Феанаро в Ангбанде

Тончайшее коварство Феанаро заключалось в том, что он бил не только по доверию, но и по самому больному месту Врага — по его страху перед потерей силы. В сфабрикованные «записи Майрона» он вплел правду, которую прежде хранил в самой глубине своего сердца. Будучи творцом Камней, он знал их природу лучше всех в Эа: Сильмариллы, хранящие в себе чистый свет Древ, действительно тяготились тьмой Ангбанда. Они не просто обжигали плоть Врага, они методично подтачивали его мощь, вступая в конфликт с его черной сущностью и заставляя его тратить волю на то, чтобы просто удерживать их в своей короне. Эта вынужденная правда стала для Феанаро горькой жертвой, но она сработала безупречно. Моргот, чьи силы и без того иссякали от постоянного вложения их в материю Арды, почувствовал, как Камни медленно выпивают его изнутри. Паранойя и физическая боль сделали свое дело: великий Вала перестал носить железную корону постоянно. Он стал прятать ее в тяжелом ларце из черной стали, запиравшемся на сложный механизм, и вынимал лишь для торжественных выходов. Для Феанаро, чьи пальцы когда-то создали сами Камни, замок этого ларца был не сложнее детской игрушки. Он пробрался в личную опочивальню Мелькора, пока тот упивался страданиями Саурона в пыточных ярусах. Его левая рука действовала с точностью хирурга, вслушиваясь в щелчки механизма. Когда крышка бесшумно откинулась и свет Сильмариллов на мгновение ослепил его, Феанаро не протянул руку, чтобы схватить их. Он замер, глядя на три запертых солнца, и в его глазах, отражавших святое сияние, не было алчности — лишь ледяной, математический расчет. Забрать их сейчас означало бы поднять тревогу слишком рано и превратить свой побег в безнадежную погоню. Феанаро медленно закрыл крышку ларца, оставив Камни во тьме. Он вернулся в тени вентиляционных шахт, прижимая изуродованную правую руку к груди. Скрываясь в пыли и копоти, он начал подготовку к тому, что должно было стать венцом его диверсионного искусства. Феанаро выжидал, замирая при каждом звуке шагов стражи, и методично собирал последние фрагменты своей грандиозной ловушки.