Владыка глубин

      Ноябрь неумолимо передавал свои права декабрю. Хогвартс преобразился, сменив осеннюю слякоть на торжественное, морозное великолепие. Первые снегопады укрыли башенки замка пушистыми белыми шапками, а Запретный лес превратился в хрустальное царство спящих деревьев. Воздух стал колючим, звенящим, пахнущим хвоей и ожиданием скорых рождественских каникул.       Для Гарри последние несколько недель пролетели как один долгий, удивительно счастливый сон. Его жизнь теперь чётко делилась на две части: дневную, наполненную школьной суетой, уроками и изнурительными тренировками, и ночную — тайную, принадлежащую только ему и Тому.       Подарки русала оказались не просто красивыми безделушками, они стали постоянным, незримым присутствием Тома в жизни Гарри. Вулканический базальт в кармане согревал в самые стылые дни на поле для квиддича, позволяя летать в одной лёгкой форме, вызывая зависть продрогших товарищей по команде. Раковина Сирены гарантировала глубокий сон без сновидений. Абиссальный Лазурит сотворил настоящее чудо с успеваемостью Гарри.       — Я просто отказываюсь в это верить, — пробормотала Гермиона одним морозным вторником, сидя в библиотеке. Она с подозрением уставилась на развернутый свиток Гарри. — Ты закончил эссе по Трансфигурации для МакГонагалл за сорок минут. И текст такой чистый, никаких клякс, никаких перечеркиваний! Гарри Джеймс Поттер, признавайся: ты нашел Умнеющее зелье на чёрном рынке?       Гарри тихо рассмеялся, крутя в пальцах перо. На столе перед ним, притворившись обычным пресс-папье, лежал гладкий синий лазурит с серебристыми прожилками. От него исходила волна спокойствия и абсолютной концентрации.       — Никакого зелья, Гермиона. Я же говорил, медитации творят чудеса. Разум очищается, и формулы Голпаллотта сами укладываются в голове.       Рон, всё ещё мучившийся над вступлением своего эссе, с тихим стоном уронил голову на пергамент.       — Научи меня своим медитациям, дружище. Потому что мой разум сейчас похож на котёл с пригоревшей овсянкой.       Гарри лишь улыбнулся, машинально поправив воротник свитера. Под плотной шерстью, на уровне сердца, ровно и тепло пульсировала Жемчужина Шёпота. Стоило Гарри подумать о ней, как в голове, словно дуновение прохладного ветерка, раздался знакомый бархатный голос:       «Скажи своей лохматой подруге, что если бы она меньше тратила времени на подозрения, то, возможно, написала бы эссе за тридцать минут, а не за сорок».       Гарри пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться в голос на всю библиотеку.       «Прекрати подслушивать мои разговоры, Владыка Глубин», — мысленно, с нежной иронией ответил Гарри, направляя тепло своей эмоции прямо в жемчужину.       «Я не подслушиваю. Жемчужина транслирует твоё самодовольство так громко, что распугала мне стайку серебряных карасей на мелководье», — фыркнул в его сознании Том, хотя Гарри отчётливо уловил в этой мысленной связи мягкую, снисходительную улыбку.       Их ментальная связь стала для Гарри источником невероятного комфорта. Том редко инициировал разговоры днём, предпочитая спать или заниматься своими подводными делами на глубине, но он всегда отзывался, если Гарри мысленно звал его. Эта незримая нить давала Гарри чувство абсолютной защиты и уверенности в себе, а эта уверенность была как нельзя кстати. До матча с Когтевраном оставались считанные дни. Напряжение в школе росло.       Гриффиндорцы и Когтевранцы обменивались колкостями в коридорах, а стычки между командами становились всё более частыми.       Джулиан Торн, капитан команды в сине-бронзовых мантиях, не упускал случая задеть Гарри.       