Феанаро в Ангбанде

Дыра, вопреки расчетам Феанаро, не всосала Моргота мгновенно. Сама ткань реальности, густая и липкая от вложенной в нее воли Вала, сопротивлялась исчезновению, растягивая мгновение в бесконечность. Застывший в финальном, явно тщетном усилии на самом краю горизонта гравитации, Моргот доживал свои последние секунды в этом мире. Его тело искажалось, вытягиваясь в черную нить, но глаза, распахнутые в окончательном, первобытном ужасе, все еще видели рыжую тень, деловито ковыряющуюся в замке стального ларца. — Ты! — выдохнул Моргот, и этот звук был подобен скрежету сминаемых гор. — Я думал, тебя орлы склевали, как падаль, не оставив даже останков... Я видел кровь и ошметки твоей плоти на оковах... Майтимо... Тень у ларца замерла. Феанаро медленно выпрямился, не выпуская из левой руки отмычку. Он повернул голову и посмотрел прямо в лицо гибнущему врагу. В его взгляде пылало холодное, торжествующее пламя творца, который уничтожил худшее из творений. — Я Феанаро, — ответил он, и голос его прозвучал надтреснуто, но с той же стальной властью, что когда-то вела нолдор за море. Моргот, уже почти полностью втянутый в ревущую воронку отрицания, вдруг зашелся в лающем, безумном смехе. Этот звук вибрировал в самом основании Тангородрима, предвещая его скорый крах. — О-о-о, Феанаро? — прохрипел Враг, и в его угасающем взоре блеснуло ядовитое восхищение. — Я выковал из тебя достойную смену себе в этом мире. У тебя воистину талант разрушителя. Ты превзошел меня, мастер... В этот миг формула деления на ноль достигла своего апогея. Пространство схлопнулось с беззвучным всплеском, всасывая в себя остатки черного трона, смех Моргота и саму суть его присутствия. Тьма Ангбанда на долю секунды стала абсолютной, прежде чем точка небытия поглотила сама себя, оставив после себя лишь звенящую, мертвую тишину и запах озона. Феанаро не обернулся на пустоту, где только что стоял его злейший враг. Последним щелчком он открыл ларец и запустил в него руку. Сильмариллы легли в его ладони — теплые, живые, сияющие первозданным светом. Святой огонь омыл израненное тело Майтимо, и на мгновение Феанаро показалось, что он снова стоит в свете Древ, и на его руках нет ни крови, ни копоти.