Владыка глубин

      Вода ударила с такой силой, что показалась не жидкостью, а твёрдым, безжалостным камнем. Удар вышиб из Гарри последние крохи воздуха, превратив их в жалкую стайку серебристых пузырьков, стремительно уносящихся к поверхности. Ледяная бездна Чёрного Озера мгновенно сомкнула свои челюсти, поглощая его целиком, отрезая от света, от рёва трибун и от неба, которое он так любил.       Боль в сломанных рёбрах была ослепительной. Она вспыхивала белым огнём при каждом непроизвольном движении, парализуя мышцы. Гарри пытался бороться, пытался грести наверх, но тело отказывалось слушаться. Плотные зимние одежды намокли, утягивая его вниз, как свинцовые гири. Холод проникал под кожу, замораживая кровь в венах, несмотря на отчаянные попытки вулканического базальта в кармане согреть своего хозяина. Камень пульсировал жаром, но озеро было слишком огромным и холодным.       Тьма сгущалась. Гарри чувствовал, как его лёгкие горят огнём, требуя кислорода. Инстинкт самосохранения кричал, заставляя открыть рот, чтобы сделать вдох, но разум понимал — это будет концом.       На его груди, обжигая кожу сквозь промокший свитер, билась в истерике Жемчужина. Она не просто пульсировала, она кричала голосом Тома, полным первобытного, нечеловеческого ужаса. Этот крик разрывал угасающее сознание Гарри на части.       «ГАРРИ! ДЕРЖИСЬ! НЕТ, ТОЛЬКО НЕ СМЕЙ!»       Зрение начало заволакивать серой пеленой. Холод постепенно сменялся обманчивым, тягучим оцепенением. Гарри перестал чувствовать свои руки и ноги. Он просто падал в чёрную, безмолвную вечность.       И вдруг тьма взорвалась движением.       Огромная тень, быстрее любого заклинания, прорезала толщу воды. Водоворот от мощного взмаха хвоста отбросил Гарри в сторону, но чьи-то сильные, ледяные руки мгновенно сомкнулись вокруг его талии, останавливая падение.       Гарри с трудом приоткрыл глаза. Сквозь мутную воду и застилающую взгляд пелену он увидел лицо Тома. Оно было искажено такой чудовищной, отчаянной паникой, какой Гарри никогда не видел ни у одного живого существа. Алые глаза светились в темноте, как два маяка, но сейчас в них не было ни высокомерия, ни холода — только дикий страх потери.       Том притянул Гарри к себе, прижимаясь своими губами к его посиневшим губам, и с силой выдохнул в него свой собственный запас воздуха, смешанного с чистой магией. Это был спасительный, обжигающий глоток, который заставил Гарри судорожно дернуться, но этого было мало. Лёгкие горели, вода давила со всех сторон.       Русал действовал молниеносно. Одной рукой он удерживал безвольное тело гриффиндорца, а второй, дрожащей от напряжения, выхватил из-под чешуйчатого пояса знакомый хрустальный флакон. Тот самый Эликсир Водной Крови, который должен был дозреть только к ночи.       Том выбил пробку большим пальцем. Его когти осторожно, но непреклонно разжали челюсти Гарри.       «Пей. Умоляю тебя, Гарри, пей!» — голос Тома в голове был похож на сорванный плач.       Густая, бирюзовая жидкость с золотыми искрами полилась в рот Гарри. Вкус был странным — солёным, металлическим и обжигающе пряным. Как только эликсир коснулся его горла, Гарри рефлекторно сглотнул.       Реакция была мгновенной и пугающей. По телу прокатилась волна невыносимого жара, словно в его венах вместо крови потёк расплавленный свинец. Магия зелья, не до конца стабилизировавшаяся из-за нехватки лунного света, была дикой и агрессивной. Она вгрызалась в клетки, перестраивая их, адаптируя хрупкое человеческое тело к чудовищному давлению и холоду глубин.       Гарри выгнулся дугой в руках Тома, из его рта вырвался беззвучный крик, превратившийся в облако пузырьков. И в этот момент его лёгкие, не выдержав, раскрылись, втягивая ледяную озерную воду.       Он ожидал удушья, ожидал агонии, но вместо этого вода скользнула внутрь мягко, заполняя пустоту. И вдруг… она стала воздухом. Гарри сделал один судорожный вдох, затем второй. Он дышал. Он дышал водой так же свободно, как утренним воздухом на поле для квиддича. Боль в груди начала стихать, растворяясь в мягком, обволакивающем тепле, которое теперь исходило от самого его естества.       Последнее, что Гарри почувствовал перед тем, как окончательно потерять сознание от болевого шока и магического истощения, — это как Том крепко прижимает его к своей груди, защищая от всего мира, и стремительно уносит во тьму, на самое дно.

