to the end and beyond

Киото днём был другим городом, е тем, что растворялся в неоне и тишине, не тем, что скрывал лишнее в темноте. Днём он был слишком ясным — как будто всё, что ночью можно было не замечать, при свете становилось очевидным.  Узкие улицы, выложенные старым камнем, тянулись между домами, где современность и прошлое существовали бок о бок. Деревянные фасады с потемневшими балками стояли рядом со стеклянными витринами, в которых отражалось небо, затянутое лёгкой дымкой. Запах кофе, свежей выпечки и влажной земли смешивался в воздухе, создавая ощущение, что город живёт сразу в нескольких временных слоях.  Дазай шёл без цели, он не собирался встречаться с ним, не планировал, именно поэтому оказался здесь. Осаму остановился у небольшого моста через узкий канал. Вода текла медленно, почти лениво, отражая редкие облака, ветер едва касался поверхности, оставляя лёгкую рябь, которая тут же исчезала. Он опёрся на перила и посмотрел вниз. Слишком спокойно. Мысли текли так же, как вода — без усилия, но и без смысла.  Шатен почувствовал его раньше, чем увидел, не звук, не движение. Просто присутствие. — Не ожидал увидеть тебя при дневном свете, — голос прозвучал чуть насмешливо.  Дазай повернулся не сразу.   — Я тоже, — ответил он и только после этого обернулся.  Чуя стоял чуть в стороне, опираясь плечом о перила, как будто находился здесь уже какое-то время. На нём не было формы — простая тёмная рубашка, закатанные рукава, лёгкая куртка, небрежно наброшенная сверху. В этом свете он выглядел иначе: более живым, более настоящим. — Значит, ты всё-таки существуешь вне бара, — продолжил Накахара, склонив голову.  Осаму усмехнулся. — Стараюсь не злоупотреблять. — Жаль. — Почему?  Чуя чуть прищурился. — Потому что мне стало интересно, какой ты без алкоголя.  Дазай повернулся к нему полностью, опираясь спиной о перила. — Разочаруешься. — Проверим?  В этом не было давления, но было приглашение.  Осаму посмотрел на него. Взгляд немного задержался. В нём не было привычной лёгкости, наоборот, на мгновение он стал глубже, темнее, как будто за поверхностью мелькнуло что-то настоящее. Накахара это заметил и не отвёл глаз. — Ты часто так делаешь? — спросил Дазай. — Как? — Подходишь к людям, которых знаешь только по бару, и предлагаешь «проверить» их днём.  Чуя усмехнулся. — Нет. — Тогда почему я?  Он не ответил сразу, какое-то время просто смотрел на него, затем пожал плечами. — Потому что ты приходил четыре дня подряд. — Это плохая причина. — Зато честная.  Шатен тихо выдохнул и оттолкнулся от перил. — Хорошо.  Накахара приподнял бровь. — Хорошо? — Проверим.  Улыбка у него была лёгкой, почти беззаботной, но глаза нет.  Они пошли вдоль канала, движения было медленными, без спешки, как будто ни один из них не хотел первым задать направление. Люди проходили мимо, не обращая внимания, растворяясь в общем потоке. Киото жил своей жизнью и это давало странное ощущение, будто их разговор не имеет значения. Именно поэтому он становился важнее. — Ты всегда такой молчаливый? — спросил Чуя спустя пару минут. — Нет. — Тогда? — Я думаю.  Накахара усмехнулся. — И о чём же? — О том, что это плохая идея. — Опять? — Я последователен.  Чуя остановился, Дазай сделал ещё шаг, прежде чем заметил и обернулся. — Тогда объясни, — сказал Чуя, глядя прямо на него. — Почему ты всё равно идёшь?  Осаму чуть наклонил голову. — А ты? — Что я? — Почему ты не уходишь?  Накахара на секунду задумался, затем шагнул ближе. Расстояние незаметно сократилось. — Потому что хочу узнать, чем это закончится, — голос стал тише, но все было четко слышно.  Шатен посмотрел на него и на этот раз не отступил. — Это не история, Чуя. — Откуда ты знаешь? — Потому что у неё нет хорошего конца.  Накахара усмехнулся. — А я не люблю хорошие. Это было слишком близко к правде.  Они продолжили идти, на этот раз рядом, плечо к плечу, почти не касаясь.  