Именно это произошло в четверг после обеда, когда Гарри и Рон спускались по лестнице к классу Зельеварения. Торн, в окружении своих массивных загонщиков, намеренно преградил им путь. Он небрежно прислонился к каменной стене, сложив руки на груди.       — Куда спешим, Поттер? — протянул Торн, и его холодные голубые глаза недобро сузились. — Боишься опоздать и пропустить момент, когда Слизнорт в очередной раз будет петь тебе дифирамбы?       — Мы спешим на урок, Торн. Дай пройти, — Рон попытался протиснуться вперед, но один из загонщиков Когтеврана, парень по фамилии Брэдли, угрожающе шагнул ему навстречу.       Гарри остановил друга жестом и спокойно посмотрел прямо в глаза капитану Когтеврана.       — Нам не о чем с тобой разговаривать, Джулиан. Побереги свою энергию для субботы. Она тебе понадобится, когда будешь глотать пыль от моей метлы.       Лицо Торна потемнело. Он отлепился от стены и навис над Гарри. Несмотря на разницу в росте, гриффиндорец даже не шелохнулся.       — Твоя самоуверенность тебя погубит, Поттер, — процедил Торн сквозь зубы, понизив голос так, чтобы слышали только они. — Ты думаешь, раз ты любимчик преподавателей, то и на поле правила писаны под тебя? Я играю жестко. Если ты окажешься между мной и снитчем, я не сверну. Готовься к тому, что матч для тебя может закончиться в Больничном крыле.       В ту же секунду Жемчужина на груди Гарри вспыхнула почти обжигающим жаром. В его голове раздалось низкое, угрожающее шипение. Том почувствовал всплеск адреналина и угрозу, направленную на Гарри.       «Позволь мне проклясть его, Гарри. Я могу наслать на него водорослевую гниль прямо по трубам замка. Его кожа покроется слизью и язвами ещё до начала матча», — голос Тома был пропитан ледяной, смертоносной яростью.       Гарри пришлось приложить огромное усилие воли, чтобы его лицо осталось бесстрастным, пока он мысленно успокаивал взбешенного русала:       «Нет, Том! Никаких проклятий. Я разберусь с этим на поле во время матча не нарушая правил».       «Его мысли смердят грязью, ловец. Он не собирается играть по правилам!» — настаивал Том, и жемчужина продолжала горячо пульсировать.       — Я не боюсь тебя, Торн, — вслух, очень ровно и уверенно произнес Гарри, глядя на когтевранца. — Квиддич покажет, кто из нас лучший ловец, а теперь отойди.       Торн презрительно хмыкнул, но всё же сделал шаг в сторону, освобождая проход.       — Увидимся в субботу, Поттер. Наслаждайся последними днями в качестве победителя.       Когда Гарри и Рон скрылись за поворотом, Рон шумно выдохнул.       — Мерлинова борода, Гарри, Торн совсем с катушек слетел. Ты видел его глаза? Он действительно готов на всё ради кубка. Тебе нужно быть очень осторожным.       — Я знаю, Рон, — кивнул Гарри, потирая грудь через свитер, чтобы успокоить жемчужину. — Не волнуйся, у меня отличная реакция.       Вечер пятницы, накануне матча, выдался по-настоящему зимним. Снег падал крупными, тяжелыми хлопьями, застилая землю толстым, пушистым ковром. Окна замка светились тёплым золотым светом, обещая уют и горячий ужин, но Гарри, вопреки логике и здравому смыслу, шагал по сугробам в сторону Запретного леса.       Чёрное Озеро ещё не успело замёрзнуть, и сегодня оно казалось гигантской чёрной чашей, в которой бесследно растворялись падающие снежинки.       Гарри скинул мантию-невидимку, расстелил на плоском, припорошенном снегом валуне плед — очередной подарок Добби, — и сел, обхватив колени руками. Базальт в кармане грел так сильно, что холодный ветер казался лишь легкой прохладой.       Он не успел позвать Тома — поверхность воды разошлась без единого всплеска, и русал плавно поднялся из глубины, опираясь на соседний камень.       