VI
3 июля 2026 г., 22:13
Примечания:
Писалось на одном запале и вычетке не подвергалось ✌️
Аластор материализовался рядом с Зестиалом, неспешно прогуливающимся вдоль туманного леса. Старший повелитель на секунду замер, склоняя голову набок, но в конечном итоге протянул одну из конечностей для дружеского рукопожатия. Радиодемон выдохнул, расслабив натянутую улыбку, и мягко скрепил приветствие.
Какое-то время они шли молча. Олень терпеливо ждал, когда древний грешник решит ответить на ранее заданные вопросы, зная, что к его настойчивости не будут также благосклонны, как к присутствию.
— Не осталось ничего, что ты мог бы разбить, Радиодемон, — когда Зестиал все-таки говорит, его голос тих и полон шипящих звуков. — Твои эфиры больше не навредят ему. Ведаю, он едва ли решится слушать их, даже если ты распространишь свой глас на весь Круг Гордыни, — грешник кивает сам себе, замирая рядом с диким кустом… чего-то, отдалено напоминающего розы, и тянется слегка огладить самые концы лепестков.
Хищная тварь схлопывается в миллиметре от его руки.
На губах древнего повелителя расцветает редкая нежная улыбка, словно он видел нечто действительно прекрасное в этой адской пародии.
— Догадываешься ли ты, почему не можешь хоть мельком увидеть его тень?
Аластор вздрагивает, не ожидая, что в ответ вопрос будет задан ему.
— Он избегает моего внимания, — оленеподобный грешник поправляет монокль, откашливаясь. — Весьма профессионально, должен признать.
Вокс знал все и обо всех, и это превращало желание найти его в несбыточную глупую мечту. Олень не смог бы придумать ничего такого, что уже не было бы проанализировано и съедено технодемоном.
— Ожидаемо, разве ты с этим не согласен? В конце концов, он долгое время ставил препоны сильнейшему грешнику в Аду, — Зестиал жестом велел готовому перебить его Аластору замолчать, кидая укоризненный взгляд. — Бросил вызов и проиграл монстру, что потешается над этим грешным миром и пожирает оверлордов. Как известно, ни один ненавистный радиодемону враг не пережил поражения. Ты позаботился, чтобы их голоса никогда не обрели покой и вечность наполняли Ад своими криками.
Паукообразный грешник заметил надвигающийся шторм и вздохнул, понимая, что ближайшие пару дней будет заперт погодой в особняке.
— Мы просто… мы не были врагами, ты же знаешь, — видя недоверчиво выгнутую бровь, Аластор срывается, начиная по-настоящему нервничать. — Я бы не поступил с ним так. Я… я готов поклясться, что не стал бы проводить ни одну из своих… фирменных трансляций с участием коробки с картинками. Мы всегда на одной волне.
— Клятва хитреца не стоит ни черта, Радиодемон. Тебе нужно осознать кое-что забавное: мысли, что ты заперт внутри одного из Колец Ада вместе с хтонической тварью, желавшей твоих мучений, сильны. Они наталкивают на до ужаса глупые решения.
Это было так непохоже на его бесстрашного друга и, на сколько он знал, одержимого медиамагната. Ни Винсент, ни Вокс никогда бы не посчитали его монстром. С другой стороны… из чего был слеплен этот чертов Фони?
экс-партнеры Винса придут в форму. Энджел, вместе со всеми остальными участниками съемок, покинул их часа два назад, оставив радиодемону запасную карточку и записку с указаниями, как дойти до его номера, если вдруг понадобится тихое место, чтобы перевести дух.
— Просто имей это ввиду Улыбашка. И не волнуйся по поводу… всего этого непотребства. Тино никогда не трахает меня там, а ночую я преимущественно в чужих кроватях.
Фу.
Но, стоит признать, весьма любезно и мило.
Оленеподобный грешник вздыхает, потирая виски. И почему его отношения с другими людьми становятся лучше лишь после того, как их практически в ноль разъебет взаимным идиотизмом? Чертово адское проклятие. Но Чарли все равно будет рада узнать, что у парня все налаживается, пусть и со скрипом.
Энджел верит в искупление, но не думает, что оно возможно в его случае. Он убийца. Такое невозможно обернуть вспять.
Но это не значит, что он не думает время от времени просто… попытаться. Попробовать снова. Не ради вознесения, а для собственного благоразумия.
Внезапно, радиодемона накрыла высокая тень.
— М? О, так вы закончили свои душестрадательные сцены? — улыбка Аластора была холодной, но вежливой. В конце концов, он мог бы постараться наладить эти отношения ради Винса, раз уж с куклой все сложилось на удивление неплохо.
