Феанаро в Ангбанде

Моргот, чья сама суть заключалась в уничтожении и искажении чужих творений, впервые столкнулся с тем, чего не мог понять. Он привык, что разрушитель — это он сам, великий и ужасный источник энтропии. Но то, что происходило в Ангбанде, показало ему страшную изнанку этого процесса. В темных залах цитадели воцарилось небывалое доселе чувство тревоги. Это не было открытым восстанием или нападением извне. Это было похоже на медленную, неизлечимую болезнь самого камня и железа. Моргот чувствовал, как его собственное творение ускользает из-под контроля. Ощущения были необычными и пугающими: когда непонятная сила — или просто бесконечная череда невозможных «невезений» — ломает то, что принадлежит тебе, ты чувствуешь себя не богом, а жертвой. Сначала обрушился свод в главном арсенале, похоронив под собой запасы черной стали. Затем внезапный выброс ядовитых газов из нижних уровней выкосил лучших кузнецов-орков прямо во время работы над новой короной для Саурона. Моргот в ярости призывал своих слуг, требуя найти виновных, но те лишь дрожали от страха. — Мой повелитель, это просто камни... они словно устали держать своды, — лепетал один из надсмотрщиков перед тем, как его дух был окончательно развоплощен гневом хозяина. Моргот всматривался в тени, но видел лишь пустоту. Он не мог и помыслить, что в его стенах, питаясь отбросами и скрываясь в пыли, живет тот, кто знает структуру материи лучше, чем любой из Валар. Феанаро, наблюдая из темноты за тем, как Враг мечется в поисках призраков, испытывал дикое, почти болезненное удовлетворение. Он видел, как в глазах Мелькора зарождается паранойя. Враг начал сомневаться в собственных слугах, подозревая Саурона в предательстве, а балрогов — в небрежности. Каждое новое «стечение обстоятельств» вбивало клин между Властелином Тьмы и его легионами. Ангбанд, созданный как идеальная машина подавления, начал жрать сам себя, подталкиваемый незримой рукой величайшего мастера.