос Итану. — Он всегда был таким, да?       Аластор кивает, выглядя задумчивым. Олень явно вспоминал что-то из их общего прошлого, из-за чего его улыбка сглаживалась и становилась почти нежной.       На секунду ей показалось, что все так, как и должно быть.       Но нет.       Радиодемон не часть Ви.       Где Валентино?