Владыка глубин

      Раковина Сирены оказалась не просто красивой безделушкой, а настоящим чудом подводной магии. Положив её у изголовья своей кровати с пологом, Гарри провалился в сон, едва его голова коснулась подушки. Впервые за много недель он спал так глубоко и безмятежно, не слыша ни раскатистого храпа Рона, который обычно сотрясал стёкла в окнах башни, ни уханья сов за окном, ни завываний осеннего ветра в каминной трубе. Раковина издавала едва уловимое, тёплое гудение, напоминающее шум прибоя в жаркий летний день, и этот звук надежно отгораживал Гарри от всех тревог мира.       Утро воскресенья встретило его мягким светом, пробивающимся сквозь алые бархатные шторы. Гарри потянулся так сладко, что хрустнули позвонки. Он чувствовал себя отдохнувшим, полным сил и совершенно, абсолютно счастливым. Вулканический камень в кармане брюк, висевших на стуле, словно пульсировал в такт его сердцу, а раковина на тумбочке слабо переливалась перламутром в лучах утреннего солнца.       Спустившись в Большой зал, Гарри обнаружил, что воскресный завтрак в самом разгаре. Атмосфера после вчерашней победы Гриффиндора всё еще оставалась приподнятой. За столом красно-золотых царило оживление, смех звенел под зачарованным потолком, на котором сегодня лениво плыли пушистые белые облака, подсвеченные нежным утренним солнцем.       — Гарри! Сюда! — Рон помахал ему рукой, чуть не опрокинув кувшин с тыквенным соком. Выглядел Уизли слегка помятым после вчерашней вечеринки, но его глаза блестели от удовольствия. — Я сохранил тебе лучшие сосиски. Ты проспал всё на свете. Я пытался тебя добудиться, но ты дрых, как убитый тролль.       — Спасибо, Рон, — Гарри с улыбкой плюхнулся на скамью напротив Гермионы, которая уже успела обложиться свитками пергамента и двумя толстыми книгами по Нумерологии. — Я действительно отлично спал. Наверное, накопилась усталость после тренировок.       Гермиона поверх края книги бросила на него внимательный, слегка прищуренный взгляд.       — Ты выглядишь слишком бодрым для человека, который лёг глубоко за полночь, Гарри Поттер, — заметила она тоном, не терпящим возражений. — Я видела, как ты улизнул с вечеринки. Куда ты ходил?       Гарри почувствовал, как щёки предательски теплеют, но гриффиндорская выдержка его не подвела. Он невозмутимо потянулся за тостом и щедро намазал его апельсиновым джемом.       — Мне нужен был свежий воздух. После фейерверков Фреда и Джорджа в гостиной дышать было нечем. Я просто посидел во дворе, подышал.       Гермиона недоверчиво хмыкнула, но развивать тему не стала, углубившись в расчёты. Рон же, занятый уничтожением яичницы с беконом, и вовсе не обратил внимания на этот диалог.       Остаток дня пролетел в приятной, ленивой суете. Гарри написал длинное письмо родителям, подробно расписав свой финт Вронского и реакцию трибун. Он живо представлял, как отец будет читать это письмо вслух на кухне в Годриковой Впадине, гордо выпятив грудь, а мама будет качать головой, одновременно улыбаясь и причитая о том, что её сын когда-нибудь свернёт себе шею. Эти образы вызвали у Гарри тёплую улыбку, но, к его собственному удивлению, он поймал себя на мысли, что ему не терпится рассказать о письме Тому. Ему хотелось делиться с русалом всем: смешными историями с уроков, новостями, своими мыслями.       Во время ужина Гарри, повинуясь внезапному порыву, подозвал к себе пробегающего мимо эльфа.       — Добби, привет! — шёпотом позвал он, наклоняясь под стол.       — Гарри Поттер, сэр! — Добби просиял своими огромными глазами, похожими на теннисные мячи. — Чем Добби может служить великому Гарри Поттеру?       — Добби, ты не мог бы достать для меня целый пирог с патокой? И завернуть его так, чтобы он остался тёплым? — попросил Гарри, оглядываясь, не слушает ли кто-нибудь. — Мне нужно… эм… для особого пикника. Поздно вечером.       — Конечно, Гарри Поттер, сэр! — Уши Добби радостно затрепетали. — Добби сделает лучший пирог! С хрустящей корочкой и самой сладкой патокой! Добби оставит его в корзинке у портрета Полной Дамы в полночь!       Поблагодарив эльфа, Гарри вернулся к ужину с чувством выполненного долга. Том Реддл заказал пирог с патокой, и Том Реддл его получит, даже если для этого придется силой впихивать его в саркастичного русала.       Ночь выдалась на удивление тихой и безветренной. Осенний туман лёгким, полупрозрачным одеялом стелился над поверхностью Чёрного Озера. Луна, полная и серебристая, заливала всё вокруг призрачным светом, превращая камыши у берега в тонкие серебряные копья.       Гарри шёл к озеру быстрым шагом, сжимая в одной руке корзинку, от которой исходил одуряющий аромат свежей выпечки и карамели, а в кармане тепло пульсировал камень Тома, защищая от ночной сырости. Сердце в груди билось часто-часто, отбивая нетерпеливый ритм. Подойдя к своему привычному камню, Гарри не успел даже поставить корзинку, как вода перед ним бесшумно раздалась.       Том плавно появился из глубины. Сегодня на нём не было видно ни следа вчерашнего напряжения. Бледная кожа мерцала перламутром, тёмные чешуйки на плечах переливались в лучах луны. Он опёрся локтями о плоский валун и поднял на Гарри свои рубиновые глаза.       — Ты опоздал на четыре минуты, Поттер, — шелестящим, глубоким голосом произнёс Том. Его змеиные ноздри дернулись, улавливая запахи. — И притащил с собой целую кондитерскую фабрику.       — Привет, Том, — Гарри радостно рассмеялся, опускаясь на камень и ставя корзинку между собой и русалом. — Я задержался, потому что пришлось ждать, пока Рон уснёт. Он пытался рассказать мне сюжет какого-то комикса про Мартина Миггса, но заснул на середине фразы, а кондитерскую я принес, потому что ты сам просил. — Он откинул салфетку с корзинки. Внутри лежал идеальный, золотистый пирог с патокой, всё ещё тёплый и источающий умопомрачительный аромат.       Том посмотрел на пирог так, словно это была жаба, покрытая бородавками. Он изящно изогнул бровь (точнее, то место, где она должна была быть).       — Я сказал это в качестве издёвки, Гарри. Я не собирался есть эту липкую человеческую массу. Сахар разрушает чешую.       — Не придумывай, — хмыкнул Гарри, доставая из корзинки два маленьких блюдца и вилки, которые запасливый Добби тоже положил туда. — У тебя идеальная чешуя. От одного кусочка ничего не случится. К тому же, ты должен расширять свой кругозор. Нельзя вечно питаться только сырой рыбой и магией.       — Мой кругозор достаточно широк, чтобы понимать: если положить в рот что-то, состоящее на девяносто процентов из патоки, твои зубы слипнутся навсегда, — Том фыркнул, и вода вокруг его хвоста недовольно забурлила.       — Спорим, не слипнутся? — с вызовом спросил Гарри. Он отрезал небольшой кусочек пирога, положил его на блюдце и протянул Тому. — Давай. Гриффиндорцы не сдаются, но и слизеринцы, насколько мне известно, не трусят перед испытаниями.       Глаза Тома вспыхнули лукавым, красным огнём. Он ненавидел, когда его брали «на слабо», но в то же время этот наглый, зеленоглазый мальчишка забавлял его до невозможности. Том медленно протянул руку с острыми когтями и взял блюдце.       