to the end and beyond

Дазай понял, что это стало привычкой. Не тогда, когда он снова оказался у той же улицы, не тогда, когда его шаг замедлился перед входом и даже не тогда, когда он, не задумываясь, толкнул дверь, позволяя тёплому воздуху снова накрыть его с головой. Нет, это произошло позже. В тот момент, когда он поймал себя на мысли, что не анализирует. Он просто пришёл и это было опаснее всего.

***

Снаружи моросил дождь, не сильный, почти незаметный — тонкая сетка, повисшая в воздухе, которая не заставляла людей прятаться, но оставляла на одежде влажные следы. Асфальт блестел, отражая огни вывесок, и весь город казался слегка размытым, как будто кто-то провёл по нему мокрой кистью. Осаму остановился под навесом, не заходя сразу, он наблюдал за прохожими, за отражениями, за собой в стекле. Его силуэт выглядел чужим, как всегда, но сегодня в этом было что-то новое — не отчуждение, а привязанность к месту за его спиной. Это раздражало. Он провёл рукой по волосам, будто мог этим движением стереть мысль, и всё-таки вошёл. Чуя стоял за стойкой, как будто он всегда там и был, как будто время для него двигалось иначе — не разрываясь на сотни лет, не оставляя за собой пустоты, а просто шло вперёд ровно, спокойно. Накахара поднял взгляд почти сразу и в этот раз не сделал вид, что это случайность. — Я уж думал, ты передумал, — сказал он, не прекращая вытирать стакан. Голос был спокойный, но в нём слышалось лёгкое напряжение. Не ожидание — скорее проверка. Дазай прошёл к своему привычному месту, сел и снял пальто. — Я тоже так думал. Чуя фыркнул, откладывая полотенце. — И что изменилось? — Я. Накахара приподнял бровь. — Серьёзно? — Нет. Чуя усмехнулся, поставил перед ним стакан. — Тогда не ври. Осаму посмотрел на него, чуть наклонив голову. — Я не вру. Я просто не объясняю. — Это хуже. — Я знаю.