— Да, tonto, — рядом с ним встала Вельвет, на секунду выглядя озадаченной выбором такого шутливого оскорбления, — мы кончили. А теперь, почему бы тебе не объясниться? Что на самом деле происходит между вами с papi?
— Ты действительно думаешь, что-
— Мне похуй, каким важным ты себя считаешь, ciervo, — перебивает его сутенер, нависая, — но если ты намерен оставаться здесь и лезть в наши дела, то будь любезен: засунь свою ебливую гордость в зад и начни уже говорить. Твоя тотальная молчанка привела к, — Валентино неопределенно махнул верхними руками, указывая на все сразу, — этому.
— С моей стороны кажется, что ты просто ищешь правдоподобный повод переложить ответственность за свои недавние действия на другого.
Мотылек скрестил руки, выпрямляясь, и бросил на Аластора на редкость серьезный взгляд.
— Знаешь, а с моей высоты тоже кое-что видится. Наши пути с Вокси пересеклись после вашего «разрыва», — насекомоподобный грешник изобразил кавычки, фыркая. — Мы вместе вели бизнес, вместе сражались, вместе развлекались… вместе жили. Я помню, каким он был, и знаю, каким стал. Первое десятилетие все было и правда неплохо, пока ты, блядь, не убил ту его очаровательную коробку. С тех пор Винсент стал меняться. У него было стабильно приторное мировоззрение, пока он не понял, что ты так и не пришел навестить его после той битвы.
Аластор ощетинился, защищаясь:
— Это была наша маленькая договоренность, кретин. Я не лез к Винсу, пока он не восстанавливался до приемлемого уровня.
— Никто и не просил тебя лезть, idiota! На-ве-стить. Это разные вещи!
О.
Твою мать.
— Но тебе это даже в голову не приходило, да?
— У нас была-
— Договоренность, да-да. А что, за больше чем полвека ебаных лет, — Вельвет закатила глаза, подавляя в себе желание поправить партнера, — у тебя так и не нашлось времени уточнить детали? Ты никогда не говорил с ним нормально… и нет, ваше брачное жужжание на каких-то там частотах не считается! Вокс был тем, кто стер свои эмоциональные паки. Он сделал это, чтобы стать сильнее и решить проблему с тем, что постоянно надеется на «какое-то сентиментальное дерьмо в Аду». Если бы я тогда не…
Моль замолкает, дергаясь, и отворачивается от обоих оверлордов.
— Подожди, Вал, это ты сохранил те даты? О Аласторе?
Сутенер сгорбился, распушая крылья. Черт. Он не должен был об этом говорить.
— И да, и нет. Когда Винни рассказал мне, что собирается полностью перевоплотиться в Вокса, я напросился присутствовать во время процедуры. Тогда он… он был доверчивее. Обычно его тело чутко реагирует на изменение личности, но в тот раз… мне показалось, что в какой-то момент я увидел его душу? Не знаю. Он был в человеческом обличии, и я вдруг так остро осознал, что если ничего не предпринять, он умрет и его место займет кто-то… или что-то. Это сложно объяснить, просто что-то на уровне инстинктов. Я бросился к нему и попытался вспомнить что-нибудь наиболее… чувственное. Как мы избитые и счастливые вместе встречали рассвет на обломках разрушенного склада нашего первого публичного триумфа. Как мы до упаду танцевали в каком-то дешевом клубе, куда Винс вытащил меня, чтобы отвлечь от череды неудач. Как мы впервые посетили океанариум. Ха, он часами рассказывал мне про этих морских тварей. Этого хватило, чтобы остановить процесс, но… большая часть была уже уничтожена. Так уж вышло, что сохранились только то дерьмо, где был этот недотраханный олень. Винни цеплялся за него даже тогда, когда пытался забыть. Такой вот парадокс.
Вельвет мягко обвилась вокруг его руки в пародии на объятие.
— Так вот почему ты всегда злился из-за упоминаний Аластора.
Мотылек кивнул, вздыхая.
— Да. Это блядь было несправедливо.
Аластор поправил монокль, вставая, и, не давая себе шанса передумать, протянул руку.
— Справедливости в этом мире никогда и не существовало, connaissance. Это стоило бы давным давно усвоить. Что ж, не могу сказать, что рад этому событию, но ради Винсента готов поработать с вами обоими как коллега-оверлорд.