***

      Пробуждение было медленным, похожим на всплытие из глубокого, вязкого сна. Гарри не открывал глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Он лежал на чём-то невероятно мягком и упругом, напоминающем густой мох. Ему не было холодно, напротив, его окутывало приятное, ровное тепло. Но самым странным было дыхание. Его грудная клетка поднималась и опускалась ровно, но он чувствовал, как плотная, прохладная субстанция наполняет лёгкие и выходит обратно, не причиняя ни малейшего дискомфорта.       Сломанные ребра отзывались лишь тупой, пульсирующей ноющей болью, словно кто-то уже поработал над ними мощным заживляющим заклинанием.       Гарри медленно разлепил ресницы, и замер, поражённый увиденным.       Он находился не в тёмной подводной пещере, как можно было бы ожидать. Это был настоящий подводный дворец. Огромный куполообразный грот, высеченный в скале столетия, а может, и тысячелетия назад. Стены состояли из гладкого, отполированного водой тёмного камня, но они не казались мрачными. Всё пространство освещалось мириадами тех самых светящихся точек — люминесцентным планктоном и спорами глубинных водорослей, которые Том показывал ему у берега. Здесь, в своей естественной среде, они сияли гораздо ярче, переливаясь сапфировыми, изумрудными и нежно-сиреневыми оттенками.       Они висели в воде, словно галактики в открытом космосе. Дно грота устилал ковёр из мягких, серебристых водорослей, на которых Гарри и лежал. В углах пещеры возвышались древние колонны с вырезанными на них рунами, мерцающими собственным, внутренним светом.       Гарри приподнялся на локтях, чувствуя, как вода мягко сопротивляется его движениям. Очков на нём не было, но зрение, благодаря эликсиру, стало невероятно острым. Он видел каждую песчинку, каждую прожилку на листьях подводных растений.       Слева от него раздался тихий всплеск.       Из тени древних колонн выплыл Том. Русал двигался медленно, его лицо было бледнее обычного, а под рубиновыми глазами залегли тёмные тени, выдающие колоссальное напряжение. В руках Том держал пучок каких-то светящихся красных водорослей.       Увидев, что Гарри очнулся, Том замер. Водоросли выпали из его длинных пальцев, медленно опускаясь на дно. В следующее мгновение русал оказался рядом. Он опустился у ложа Гарри, его движения были лишены привычной грации — в них сквозила лишь порывистость и отчаяние.       — Гарри, — голос Тома, звучащий прямо в воде, без посредства жемчужины, был глубоким, резонирующим и вибрирующим, как звук виолончели. В нём слышалась такая неприкрытая, болезненная нежность, что у Гарри защемило сердце.       — Привет, — хрипло отозвался Гарри. Звук его собственного голоса под водой показался ему странным, чуть приглушенным, но вполне разборчивым. Он попытался сесть, но поморщился от боли в боку.              — Не двигайся, — Том мгновенно подался вперед, его ледяные, дрожащие руки легли на плечи Гарри, мягко, но настойчиво укладывая его обратно на мох. — Эликсир исцелил твои лёгкие и защитил от давления, но твои кости всё еще повреждены. Я вправил ребра и наложил Эпискеи, но под водой человеческие кости срастаются медленнее. Тебе нужен покой.       Гарри послушно откинулся на водоросли, не сводя глаз с Тома. Лицо русала было искажено эмоциями, которые он больше не пытался скрывать. В его алых глазах стояли слезы. Настоящие слезы, которые не растворялись в воде, а скатывались по бледным щекам, похожие на крошечные жидкие жемчужины.       — Том… ты плачешь? — тихо, с благоговением и шоком спросил Гарри, протягивая руку и касаясь щеки русала.       Том судорожно выдохнул, накрывая ладонь Гарри своей и прижимаясь к ней лицом.       — Я думал, что потерял тебя, — признание вырвалось из его груди вместе с рваным вздохом. — Когда я почувствовал боль через жемчужину… Когда я увидел, как ты падаешь в воду, сломанный, как кукла… Я никогда в своей проклятой жизни не испытывал такого ужаса. Моё сердце остановилось, Гарри. Я думал, что не успею.       