Улица постепенно сменилась — дома стали ниже, старее, вывески уступили место бумажным фонарям, которые даже днём казались частью другой эпохи. Где-то открывались небольшие лавки, пахло чаем и древесиной.  Чуя остановился у одной из витрин. — Ты здесь был?  Дазай взглянул мельком. — Да. — И? — Ничего особенного.  Накахара фыркнул. — Ты вообще умеешь говорить «нравится»? — Иногда. — Когда? — Когда это не опасно.  Чуя повернулся к нему. — Ты всё время говоришь так, будто за любым словом стоит катастрофа. Дазай ехидно улыбнулся. — Может, стоит.  Накахара шагнул чуть ближе, настолько, что это уже нельзя было назвать случайностью. — Тогда скажи что-нибудь опасное.  Шатен замер на долю секунды, взгляд карих глаз потемнел и это было заметно. — Ты настойчивый, — тихо сказал он. — Ты уходишь от ответа. — Потому что ты задаёшь неправильные вопросы.  Чуя склонил голову. — Тогда задай правильный.  Осаму медленно выдохнул и сделал шаг вперёд, сократил расстояние до минимума. Теперь между ними было всего несколько сантиметров. — Зачем тебе я? — голос был тихим, почти мягким, но в нём чувствовалось напряжение.  Накахара не отступил, не отвёл взгляд. — Потому что ты не похож на остальных. — Это плохая причина. — Мне хватает. — Недостаточно.  Чуя усмехнулся. — Тогда добавлю.  Он наклонился чуть ближе, настолько, что Дазай чувствовал его дыхание на своей коже. — Ты смотришь так, будто всё уже потерял.  И он снова попал. Шатен замер. — И мне хочется понять, что именно, — закончил Чуя.  Дазай отступил первым, слишком резко. — Не стоит, — сказал он. Голос снова стал лёгким, но это было уже маской. — Почему? — Потому что ты не захочешь это знать.  Накахара сделал шаг вперёд. — А если захочу?  Шатен усмехнулся. — Тогда будет поздно. Они снова пошли, но теперь расстояние между ними было другим, ближе. — Ты странный, — сказал Чуя спустя время. — Это уже звучало. Кажется ты говоришь мне это ежедневно.  — И это всё ещё правда. — Я стараюсь.  Накахара глухо усмехнулся. — Зачем? — Чтобы было интереснее. — Получается.  Они вышли к более оживлённой улице. Люди, машины, шум — всё стало громче, резче. Контраст с тихими переулками ощущался почти физически. Чуя остановился. — Кофе?  Дазай взглянул на него. — Это приглашение? — Проверка. — Опять? — Я же сказал.  Они зашли в небольшое кафе. Внутри пахло жареными зёрнами и сладким сиропом. Свет был мягким, рассеянным, музыка — едва слышной. Они сели у окна напротив друг друга и это было хуже, чем рядом, потому что теперь нельзя было не смотреть. — Значит, Осаму, — сказал Накахара, откидываясь на спинку стула, — расскажи что-нибудь о себе. — Нет. — Почему? — Потому что ты спросил.  Чуя рассмеялся. — Ты невозможен. — Я стараюсь. — Хватит стараться. — Не могу.  Накахара наклонился вперёд. — Тогда я буду спрашивать, пока ты не ответишь. — У тебя много времени? — На тебя — да.  Дазай смотрел на него и на этот раз не отводил взгляд. — Ты пожалеешь, — тихо сказал он. — Посмотрим.  Чуя тепло улыбнулся и в этом было что-то, от чего у шатена на секунду перехватило дыхание. — У меня ощущение, что я тебя знаю, — вдруг сказал Чуя, просто, как будто это не имело значения.   И на мгновение всё сломалось. Осаму замер, рука с чашкой остановилась в воздухе. Взгляд резко потемнел. — Нет, — жестко сказал он.  Накахара нахмурился. — Эй. — Нет.  Дазай резко поставил чашку. — Ты не знаешь. — Я не сказал, что знаю. — Ты сказал достаточно.  Чуя посмотрел на него внимательно. — Это просто чувство. — Это ошибка. — Почему ты так реагируешь?    Возникла короткая пауза. Шатен провёл рукой по лицу, закрыл глаза и выдохнул. — Потому что это уже было, — сказал он тихо.  Накахара замер. — Что?  Дазай открыл глаза и снова легко улыбнулся, как будто ничего не было. — Дежавю. Он соврал, и это было очевидно. Чуя не стал давить, но запомнил.