***

Дождь усилился. Стук капель по стеклу стал отчётливее, ритмичнее. В баре стало чуть тише — люди говорили приглушённо, как будто сама атмосфера просила не повышать голос. Накахара облокотился на стойку, рассматривая его, не быстро и не поверхностно. Он смотрел так, как будто пытался запомнить и это ощущалось. — Ты каждый раз сидишь одинаково, — вдруг сказал бармен. Дазай слегка нахмурился. — В каком смысле? — В таком, — Чуя чуть наклонился вперёд, повторяя его позу, — плечи чуть вперёд, взгляд вниз, руки почти не двигаются. Он выпрямился. — Как будто ты не здесь. Осаму усмехнулся. — Может, меня и нет. — Не начинай, — Накахара закатил глаза, но без раздражения, — я серьёзно. Дазай сделал глоток. — Я тоже. — Нет, ты нет. Чуя покачал головой. — Ты говоришь такие вещи, чтобы не говорить нормальные. — А что, по-твоему, нормально? На секунду Накахара задумался, а затем пожал плечами. — Например… сказать, зачем ты приходишь. Осаму взглянул на него без привычной усмешки. — А ты? — Что я? — Зачем ты спрашиваешь? Чуя не отвёл взгляд. — Потому что мне интересно. — Почему? Накахара чуть усмехнулся. — Потому что ты странный. — Это не причина. — Для меня — достаточно. Шатен отвёл взгляд первым и это было почти незаметно, но рыжий бармен это увидел. — Ладно, — сказал он, отступая на шаг, — не хочешь говорить — не надо. Чуя взял бутылку, налил кому-то за соседним столом, но его внимание всё равно оставалось здесь. — Но ты приходишь уже… сколько? Три дня? — Четыре. — Вот. Накахара снова вернулся. — Четыре дня подряд. Он наклонился чуть ближе. — Это уже не случайность. Дазай тихо выдохнул. — Я знаю. — Тогда что? Осаму провёл пальцем по краю стакана. Капля скатилась вниз. — Это ошибка. Чуя чуть нахмурился. — Ты повторяешь это каждый раз. — Потому что это не меняется. — Тогда перестань приходить. Слова прозвучали резко, но не холодно. Как вызов. Дазай поднял на него взгляд. — Ты хочешь этого? Накахара замер. Вопрос был простым, но ответ — нет. Он понял сразу и это раздражало. — Я не сказал, что хочу, — ответил бармен, выпрямляясь. — Но предложил. — Потому что ты сам говоришь, что это ошибка. — Значит, ты пытаешься помочь? Чуя усмехнулся. — Нет. — Тогда зачем? Он не ответил сразу, потому что ответ был слишком прямым. — Потому что мне интересно, что ты сделаешь. Осаму чуть улыбнулся. — Честно. — Я стараюсь. И в этот момент что-то не заметил сдвинулось, окончательно. Разговор больше не был осторожным, он стал живым. Накахара начал задавать больше вопросов — не резких, не навязчивых, но точных. Он не давал Дазаю уходить в абстракции, каждый раз возвращая его к конкретике. — Ты живёшь здесь? — Да. — Давно? — Достаточно. — Это не ответ. — Это мой ответ. — Бесишь. — Мне говорили. Чуя закатил глаза. — Ты вообще когда-нибудь говоришь нормально? — Иногда. — Когда? — Когда это не имеет значения. Накахара рассмеялся и этот смех был настоящим, громче, чем всё остальное в баре. Он привлёк внимание, но Осаму не отвёл взгляд. — Ладно, — сказал Чуя, всё ещё улыбаясь, — тогда давай проще. Он протянул руку через стойку. — Чуя. Дазай посмотрел на руку, потом на него, на секунду дольше, чем нужно. Они уже знали имена друг друга, но теперь официально обращаются друг к другу по именам, хотя, кажется бармен и так это делал в прошлый раз. — Осаму, — сказал он наконец и пожал руку в ответ. Рука была тёплой, живой. Он отпустил её чуть быстрее, чем следовало. Накахара заметил, по ничего не сказал, только прищурился. — Осаму, значит. — Тебе не нравится? — Нравится. Он усмехнулся. — Просто звучит так, будто за этим что-то есть. Шатен отвёл взгляд. — Есть. — Что? Он молчал, Чуя не настаивал, но запомнил. Дождь за окном усилился.Теперь он уже не был лёгким — капли били по стеклу, оставляя неровные дорожки. Улица почти опустела, редкие прохожие ускоряли шаг, прячась под зонтами. Внутри стало теплее и как-то ближе. — Ты всегда такой? — спросил Накахара спустя время. — Какой? — Как будто одновременно здесь и нет. Дазай усмехнулся. — Ты уже это говорил. — Значит, это правда. — Значит. Чуя наклонился ближе. — Это раздражает. — Почему? — Потому что я не понимаю, с кем разговариваю. Осаму посмотрел на него. — С тем, кто отвечает. — Недостаточно. — Для тебя? — Да. Тишина между ними на секунду стала плотнее, но не напряжённой, скорее наполненной. — Тогда не разговаривай, — сказал Дазай. — Серьёзно? — Да. Накахара прищурился. — И ты думаешь, я это сделаю? — Нет. — Правильно. Он чуть улыбнулся. — Я не люблю, когда мне говорят, что делать. — Я заметил. Они замолчали, но не разошлись и это было важнее любых слов.

***

Где-то в глубине зала человек в тёмном пальто наблюдал. Он сидел так, что его почти не замечали. Стол был выбран идеально — в стороне, но с хорошим обзором. Свет падал под таким углом, что лицо оставалось в тени, а глаза — нет. Он видел всё, движения, жесты, расстояние между ними, то, как оно сокращается. Фёдор не спешил, он никогда не спешил. В этом не было необходимости. Достоевский отметил момент рукопожатия, задержку, резкое отдёргивание руки. Он отметил взгляд Чуи, интерес, не поверхностный, глубже, это было важно. — Любопытно, — тихо произнёс он, едва шевеля губами.