Гарри почувствовал, как по его собственным щекам текут слёзы, смешиваясь с озёрной водой. Он видел перед собой не гордого Властелина Глубин, не гениального слизеринца, а существо, которое сняло всю свою броню и обнажило израненную, любящую душу.       — Я здесь, Том. Я живой, — прошептал Гарри, поглаживая бледную щёку большим пальцем. — Благодаря тебе. Ты спас меня.       — Я дал тебе зелье, которое не дозрело! — в голосе Тома прорезалась ярость на самого себя. Он поднял голову, его глаза полыхнули. — Свет луны не успел стабилизировать компоненты. Оно могло разорвать тебя изнутри! Твоя кровь могла закипеть! Я пошёл на чудовищный риск, потому что у меня не было выбора. Если бы ты погиб из-за моей ошибки…       — Но я не погиб, — упрямо повторил Гарри, игнорируя боль в ребрах и всё же садясь. Он обхватил лицо Тома обеими руками, заставляя смотреть себе прямо в глаза. — Посмотри на меня, Том Реддл. Эликсир сработал. Я дышу твоей водой. Я вижу твой мир. И я абсолютно, совершенно точно никуда не собираюсь уходить.       Том смотрел на него несколько долгих мгновений, его грудь тяжело вздымалась, а затем он подался вперед и спрятал лицо на плече Гарри, обнимая его с такой силой, словно боялся, что гриффиндорец растает, как утренний туман. Гарри обнял его в ответ, чувствуя как мощное тело под его руками мелко дрожит.       Они сидели так долго, окруженные тишиной подводного дворца и светом тысяч крошечных сапфировых звёзд. Гарри гладил Тома по спине, бормоча успокаивающие слова, пока дыхание русала не выровнялось.       Когда Том, наконец, отстранился, его лицо вновь обрело толику привычного аристократического спокойствия, хотя глаза всё еще выдавали пережитый шок.       — Ты самый безрассудный, глупый, хрупкий наземник, которого когда-либо рождала эта земля, — проворчал Том, поправляя сбившийся воротник свитера Гарри.       — И ты любишь меня именно за это, — лукаво улыбнулся Гарри.       Том фыркнул, но спорить не стал. Он провёл рукой над грудью Гарри, и от его длинных пальцев оторвалось мягкое, золотистое свечение, которое впиталось в тело гриффиндорца. Боль в сломанных ребрах заметно притупилась.       — Древняя магия исцеления, — пояснил Том, видя удивленный взгляд Гарри. — Она ускорит процесс. Как ты себя чувствуешь? Холодно?       — Нет, — Гарри прислушался к себе. — Совершенно не холодно. И дышится легко. Это… это невероятное чувство, Том. Я как будто стал частью озера.       — Эликсир будет действовать до рассвета, — Том чуть отстранился, его взгляд упал на руки Гарри. — Посмотри.       Гарри опустил глаза на свои ладони. Между пальцами появилась едва заметная, полупрозрачная перепонка. Кожа приобрела легкий, перламутровый оттенок, а вены под ней светились слабым голубоватым светом, вторя пульсации люминесцентного планктона вокруг.       — Это временно, — поспешил успокоить его Том, заметив замешательство на лице гриффиндорца. — Побочный эффект незавершённого зелья. Как только магия выветрится, ты станешь прежним.       — Это красиво, — искренне произнес Гарри, разглядывая свои руки. А затем он поднял глаза и обвёл взглядом невероятный грот. — Том, это твой дом?       — Моё убежище, — В голосе русала прозвучала гордость, смешанная с легкой меланхолией. — Это руины древнего святилища сирен. Когда я впервые нашёл его, оно было скрыто под слоем ила. Я очистил его, заставил светящиеся споры расти на стенах. Здесь я проводил десятилетия, изучая магию воды, вдали от шума вашего суетливого мира. Ты — первый, кто видит это. Ни одно разумное существо не ступало сюда с тех пор, как я сделал это место своим.       Гарри почувствовал ком в горле от осознания того, насколько огромный шаг сделал Том, впустив его сюда. Это был не просто подарок. Том отдал ему ключи от своей крепости.       — Оно потрясающее, — выдохнул Гарри. — Я никогда не видел ничего прекраснее. Кроме, разве что, хозяина этого места.       — Твои комплименты, Поттер, становятся всё более предсказуемыми, — Том сардонически изогнул губы, но в его глазах плясали искры.       — Я просто говорю правду, — Гарри улыбнулся и, опираясь на руку Тома, попытался подняться. — Покажешь мне остальное?       Том нахмурился, готовый возразить и уложить больного обратно, но, увидев упрямство в зелёных глазах, лишь тяжело вздохнул.       — Твое гриффиндорское слабоумие непобедимо. Опирайся на меня. И если почувствуешь боль, мы немедленно вернёмся.       Гарри кивнул. Когда он встал на ноги, вода подхватила его, лишая тело привычного веса. Это было похоже на полёт, но ещё более плавный и завораживающий. Он оттолкнулся ногами от ковра из водорослей и, опираясь на крепкое плечо Тома, поплыл.       Они медленно кружили по гроту. Том рассказывал историю этого места. Он показал Гарри алтарь из белого мрамора, на котором стояли древние хрустальные чаши, собирающие магическую энергию подземных источников. Показал арки, ведущие в другие, меньшие пещеры, где хранились подводные манускрипты и редкие артефакты.       — А гигантский кальмар сюда заплывает? — с улыбкой спросил Гарри, наблюдая, как стайка крошечных, почти прозрачных рыбок с любопытством кружит вокруг его перламутровых пальцев.       — Ему сюда путь заказан, — хмыкнул Том. — Он слишком неуклюжий. В прошлый раз, когда он попытался просунуть щупальце в главный вход, он перевернул мне стойку с редкими зельями. Я неделю бил его магией за это.       Гарри тихо рассмеялся, но его смех оборвался, когда он вспомнил события, предшествовавшие его падению. Улыбка медленно сползла с его лица.       — Матч… — пробормотал он, останавливаясь у одной из светящихся колонн. — Мы не доиграли. Торн… он намеренно сбил меня, Том! Это был не случайный удар.       Вода вокруг них внезапно стала ледяной. Светящиеся споры на стенах мигнули и сменили цвет с нежно-голубого на тревожный багровый. Лицо Тома в одно мгновение превратилось в маску искажённую яростью. Его алые глаза полыхнули огнём преисподней, а когти сжались в кулаки с такой силой, что на бледной коже выступила тёмная кровь.       — Я знаю, — голос Тома превратился в змеиное, пугающее шипение. Вибрация от его слов заставила воду вокруг Гарри дрожать. — Я почувствовал его триумф через жемчужину в тот момент, когда он ударил тебя. Этот грязный, жалкий червь. Он посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне. Он посягнул на твою жизнь.       Том резко отплыл в сторону, его мощный хвост с силой ударил по древней колонне, оставив на камне глубокую трещину.       — Я убью его, Гарри. Я заставлю его захлебнуться собственной кровью. Никто не смеет причинять тебе боль. Никто!       Гарри испугался. Не Тома, а той тьмы, которая всё ещё жила в нем и которая сейчас вырвалась наружу, питаемая страхом потери.       Поттер оттолкнулся от колонны и, преодолевая боль в ребрах, бросился к Тому. Он обхватил русала со спины, крепко прижимаясь к его холодному, дрожащему от ярости телу.       — Том, нет! — крикнул Гарри, и его голос разнесся по гроту эхом. — Пожалуйста, послушай меня!       Том замер, тяжело дыша. Его когти медленно разжались.       — Он должен заплатить, Гарри. Правосудие наземников слишком мягкое. Его отстранят от игр, возможно, исключат, но он останется жив. А ты… ты мог умереть.       — Но я жив, — мягко, но твёрдо произнёс Гарри, разворачивая Тома к себе и беря его лицо в свои руки. Багровый свет в гроте начал медленно сменяться обратно на спокойный синий. — Торн — трус, который не умеет проигрывать, и он получит по заслугам. Дамблдор и МакГонагалл не спустят ему это с рук, весь стадион видел, что он сделал, но если ты убьёшь его… ты станешь тем монстром, которым тебя считали. А ты не монстр, Том.       Том закрыл глаза, его плечи опустились. Тьма отступала, неохотно сдаваясь под напором горячих рук гриффиндорца.       — Твоё милосердие когда-нибудь убьёт тебя, Поттер, — с горькой усталостью произнёс русал. — Я не могу обещать, что не причиню ему вреда, если он снова приблизится к озеру. Я Владыка этих вод, и я защищаю своё.       — Я сам с ним разберусь, — пообещал Гарри, успокаивающе поглаживая Тома по щеке. — Когда мои ребра срастутся, я выйду на поле и докажу, что он ничтожество.       Том медленно открыл глаза. В них больше не было ярости, только безграничная, поглощающая преданность.       — Ты слишком светлый для меня, — прошептал он, притягивая Гарри к себе и обнимая за талию. — Ты сияешь ярче, чем эти дурацкие водоросли.       — А ты слишком упрямый, — с улыбкой ответил Гарри, кладя голову на плечо Тома. Ему было так уютно и спокойно в объятиях русала на самом дне Чёрного Озера, что вся боль и страх прошедшего дня казались лишь дурным сном.       Они плавали по гроту ещё несколько часов. Том показывал Гарри скрытые уголки своего жилища, рассказывал легенды о древних водных расах и смеялся над шутками Гарри. Под действием эликсира Гарри не чувствовал ни голода, ни усталости. Он чувствовал себя живым, свободным и бесконечно влюбленным.       Когда свет люминесцентных растений начал приобретать теплый, розоватый оттенок, Том остановился в центре зала.       — На поверхности светает, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала грусть. — Действие эликсира скоро начнёт ослабевать. Тебе нужно вернуться, пока ты не потерял способность дышать водой. Твои друзья, должно быть, сходят с ума от беспокойства. Твоё исчезновение с места падения наверняка подняло панику во всем замке.       Гарри виновато закусил губу. Он совсем забыл о Роне, Гермионе и остальной команде. Они видели, как он упал, но не видели, как он вынырнул. Для них Гарри Поттер пропал без вести в Чёрном Озере.       — Ох, мама меня убьет. Она пришлет Громовещатель размером с дракона, — простонал Гарри, хотя улыбка не сходила с его лица.       — Позволь мне проводить тебя, — Том взял Гарри за руку, сплетая свои длинные пальцы с его. — Я вынесу тебя на мелководье, чтобы ты мог безопасно выйти на берег.       Гарри кивнул. Он окинул прощальным взглядом прекрасный подводный дворец, который на одну ночь стал для него самым безопасным местом в мире.       Они поднимались к поверхности в тишине, наслаждаясь последними минутами близости в родной стихии Тома. По мере приближения к поверхности вода становилась светлее, окрашиваясь в лучи утреннего солнца.       Когда они достигли мелководья, Гарри почувствовал, как магия эликсира начинает отступать. Перепонки между пальцами исчезли, перламутровое свечение кожи потускнело. Дышать водой становилось всё труднее, и Гарри инстинктивно потянулся к поверхности за глотком воздуха.       Его голова вынырнула из воды, и морозный утренний воздух обжёг лёгкие, заставив Гарри закашляться. Том вынырнул рядом, поддерживая его за талию.       Берег был пустынным, покрытым свежим утренним снегом. Солнце только-только показалось из-за горизонта, заливая замок золотисто-розовым светом.       — Иди, ловец, — мягко сказал Том, отпуская Гарри. Его глаза с нежностью скользнули по лицу гриффиндорца. — Поправляйся, и пусть мадам Помфри как следует осмотрит твои рёбра. Я сделал всё, что мог, но её помощь не будет лишней.       — Я приду вечером, — пообещал Гарри, с трудом выбираясь на заснеженный берег. Его одежда, которая под водой казалась невесомой, снова стала тяжёлой и мокрой. Базальт в кармане тут же начал нагреваться, спасая от морозного воздуха.       — Я буду ждать, — ответил Том.       Гарри обернулся и посмотрел на русала. Том Реддл возвышался над водой в лучах рассветного солнца, прекрасный, опасный и абсолютно его. Гарри подался вперед, в последний раз целуя ледяные губы Тома.       — Спасибо, что спас меня, Том. Я люблю тебя.       Эти слова сорвались с губ Гарри так легко и естественно, словно он говорил их всю жизнь.              Том замер. Его глаза распахнулись в немом потрясении. Красный цвет в них на мгновение сменился тёмным, глубоким бордовым. Он приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, но слова застряли в горле. Он лишь судорожно сглотнул, медленно кивнул и, скрывая подступившие слёзы, ушёл под воду, оставив Гарри стоять на берегу с самой счастливой улыбкой на свете.