***

 Где-то за стеклом, в отражении, на секунду мелькнул силуэт, человек в тёмном пальто. Он стоял неподвижно, наблюдал. Фёдор.  Он не подходил, не вмешивался, только смотрел, как складываются линии «судеб», как формируется привязанность, как появляется слабость. — Ещё немного, — тихо произнёс он.

***

  Внутри кафе Чуя уже снова улыбался. — Ладно, Осаму. — Что? — Ты мне не доверяешь. — Верно. — Тогда я буду делать так, чтобы начал.  Дазай усмехнулся. — Это не работает. — Проверим?  Он протянул руку, не для рукопожатия, просто. Осаму посмотрел на неё, легко коснулся пальцами, и сразу же убрал. Но этого было достаточно. Накахара победно улыбнулся, чуть игриво. — Уже лучше.  Дазай посмотрел на него и на этот раз улыбка была другой, темнее. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. — Тогда объясни. — Нет. — Тогда я узнаю сам.  И это было настоящим началом конца.  

***

За стеклом Достоевский чуть склонил голову. — Да, — тихо сказал он, — именно так.  Он развернулся и исчез в потоке людей.

***

 Чуя откинулся на спинку стула, но взгляд не отвёл. Он смотрел прямо, спокойно, почти лениво — но в этом спокойствии была уверенность, от которой становилось не по себе. Дазай это чувствовал и именно поэтому не мог оторваться.  Телефон завибрировал. Звук был тихим, почти незаметным в общем шуме кафе, но для Осаму он прозвучал слишком резко — как треск стекла в тишине. Он не сразу отреагировал. Пальцы чуть сильнее сжали край чашки, взгляд потемнел. Накахара заметил это мгновенно. — Не ответишь?  Шатен медленно перевёл взгляд вниз, на экран. Имя не было подписано, но он и не нуждался в подписи. Он знал кто это. Телефон продолжал вибрировать. Он сбросил, просто провёл пальцем, не меняя выражения лица, но пальцы задержались на секунду дольше. — Настойчивый кто-то, — заметил Чуя, чуть наклонив голову.   Дазай легко усмехнулся. — Ошиблись номером.  Телефон завибрировал снова, на этот раз дольше, настойчивее.  Накахара не отвёл взгляд. — Часто тебе так «ошибаются»?  Осаму на секунду прикрыл глаза, как будто считал или просто собирался. Когда он снова посмотрел, ехидная улыбка вернулась, почти игривая. — Только когда я не хочу отвечать. — Значит, это важно. — Значит, это не сейчас.  На секунду телефон замолчал, а затем снова ожил. Что-то внутри тихо щёлкнуло. Дазай взял телефон и поднялся. — Я на минуту.  Чуя кивнул, но внимательный взгляд остался на нем.    Шатен вышел на улицу, дождь почти закончился, оставив после себя влажный воздух и блеск на асфальте. Люди проходили мимо, не задерживаясь, не обращая внимания. Он остановился под навесом, провёл рукой по лицу и только после этого ответил. — Ты долго.  Голос в трубке был спокойным и холодным. — Ты нашёл другой способ поздороваться? — тихо ответил Дазай. — Ты не отвечал. — Значит, не хотел.  