Валентино раздраженно щурится, но быстро отдергивает себя. Взгляд сам собой упирается в стену за спиной радиодемона, где, как он знает, висит плакат со всеми Ви в июньской инклюзивной коллекции «Rainbow Agent» от Вельвет прошлого года. На нем впервые за долгое время Вокс выглядел счастливым, вплетая в косы ведьмы красные, оранжевые, белые и розовые — в двух оттенках — ленты и искренне улыбаясь какой-то глупой шутке мотылька. Накануне того дня Ви побили какой-то дурацкий личный рекорд технодемона. Он был так рад, что даже взял выходной — чего не делал со времен образования компании — и полностью посвятил себя партнерам все следующие сутки.
— Да будь ты дважды проклят, — сутенер шипит, краснея, и скрепляет рукопожатие, кивая ухмыляющемуся во все зубы Аластору. — Я тебя ненавижу, ciervo, но знаю, что ты важная часть его души. Без тебя нам не удастся его вернуть.
Олень замирает, выглядя удивленным таким откровением, и смягчает улыбку.
— Взаимно.
Мотылек заторможенно моргает.
— Что?
— Что слышал. Именно ваши с ним воспоминания предотвратили ту жуткую ошибку. Ты и дорогая Вельвет значите для него не меньше, не сомневайся.
Ведьма хмыкает, пихая Валентино в бок и едва сдерживаясь, чтобы не сделать снимок. Многие издания убили бы за такое фото.
Замершая в дверях Мелисса устало вздохнула, стукнув себя планшетом.
— Ну почему мистер Ви вечно пропускает такие моменты?
— У меня есть вопрос получше, — Трэвис, не глядя, кинул сигарету куда-то в груду обгоревшего хлама, игнорируя замечание ассистентки Вельвет. — Мой босс реально назвал ТВ-голового по имени?
Модель удивленно обернулась к нему, вспоминая.
— Действительно, так и было. Но он же не мог… Что вообще происходит?
Пушистый грешник выгнул бровь, выглядя откровенно брезгливым.
— В душе не ебу. И тебе не советую.
***
Студия буквально пылала. Аластор замер на пороге, удивленно переводя взгляд с паникующих актеров на пытающуюся успокоить Валентино Вельвет. — Ну привет, Улыбашка, — рядом с ним возник знакомый силуэт. — Не думал, что рассказы Тино о том, что ты ошивался в логове ТВ-босса правда. — Энджел, наш неудавшийся постоялец, не могу сказать, что рад видеть тебя, но ты появился вовремя, — порноактер закатил глаза, хмыкая, но продолжил слушать. — Скажи мне, что здесь стряслось? Паукообразный грешник вздохнул, враз становясь серьезным, и устало посмотрел на явно истерящего босса. — Кажется, он все вспомнил. — О чем ты говоришь? — Ой, не прикидывайся слепым, клубничка, не поверю, — Энджел надулся, когда олень ничего не сказал в ответ. — Да ладно, ты же не мог не заметить, как Валентино буквально забыл… его. Это было так жутко. Вельвет даже запретила ему приближаться к ТВ-боссу, пока он не придет в себя, да? Аластор кивнул, вздыхая и снимая пальто. Если все так, как говорит Энджел, — а у него нет причин сомневаться в его словах, — то сегодня он точно задержится в Башне. Ему многое предстояло обсудить с Ви, но перед этим — дождаться, когда куколка приведет в чувства сутенера. Тот явно переживал свой персональный Ад здесь и сейчас. — О, ты остаешься? — паук провожает удивленным взглядом повешенное на одну из рабочих вешалок пальто. — Да, мне предстоит обсудить кое-какие дела с твоим хозяином и Вельвет. Энджел хихикнул, приглашая радиоведущего устроиться на диване, что никогда не эксплуатируют во время съемок, и игриво спросил: — У этих дел есть имя? — Конечно. И ты его с завидным упорством избегаешь называть. Порноактер вздохнул, продолжая улыбаться, и перевел взгляд на огонь. Служба безопасности явно не спешила тушить дорогостоящий реквизит. — Сам знаешь… или нет? Разве ты можешь произнести его имя? — Безусловно. Вокс… хм, Винсент? Да, абсолютно никаких проблем с этим. — Вау, — Энджел уставился на Аластора, комично моргая. — В смысле, ты единственный, кто может его вот так просто назвать. Ни я, ни Тино не в состоянии сказать это в слух. Оленеподобный грешник задумчиво прищурился, вспоминая минувшие дни. — Чарли называла его Воксом. Вельвет. Зестиал… не помню точно, но он не стал бы игнорировать ограничения, у него на них натуральная аллергия, ха-ха. А вот ваш мотылек, — каннибал