Он подцепил крошечный, поистине микроскопический кусочек пирога на самый кончик вилки и с крайне подозрительным видом отправил его в рот.       Гарри затаил дыхание, наблюдая за реакцией русала. Том замер. Его идеальное лицо оставалось бесстрастным, но Гарри заметил, как дрогнули кончики его бледных губ.       — Ну как? — не выдержал Гарри.       Том медленно проглотил кусочек, положил вилку на блюдце и посмотрел на Гарри долгим, нечитаемым взглядом.       — Это… — Том сделал паузу, словно подбирая слова, — это возмутительно сладко. Это оскорбление для вкусовых рецепторов любого уважающего себя существа. — Ладно, понял, — Гарри разочарованно вздохнул, опуская плечи. — Не понравилось. Я всё съем сам.       Он потянулся, чтобы забрать блюдце, но рука Тома молниеносно скользнула вперёд, и его когти легонько царапнули запястье Гарри, останавливая.       — Я не сказал, что ты должен забрать это у меня, Поттер, — с царственной невозмутимостью произнес русал, придвигая блюдце ближе к себе. — Как исследователь, я должен изучить этот феномен до конца.       Гарри расплылся в такой широкой, счастливой улыбке, что у него даже заболели скулы. Он смотрел, как Том, старательно делая вид, что совершает великое одолжение, откусывает ещё один кусочек пирога. Было что-то сюрреалистичное и невероятно трогательное в том, как самое опасное существо Чёрного Озера в лунном свете и ест пирог с патокой.       — Раковина работает просто превосходно, Том, — тихо сказал Гарри, отрезая себе кусок побольше. — Я спал как убитый. Это лучший подарок, который я когда-либо получал.       Том остановился, вилка замерла в воздухе. Он не привык к искренней благодарности. Раньше его дары были одолжениями, покупающими верность или страх. То, как Гарри говорил об этих мелочах, с такой теплотой и нежностью, заставляло холодное нутро Тома странно сжиматься.       — Это просто ракушка, — отмахнулся он, отводя взгляд на лунную дорожку, дрожащую на воде. — На дне их тысячи.       — Для меня она особенная, потому что её подарил ты, — просто и честно ответил Гарри.       Том судорожно выдохнул, и его змеиные ноздри расширились. Он отложил пустое блюдце на камень. Этот мальчишка был невозможен. Он ломал все барьеры Тома одним своим существованием, одной своей обезоруживающей честностью.       — Ты слишком щедр на слова, ловец, — голос Тома стал тише, почти превратившись в шёпот. — Ты раздаешь свою привязанность так, словно она ничего не стоит.       — Она стоит очень многого, — возразил Гарри, отставляя свою порцию. Он пододвинулся ближе к краю валуна, так близко, что мог бы коснуться бледного плеча Тома. — Но я не раздаю её всем подряд. Только тем, кто мне дорог.       Повисла долгая, звенящая тишина. Вода у берега успокоилась, превратившись в гладкое зеркало. Лунный свет серебрил чёрные волосы Гарри, падающие ему на глаза. Том смотрел на него, и в его алых глазах бушевала настоящая буря. Он боролся с самим собой, с многолетней привычкой отталкивать всех, с въевшимся страхом стать уязвимым.       Но тепло, исходящее от Гарри, было слишком притягательным. Том медленно поднял руку и, преодолевая внутреннее сопротивление, коснулся щеки Гарри тыльной стороной ладони. Кожа русала была ледяной, но Гарри не отшатнулся. Он подался навстречу прикосновению, прикрывая глаза.       — Ты — загадка, Гарри Поттер, — прошептал Том. Его когти осторожно, словно боясь разбить хрупкий фарфор, заскользили по линии челюсти гриффиндорца. — Ты должен бояться меня. Ты должен сидеть в своей тёплой башне и смеяться со своими глупыми друзьями, а вместо этого ты сидишь здесь, на холодном камне, и кормишь меня патокой.       — Мне здесь нравится больше, — тихо ответил Гарри, открывая глаза и глядя прямо в рубиновые бездны. — С тобой.       Пальцы Тома дрогнули на щеке Гарри. Русал резко опустил руку и чуть отстранился, словно испугавшись собственной слабости, но он не уплыл. Вместо этого он глубоко вдохнул, и его грудная клетка, покрытая редкими перламутровыми чешуйками, тяжело поднялась.       — Ты рассказал мне о том, как летаешь на метле, — внезапно заговорил Том, сменив тему. В его голосе звучала странная, задумчивая интонация. — О том, что там, наверху, есть только ты и ветер. Ты показал мне свой мир в рассказах. — Гарри внимательно слушал, боясь спугнуть этот момент откровенности. — Под водой всё иначе, — продолжил Том, глядя куда-то сквозь Гарри, вглубь своих воспоминаний. — Наземники думают, что там только мрак, холод и ил. Они боятся глубины, но они не видят её красоты. Тьма там не пустая. Она живая. — Том посмотрел на Гарри, и в его глазах вспыхнул странный, гипнотический огонь. — Хочешь, я покажу тебе?       — Как? — Гарри удивленно моргнул. — Я же не могу дышать под водой. И вода ледяная, я замерзну через минуту, даже с твоим камнем.       Уголки губ Тома изогнулись в той самой лёгкой, кривой полуулыбке, которая так нравилась Гарри, потому что она делала русала похожим не на монстра, а на очень хитрого, древнего бога.       — Для магии нет преград, глупый мальчишка. Смотри.       Том изящно взмахнул длинной, когтистой рукой над поверхностью воды. Из его пальцев сорвались искры глубокого, сапфирового цвета. Они мягко опустились на воду, не издав ни звука, и тут же растаяли.       Секунду ничего не происходило. Гарри вытянул шею, вглядываясь в черную гладь. А затем вода начала светиться.       Сначала это были крошечные, едва заметные точки, похожие на светлячков, но с каждой секундой их становилось всё больше. Из тёмных глубин к поверхности поднимались тысячи крошечных светящихся сфер — голубых, изумрудных, нежно-лиловых. Они кружились в воде, сплетаясь в сложные, завораживающие узоры. Озеро перед Гарри превратилось в перевернутое звёздное небо, живое, пульсирующее мягким, подводным светом.       — Мерлинова борода… — потрясенно выдохнул Гарри. Он соскользнул с камня и опустился на колени у самой кромки воды, не в силах оторвать взгляд от этого чуда. — Это… это просто невероятно. Что это?       — Это люминесцентный планктон и глубинные споры водорослей, — голос Тома звучал гордо и немного снисходительно. — Обычно они живут на самом дне, в кромешной тьме. Они светятся, чтобы привлечь добычу или найти друг друга. Я могу звать их. Это звёзды моего мира.       Гарри протянул руку и опустил пальцы в воду. Светящиеся точки тут же окружили его ладонь, щекоча кожу слабым, прохладным покалыванием. Это было так красиво, что у Гарри защемило в груди.       Он поднял глаза на Тома. Русал наблюдал за ним. В мягком, разноцветном свете подводных «звёзд» его лицо казалось менее бледным, черты — более мягкими. От него исходила такая древняя, неземная мощь, что Гарри в очередной раз поразился тому, как ему повезло.       — Спасибо, Том, — искренне поблагодарил Гарри, чувствуя, как внутри него разливается тепло, не имеющее ничего общего с вулканическим камнем. — Это самый красивый подарок, который я когда-либо видел. Ни один полёт на метле с этим не сравнится.       Слова Гарри подействовали на Тома как заклинание. Русал медленно подплыл вплотную к берегу. Его мощный, чёрный хвост с тихим плеском скользнул по мелководью. Том опёрся руками о камни по обе стороны от коленей Гарри, оказываясь так близко, что гриффиндорец снова почувствовал запах лотоса и озона.       — Ты не должен бросаться такими словами, Поттер, — прошептал Том. Светящиеся частицы плясали в его красных глазах, превращая их в пылающие рубины. — Ты заставляешь меня желать вещей, которые мне недоступны.       Гарри не отстранился. Он чувствовал ледяное дыхание Тома на своем лице. Сердце билось где-то в горле.       — Каких вещей? — выдохнул Гарри, не сводя глаз с тонких губ русала. Том закрыл глаза на долю секунды, словно борясь с накатившей болью.       — Быть ближе к тебе, — признание вырвалось из него тихим, сдавленным шёпотом. — Разделить с тобой не только этот свет, но и тепло. Но я чудовище, Гарри. Я — лёд, а ты — пламя. Я заморожу тебя.       Гарри покачал головой. Он поднял руки и осторожно, невесомо положил их на бледные, скользкие плечи Тома.       — Я не боюсь холода, — твёрдо сказал Гарри. — У меня есть твой камень. И у меня есть ты. Ты не чудовище, Том. Ты потрясающий.       Том судорожно втянул воздух. Его когти с силой впились в мокрую землю по бокам от Гарри, оставляя глубокие борозды. Он наклонился ещё ближе. Их лица разделяли считанные дюймы. Гарри прикрыл глаза, чувствуя, как его губы покалывает от предвкушения и волнения. Он чувствовал холод, исходящий от кожи Тома, но это был не пугающий холод смерти, а бодрящий, чистый холод горного ручья.       Но в самый последний момент, когда их дыхания уже смешались в единое целое, Том резко отстранился.       Гарри распахнул глаза, непонимающе глядя на русала. Том тяжело дышал, его грудь вздымалась, а в глазах плескалась отчаянная, дикая паника. Он словно только что осознал, что собирался сделать.       — Нет, — хрипло выдохнул Том, качая головой. Он оттолкнулся от берега, вода с шумом сомкнулась вокруг его хвоста. — Я не могу. Это неправильно. Я разрушу тебя, Гарри. Я всегда всё разрушаю.       — Том, стой! — Гарри подался вперед, чуть не свалившись в воду. — Ты ничего не разрушишь!       Но Том уже не слушал. Его лицо исказила гримаса душевной боли, которую он пытался скрыть за маской равнодушия.       — Уходи, Поттер, — бросил он, и его голос снова стал сухим и жёстким, как пергамент. — Иди в свой замок. К своим друзьям. Играм. Забудь то, что здесь было.       Он грациозно взмахнул чёрным хвостом, и рой светящихся частиц вокруг него мгновенно потух, погрузив озеро в прежнюю темноту. Том скользнул под воду, исчезнув без единого звука.       Гарри остался один на берегу. Вода снова стала чёрной и холодной. Легкий порыв ветра взъерошил его волосы, заставив поёжиться. Внутри у него всё сжалось от обиды и разочарования, но гриффиндорское упрямство быстро взяло верх над этими чувствами.              Он медленно поднялся, отряхнул колени от влажного песка и собрал корзинку. Пустое блюдце из-под пирога с патокой говорило о том, что Том был здесь, что это всё не сон.       Гарри посмотрел на тёмную воду озера. Он успел узнать Тома. Понять, что его резкие слова — это не отторжение, а страх. Страх Реддла перед собственными чувствами, перед своей уязвимостью. Он сбежал, потому что впервые за долгие десятилетия испугался не врага, а самого себя.       — Ты от меня не отделаешься, Том Реддл, — тихо, но с уверенной улыбкой произнёс в темноту Гарри. — Я приду завтра. И послезавтра. Столько раз, сколько потребуется.       Он развернулся и зашагал к замку. В его кармане всё так же согревал глубинный камень, а в душе горел упрямый, яркий свет. Гарри Поттер был ловцом. И он не собирался упускать самое важное, что появилось в его жизни, даже если для этого придется нырнуть на самую глубину.