Короткая пауза, но не та, к которой он привык, эта была тяжёлой. — Он нашёл тебя, — Слова прозвучали ровно, без давления, но ударили сильнее, чем должны были.  Осаму замер, на мгновение взгляд стал пустым и сразу же снова живым, но темнее. — Ты опоздал с новостями, — сказал он тихо. — Нет. Голос на другом конце стал чуть ниже. — Я только что подтвердил.  Осаму медленно выдохнул. — Где? — В Киото.  Он усмехнулся. — Это ты уже говорил. — Дазай.  Это прозвучало жёстче. — Он не просто ищет. — Я знаю. — Ты не знаешь.  Короткая пауза. — Он уже рядом.  И вот теперь что-то изменилось по-настоящему. Шатен посмотрел на отражение в стекле, на своё лицо, на глаза. В них не было паники, но появилось напряжение. — Насколько? — спросил он. — Достаточно. — Это не ответ. — Я не могу говорить по телефону.  Дазай усмехнулся. — Как всегда. — Ты должен исчезнуть. — Нет, — резко ответил он.  На том конце замолчали на несколько секунд. — Это из-за него? — голос стал тише.  Шатен ничего не ответил и этого было достаточно. — Ты понимаешь, чем это закончится. — Да. — Тогда почему?  Осаму закрыл глаза. — Потому что уже поздно.  Тишина. — Сколько? — Я не знаю. — Врёшь.  Дазай слабо усмехнулся. — Возможно. Голос снова стал холодным, чётким, рабочим. — Не привязывайся.  И это было хуже всего, потому что он уже. — Поздно, — повторил шатен и сбросил, не дожидаясь ответа.  Несколько секунд он стоял неподвижно, слушая не улицу, не дождь, а себя. «Он уже рядом.» Осаму провёл рукой по волосам, глубоко вдохнул и вернулся внутрь.  Чуя поднял взгляд сразу, он всё это время не отвлекался, не делал вид. Он ждал. — Всё нормально? — внимательно спросил Накахара.  Осаму остановился на секунду и взглянул на него. В этот момент в нём столкнулись две вещи: желание сказать правду и необходимость соврать. Победило второе, как всегда.  Он легко улыбнулся. — Конечно.  Чуя прищурился. — Ты врёшь. — Всегда. — Нет.  Он покачал головой. — Сейчас — по-другому. Дазай медленно сел обратно. — Тебе кажется. — Нет.  Накахара наклонился ближе. — У тебя взгляд изменился.  И это было правдой. Дазай усмехнулся. — Может, я просто вспомнил, что у меня есть дела. — Прямо сейчас? — Возможно.  Чуя не отступил. — Ты уйдёшь?  Вопрос прозвучал тише, чем предыдущие.  Осаму посмотрел на него. — Да.  И это было честно.   На секунду Накахара отвёл взгляд. — Тогда уходи, — спокойно сказал он, но в голосе не было равнодушия.  Дазай встал, взял пальто, но надел не сразу. Смотрел на него, на Чую, на то, что уже успело случиться. — Это была плохая идея, — тихо сказал шатен.  — Да. — Тогда почему ты не жалеешь?  Накахара слабо усмехнулся. — Потому что это было интересно.  Осаму кивнул. — Да.  Он надел пальто, развернулся и сделал шаг к выходу. — Осаму.  Он остановился, но не обернулся. — Я всё равно узнаю, — сказал Чуя. Тишина. Дазай едва заметно улыбнулся. — Не стоит, — бросил он и вышел.  Накахара остался сидеть, смотря на пустое место напротив.