нахмурился, вновь переживая события в логове, — да, действительно, я припоминаю, что он не смог выговорить его. Пытался, но выходило лишь скудное «Ви». Паукообразный грешник кивнул, задумчиво склонив голову набок. Аластор не удержался, кусая: — Ты кажешься излишне вовлеченным в дела своего «ненавистного» хозяина и «личного мучителя». Энджел отмахивается, поправляя укладку. — Конечно я буду интересоваться делами Тино, сладкий, от его настроения зависит моя безопасность на площадке. Ну и большой Ви… он не то чтобы был моим персональным хейтером. У парня просто едет крыша каждый раз, когда его не выбирают, а, учитывая характер Вала, тот делает это частенько и назло. Радиодемон вальяжно откинулся на спинку дивана, упираясь рукой в подлокотник, и насмешливо уставился на порноактера. Паук показательно выгнул бровь, выглядя невпечатленным. Этот сукин сын… — Слушай, клубничка, я знаю, какого ты мнения обо мне, и это не то чтобы было далеко от правды, но… я не «просто тупая обдолбанная шлюха». Я понимаю, что мы, блядь, в Аду и здесь у всех нервы ни к черту. Мы… — паук осекается, замечая надменный взгляд, и бесстрашно щелкает перед лицом каннибала, чем вызывает рефлекторную комичную стойку ушей. — Даже не смей делать такое лицо, Улыбашка, ты тоже! — Аластор показательно клацает зубами, чем пугает дернувшегося актера. — Боже, блядь! Я… я пытаюсь сказать, что когда я чувствую себя лучше и могу анализировать происходящее, я вижу, что он на самом деле пытается заботиться обо мне. По своему, как ебаный одержимый кретин, но… когда рядом нет Тино, ТВ-босс относится ко мне как к другим сотрудникам. Своим сотрудникам. Он всегда выслушивает мои жалобы и по возможности улучшает положение. Он даже отчитывает своих партнеров, если те перегибают палку, — Энджел вздыхает, на секунду показавшись смертельно уставшим, но быстро возвращает рабочий вид. — Я не знаю, почему его так переклинивает время от времени. Честно, искренне хотел бы, чтобы Ви нашли ему нормального механика, что смог бы разобраться в этих глюках. Так… так было бы лучше для всех. Но нет, блядь, таких в Аду не водится. Паук притягивает колени к груди, сворачиваясь защитным калачиком и вздыхая. — Должен признать, я не ожидал от тебя чего-то настолько… разумного, — Аластор смягчает улыбку, легко похлопывая Даста по плечу. — Тебе действительно становится лучше. Энджел хмыкает, расслабляясь. — Ты отвратительно делаешь комплименты, сладкий. Ведущий картинно ахает, хватаясь за сердце. — Как же так? Дамы еще ни разу не жаловались на мои манеры! Паук смеется, поправляя сползающий с трясущихся плеч халат, и игриво подмигивает. — Да неужели? Тогда я прямо сейчас схожу переодеться и буду первой, кто скажет тебе об этом в лицо. Что за абсурд. Ха. Аластор и не думал, что скучал по этим шутливым перепалкам, пока не позволил себе вновь спустя столько времени бесконечного напряжения отпустить контроль и просто по-настоящему улыбнуться.***
Валентино утих лишь под вечер, что нисколько не упростило работу Вельвет. Из фазы яростной агрессии он внезапно переключился в состояние «пессимистичной истерички» на грани уныния. Кукла вздохнула, в бессильной злобе швыряя первое, что попадется под руку, в стену. Она правда из кожи вон лезла, чтобы помочь партнеру, но ведьма просто не была создана для утешения. Этим всегда занимался Вокс. — Черт, Тино, я… я не знаю, что еще могу сказать! Он ушел, да! Я не знаю, почему и куда, и вернется ли он, и насколько это серьезно, и я тоже… — она судорожно вздохнула, прикрывая лицо руками. Вельвет знала, что еще немного, и она сама сорвется. Слишком долго грешница подавляла в себе эти чувства, стараясь погрузиться в работу и достойно реагировать на существование… Фони. Что это вообще за дебильное имя такое? Он Вокс! Он Ви! Всхлипывая, демонесса яростно хватает за лацканы только-только переставшего слезы лить Валентино, дергая его на себя и рыча. Мотылек, замерев на секунду, сгребает куколку в медвежьи объятия, игнорируя ее гневные крики, плавно перерастающие в рыдания. Аластор вежливо отвернулся, вздыхая, и терпеливо стал дожидаться, когда же эксцентричные