В зимнем антураже Том выглядел ещё более неземным. Крупные хлопья снега падали на его идеально гладкую, мёртвенно-бледную кожу головы и плеч, мгновенно тая и оставляя после себя сверкающие капельки воды. В чёрных, влажных чешуйках на ключицах отражался лунный свет, а его красные глаза в контрасте с белым снегом горели невероятно ярко.       — Ты сумасшедший, Гарри Поттер, — вместо приветствия мягко произнес Том. Его шелестящий голос был лишён привычного яда, в нём звучала лишь глубокая, пульсирующая нежность. — Завтра у тебя важная игра. Наземники в такую погоду сидят у каминов, а не мерзнут у озера.       — Я пришел за своей порцией удачи, — Гарри улыбнулся, наклоняясь вперед и протягивая руки.       Том ответил на улыбку своей фирменной, чуть кривой полуулыбкой, которая делала его жутковатое лицо пугающе красивым. Он подтянулся ближе, его мощный хвост лениво разрезал воду под поверхностью. Холодные, мокрые руки Тома обхватили горячие ладони Гарри.       Поттер потянул его на себя, и их губы встретились. Это был долгий, неспешный поцелуй, пропитанный холодом падающего снега и жаром двух бьющихся сердец. Том целовал нежно, а его пальцы с чёрными когтями зарылись в непослушные волосы гриффиндорца. Гарри чувствовал запах лотоса, глубинной свежести и зимы. Когда они отстранились, оба тяжело дышали, а в глазах Тома плясал знакомый, тёмный огонь.       — Если твоя удача зависит от меня, ловец, то ты непобедим, — хрипло прошептал русал, не убирая рук с лица Гарри и поглаживая его скулу большим пальцем. — Я чувствовал твоё напряжение весь день. Жемчужина не замолкала. Ты всё еще думаешь о том когтевранском выскочке?       — Я думаю о команде, — Гарри вздохнул, опуская голову на холодную ладонь Тома. — Торн играет грязно. Он может попытаться вывести из строя наших охотников, чтобы отвлечь меня. Я должен контролировать не только снитч, но и всё поле. Это выматывает.       — Ваша игра примитивна, — фыркнул Том, хотя его голос оставался мягким. — Но я понимаю, почему она важна для тебя. Это полёт, это свобода. Но помни: ни один кубок не стоит твоей безопасности. Если он перейдет черту я не буду спрашивать разрешения, Гарри. Я вмешаюсь.       — Том, ты не можешь вмешиваться в матч по квиддичу из озера, — со смехом возразил Гарри, похлопывая его по плечу. — Стадион находится в доброй сотне ярдов от берега. Что ты сделаешь? Нашлёшь на него стаю злобных селёдок?       — Ты недооцениваешь мою магию, мальчишка, — красные глаза Тома опасно сузились, но в них играли весёлые искорки. — Если я захочу, вода из озера поднимется столбом и смоет его с метлы прямо на трибуны. Я — стихия.       — Верю, мой грозный Властелин Вод, — Гарри подался вперёд и оставил лёгкий поцелуй на тонких губах Тома. — Но оставь его мне, я справлюсь. Лучше скажи, ты говорил, что готовишь что-то, чтобы я смог увидеть твой мир?       Том мгновенно посерьёзнел. Его глаза потемнели, приобретя оттенок густой венозной крови. Он опустил взгляд на свои когтистые руки, сплетённые с пальцами Гарри.       — Да. Я говорил. И я почти закончил.       Он плавно высвободил одну руку, опустил её под воду и спустя мгновение положил на камень перед Гарри небольшой флакон, выточенный из цельного куска хрусталя. Внутри флакона клубилась густая, вязкая жидкость глубокого бирюзового цвета, пронизанная золотистыми искрами, похожими на тех самых светящихся планктонов, которых Том показывал ему раньше.       — Что это? — заворожённо спросил Гарри, потянувшись к флакону.       — Это не какие-нибудь жабросли, Гарри, — Том накрыл его руку своей, останавливая. — Жабросли — примитивный костыль для неумелых волшебников. Они деформируют тело, заставляя его мутировать. То, что внутри этого флакона — древняя магия слияния. Я нашёл рецепт в руинах старого храма на самом дне, который затонул ещё до основания Хогвартса. — Том поднял глаза на Гарри. — Это Эликсир Водной Крови. Я варил его в геотермальных источниках, собирая ингредиенты по всему дну. Если ты выпьешь его, твои легкие не изменятся, ты останешься собой, но магия внутри тебя адаптируется к воде. Ты сможешь дышать озером так же легко, как воздухом. Холод перестанет причинять тебе боль, и давление глубины не раздавит тебя. Твоё зрение прояснится в темноте, и ты сможешь быть… со мной. Там, в моём мире. В моей настоящей стихии.       Гарри смотрел на флакон, не в силах оторвать взгляд от кружащихся внутри золотых искр. Его сердце замирало от осознания этого акта абсолютного доверия со стороны существа, которое всю свою жизнь не доверяло никому. Предложения разделить с Томом его тайны, его жизнь, его изгнание, пусть и на короткое время.       — Как долго он действует? — шёпотом спросил Гарри.       — Около двенадцати часов, — ответил Том, и его голос дрогнул. — Он должен дозреть. Завтра полнолуние, и магия луны завершит реакцию в эликсире. Завтра ночью он будет готов к употреблению.       Гарри поднял взгляд и столкнулся с рубиновой бездной глаз Тома. В них плескалась надежда, отчаянная и голодная, и одновременно с ней — дикий страх того, что Гарри откажется. Что Гарри сочтёт это слишком опасным, что испугается тьмы.       Но Гарри Поттер был гриффиндорцем до мозга костей, и он любил этого колючего, поломанного русала больше, чем мог выразить словами.       Он перевернул ладонь Тома и прижал её к своей щеке, чувствуя успокаивающий, родной холод бледной кожи.       — Завтра ночью, — твёрдо пообещал Гарри. — Мы выиграем матч у Когтеврана, устроим вечеринку, а когда все уснут, я приду сюда, и мы отпразднуем это на дне озера. Ты покажешь мне свои подводные звёзды, Том.       Грудь Тома судорожно вздымалась. Он прикрыл глаза, шумно втянув холодный ночной воздух через свои змеиные ноздри. На мгновение его лицо исказила гримаса невыносимого облегчения.       — Я покажу тебе вещи, которые ни один наземник не видел тысячелетиями, — хрипло прошептал Том, наклоняясь и зарываясь лицом в непослушные волосы Гарри на макушке. — Я покажу тебе свой замок, я познакомлю тебя со старейшинами русалок, чтобы они знали, кто принадлежит мне.       Слова о принадлежности прозвучали собственнически, но Гарри лишь тихо рассмеялся, обнимая Тома за шею.       — Договорились. Только предупреди кальмара, чтобы не пытался меня съесть.       — Кальмар боится меня больше, чем ты — профессора Снейпа, — саркастично заметил Том, отстраняясь, чтобы заглянуть в смеющиеся зелёные глаза Гарри. Его взгляд упал на губы гриффиндорца, и он снова не смог удержаться, приникнув к ним в коротком, собственническом поцелуе. — Тебе пора спать, ловец. Завтра тебе нужны силы.       Гарри нехотя кивнул.       — Я приду сразу после полуночи. Не скучай без меня.       — Я никогда не скучаю, — надменно вздёрнул подбородок Том, принимая свою привычную холодную позу, но красные глаза смеялись. — Я просто терплю время, пока ты снова не нарушишь мой покой своим несносным оптимизмом. Иди, Гарри. И… удачи завтра.       Русал грациозно взмахнул хвостом, поднимая тучу сверкающих в лунном свете брызг, и скользнул под воду.       Гарри постоял ещё несколько минут у берега, глядя на расходящиеся круги, на которые беззвучно ложился снег. Внутри него всё пело. Завтрашний день обещал быть невероятным. Сначала триумф в небе, а затем — погружение в совершенно новый, неизведанный мир вместе с тем, кто стал для него важнее всего на свете.