***

 Дверь за ним мягко закрылась. Воздух на улице был прохладнее, чем внутри. После дождя он стал плотным, влажным, с привкусом мокрого камня и асфальта. Капли ещё стекали с крыш, падали редкими ударами, разбиваясь о землю. Дазай не сразу пошёл, он остановился, сделал шаг в сторону, под навес. Пальцы автоматически потянулись к карману, но он остановил себя на полпути. Не сейчас.  «Он уже рядом.». Слова всё ещё звучали в голове, как приговор.  Осаму медленно выдохнул, собираясь с мыслями. Лицо снова стало привычным — расслабленным, почти ленивым. Плечи опустились, движения вернули ту самую лёгкость, за которой всегда пряталось всё остальное. Маска на месте.  Он сделал шаг вперёд, потом ещё один и только на третьем шаге — замер, почти незаметно для окружающих, но внутри — как будто что-то остановилось.  Через дорогу у витрины стоял человек. Тёмное пальто, чуть склонённая голова, руки в карманах. Он не смотрел прямо, это было не нужно, отражение в стекле хватало.  Шатен не отводил взгляд. Мир вокруг продолжал двигаться, люди проходили между ними, машины проезжали, свет менялся, но расстояние между двумя точками оставалось неизменным. Фёдор слегка повернул голову, ровно настолько, чтобы стало ясно — он знал. И в этот момент всё подтвердилось без слов. Дазай чуть усмехнулся, почти незаметно, но в глазах не было ни капли веселья, только холод. — Нашёл, значит, — тихо сказал он, едва двигая губами.  Достоевский не ответил, но уголок его губ чуть дрогнул.  Они не подошли друг к другу, не сделали ни шага и это было самым правильным решением. Пока.  Осаму отвёл взгляд первым, не потому что проиграл, потому что понял достаточно. Он пошёл дальше спокойно и ровно, как будто ничего не произошло, но шаг стал быстрее. Дазай повернул за угол, скрылся из прямой видимости и только тогда позволил себе остановиться. Рука сжалась в кулак до побелевших костяшек. — Чёрт.  Это было не «возможно», не «где-то рядом», не «ищет». Он был здесь.  Шатен провёл рукой по лицу, глубоко вдохнул и собрался. Мысли начали четко выстраиваться, как всегда в такие моменты. Фёдор нашёл его, значит времени больше нет. И хуже всего —Чуя. Образ в голове всплыл сразу. «Потому что ты здесь.» Осаму резко выдохнул и оттолкнулся от стены. — Ошибка, — сказал он тихо, но в этот раз это прозвучало иначе. Не как привычная фраза, как факт.  Он вытащил телефон, немного поколебался и всё-таки набрал. Гудки. Один, два. — Ты уже понял.  Анго ответил сразу, как будто ждал. — Он рядом, — сказал Дазай. — Я знаю. — Ты не говорил, что он настолько близко. — Я говорил, что он быстрее.  Шатен сухо усмехнулся. — Недооценил. — Ты — нет. — Я — да.  Короткая пауза. — Уходи, — снова сказал голос.  Осаму закрыл глаза. Перед глазами — свет из окна кафе, Чуя, его взгляд, его слова. «Я всё равно узнаю.» Он распахнул глаза. — Уже поздно.  Тишина на том конце. — Ты его подставляешь.  И это было правдой. Дазай сжал телефон сильнее. — Я знаю. — Тогда почему ты всё ещё здесь?  Он не ответил сразу, потому что ответ был слишком простым и неправильным. — Потому что он уже часть этого.  Тишина стала тяжелой. — Тогда он умрёт.  Это было сказано без эмоций, как констатация факта.  Осаму слабо усмехнулся. — Да, блять, я знаю… Он сбросил и несколько секунд стоял неподвижно, затем медленно поднял голову и посмотрел назад, в сторону кафе.  Дазай знал — если вернётся, всё станет хуже, но также он знал — если не вернётся, это ничего не изменит. И именно поэтому он сделал шаг назад, в сторону, откуда пришёл. Не к дому, обратно, Потому что иногда ошибки делают осознанно и именно поэтому они неизбежны.