***

У стойки Накахара уже не скрывал, что рассматривает Дазая. — Ты выглядишь так, будто не спишь, — сказал он. — Иногда. — Иногда — это сколько? — Достаточно, чтобы не считать. Чуя покачал головой. — Это не нормально. — Я знаю. — Тогда почему… — Потому что это не меняет ничего. Накахара замолчал, в этот раз дольше. — Ты правда так думаешь? Осаму посмотрел на него. — Я это знаю. Чуя на секунду отвёл взгляд, но этого хватило, чтобы что-то внутри него сдвинулось. — Знаешь, — сказал он тихо, — ты иногда говоришь так, будто уже всё решил. — Я и решил. — И что именно? Дазай сделал глоток. — Что ничего не имеет значения. Накахара резко поднял взгляд. — Это чушь. — Возможно. — Нет, не возможно. Он наклонился ближе. — Если бы это было так, ты бы сюда не приходил. Слова прозвучали чётко и без колебаний, проникли в самую душу собеседника. Осаму замер. — Ты слишком уверен, — сказал он тихо. — Я просто вижу. — Что? — Тебя. Дазай снова отвёл взгляд, но на этот раз резко, как будто обжёгся. Фёдор наблюдал и почти незаметно улыбался. — Значит, Осаму, — сказал Чуя чуть мягче, — ты приходишь сюда просто так? — Нет. — Тогда зачем? Шатен закрыл глаза на секунду и выдохнул. — Потому что ты здесь, — он сказал это тихо, почти не слышно, но бармен услышал и замер. — Повтори, — сказал он. — Нет. — Осаму. Дазай открыл глаза и посмотрел на него. — Я не повторяю ошибки. Чуя усмехнулся. — Тогда я запомню. И он действительно запомнил. Фёдор тоже. Он слегка наклонил голову, наблюдая за ними, теперь всё становилось яснее. Связь сформирована не полностью, но достаточно. — Интересно, — прошептал он.

***

Бар постепенно пустел, дождь не прекращался. Время двигалось, но для них оно будто замедлилось. — Ты останешься ещё? — спросил Чуя. Дазай посмотрел на часы, которых у него не было. — Нет. — Почему? — Потому что если останусь — это станет привычкой. Накахара усмехнулся. — Уже стало. — Пока нет. Он медленно встал и приблизился к бармену. — Но может. Чуя смотрел на него не отводя взгляда, а затем коснулся уголка его губ своими. — Тогда приходи завтра. Это не было просьбой, скорее утверждением. Осаму на секунду замер. — Это плохая идея. — Возможно. — Тогда зачем? Накахара пожал плечами. — Потому что я хочу. Дазай чуть улыбнулся, слабо, но искренне. — Это ещё хуже. — Для тебя? — Для всех. Он взял пальто и направился к выходу. Фёдор проводил его взглядом не поворачивая головы, только глазами. — До завтра, Осаму, — тихо сказал Чуя. Дазай не обернулся, но остановился на секунду и едва заметно кивнул. Дверь закрылась, звук дождя стал громче. Фёдор остался сидеть ещё несколько секунд, затем встал и подошёл к стойке. Накахара поднял взгляд. — Вы что-то хотели? Достоевский спокойно улыбнулся, вежливо. — Ничего такого. Он положил деньги. — Просто наблюдал. Чуя нахмурился. — За чем? Фёдор чуть наклонил голову. — За тем, как люди делают ошибки. Он развернулся и вышел. Накахара несколько секунд смотрел ему вслед, затем перевёл взгляд на дверь, где только что исчез Дазай, и впервые за всё время почувствовал лёгкое, неприятное ощущение, как будто что-то пошло не так. Хотя он ещё не понимал — что именно.

***

Тем временем Осаму уже шёл по улице. Дождь намочил волосы, капли стекали по лицу, но он не обращал внимания. Дазай слишком долго и быстро думал. «Потому что ты здесь», слова звучали в голове снова и снова. Он остановился и резко сжал пальцы. — Чёрт. — тихо, почти беззвучно. Все это было неправильно, опасно, но…. Так хорошо и именно поэтому он не мог это остановить.

***

Осаму прошёл внутрь дома, снял пальто и неаккуратно бросил его на стул, что ему несвойственно. Он сел, закрыл лицо руками и тихо рассмеялся, без радости, но и не совсем без неё. На столе лежала привычная упаковка таблеток, Дазай взял её, несколько секунд покрутил в руках, затем открыл и высыпал две на ладонь. Затем долго смотрел, как будто решая что-то важное и проглотил без воды. Тишина снова заполнила комнату, но теперь в ней было что-то новое. Ожидание. И где-то в городе человек в тёмном пальто уже строил план.