Феанаро в Ангбанде

Саурон был для Феанаро куда опаснее своего господина. В глазах Майа не было слепой ярости Мелькора, зато в них жил холодный, проницательный расчет. Феанаро понимал: рано или поздно Майрон сопоставит факты и поймет, что Ангбанд ломает не случайность, а архитектор. Нужно было убрать этот острый ум со своей шахматной доски. Феанаро разыграл партию, достойную таланта к интригам самого Темного Майа, уничтожив того его же методами. Он нашел тайник с чертежами и пергаментами Саурона и, используя свои знания о структуре материалов и каллиграфии, изготовил несколько новых листов. На них были начертаны схемы перераспределения потоков силы от Трона Тьмы к отдельным накопителям, а также наброски планов, из которых следовало, что Саурон ищет способ поглотить сущность Вала, чтобы самому занять место Властелина. Эта ложь была смертоносной именно потому, что была ложью лишь наполовину. Саурон действительно жаждал власти, но он был слишком осторожен, чтобы действовать так грубо. Однако Феанаро подкинул эти бумаги в личные покои Майрона так, чтобы их обнаружил не сам Саурон, а ищейки Моргота во время очередного обыска, вызванного паранойей хозяина. Гнев Мелькора превзошел все ожидания. Когда бумаги легли на черный стол перед Властелином Тьмы, Ангбанд содрогнулся от крика ярости, который был слышен даже в глубочайших подземельях. Моргот, уже издерганный постоянными поломками и невидимым вредительством, сорвался окончательно. Пытки Саурона стали эпохальным событием в истории крепости. Феанаро, затаившись в одной из ниш под самым сводом тронного зала, наблюдал, как могущественного Майа, его самого опасного врага, истязают по приказу того, кому он верно служил. Мелькор не знал жалости: он выжигал саму суть своего слуги, требуя признаний в заговоре, которого не было. Саурон кричал, и в этом крике Феанаро слышал музыку возмездия. Пока внимание двух величайших сил тьмы было приковано друг к другу, Ангбанд остался без присмотра. Никто больше не следил за трещинами в стенах, никто не проверял запасы продовольствия и никто не смотрел в тени. Путь к Сильмариллам, сиявшим в короне разъяренного Валы, стал свободен как никогда.