***

Субботнее утро встретило Хогвартс пронзительно ясным небом и кусачим морозом. Трибуны поля для квиддича были покрыты тонким слоем льда, который преподавателям пришлось спешно растапливать заклинаниями. Но, несмотря на холод, стадион был забит до отказа. Море красно-золотых и сине-бронзовых шарфов перекатывалось на скамьях под оглушительный гул голосов.       Гарри стоял в раздевалке, оглядывая свою команду. Близнецы Уизли были необычно серьёзны, покручивая в руках свои биты. Рон нервно переминался с ноги на ногу у сундука с мячами.       — Послушайте меня, — голос Гарри эхом отразился от деревянных стен. — Когтевран быстр, а Торн играет на грани фола. Наша задача — не поддаваться на провокации. Фред, Джордж, держите бладжеры подальше от наших охотниц, но не вступайте в драки с их загонщиками. Алисия, Кэти, Анджелина — пас в одно касание, не задерживайте квоффл. Рон… просто будь собой. Ты стена.       Рон слабо улыбнулся и кивнул.       — А что насчет тебя, Гарри? — спросила Алисия Спиннет, с тревогой глядя на капитана. — Торн не спустит с тебя глаз.       Гарри похлопал по карману мантии, где лежал согревающий камень Тома, а затем прижал руку к груди, где пульсировала жемчужина. Он чувствовал мысленную поддержку русала, словно невидимый щит, окружающий его.       — Я быстрее него и умнее, — уверенно заявил Гарри. — Снитч будет нашим. Гриффиндор!       — Гриффиндор! — хором рявкнула команда.       Ворота распахнулись, и они вылетели на поле под оглушительный рёв трибун. Ветер мгновенно ударил в лицо, выбивая слёзы, но магия базальтового камня тут же окутала Гарри спасительным теплом. Он взмыл высоко над полем, занимая позицию под самыми облаками, и стал высматривать золотую вспышку.       Матч начался жёстко. Как и ожидалось, Когтевран играл агрессивно. Уже на десятой минуте матча один из бладжеров, пущенный Брэдли, прошёл в дюйме от головы Кэти Белл, заставив её выронить квоффл. Трибуны Гриффиндора возмущённо взревели, но мадам Трюк не зафиксировала нарушения.       Гарри кружил над стадионом, его глаза сканировали поле. Джулиан Торн тенью следовал за ним, держась на несколько футов ниже и правее, готовый в любой момент сорваться с места.       — И Алисия Спиннет забивает! Десять-ноль в пользу Гриффиндора! — раздался усиленный магией голос Ли Джордана. — Отличный пас, Алисия! А Торн, кажется, забыл, что он ловец, и работает персональным телохранителем Поттера… Эй, это было грубо!       Краем глаза Гарри заметил, как Торн резко набрал высоту, его метла с силой чиркнула по хвосту «Молнии» Гарри. Гриффиндорца качнуло, но он удержал равновесие.       — Смотри, куда летишь, Поттер, — с издевательской усмешкой бросил Торн, проносясь мимо.       Гарри стиснул зубы. Жемчужина на груди стала горячей.       «Игнорируй его, Гарри. Он ищет твоё слабое место», — прошелестел в голове голос Тома. Русал, находясь в озере, не мог видеть матч, но через связь чувствовал каждую вспышку адреналина и гнева своего гриффиндорца.       Игра затягивалась. Счёт медленно, но верно рос в пользу Гриффиндора, благодаря слаженной работе охотниц и блестящим сейвам Рона, который поймал кураж. 60:20. Когтевранцы злились. Их тактика запугивания не работала.       Прошёл час. Ветер усилился, швыряя в лицо мелкую снежную крошку. Гарри замер в воздухе у южной трибуны, когда его взгляд зацепился за крошечный, мерцающий золотой огонёк у самого основания одной из высоких башен, на которых развевались флаги факультетов.       Снитч.       Гарри не раздумывал ни секунды. Он прижался к древку метлы и вошёл в крутое пике. Ветер засвистел в ушах. Торн, обладавший превосходной реакцией, заметил маневр Гарри и устремился следом.       Две метлы, словно пущенные из лука стрелы, неслись вдоль трибун. Золотой мячик затрепетал крылышками и резко метнулся в сторону Запретного леса, уводя ловцов прочь от центра стадиона, прямо над заснеженной равниной, отделяющей поле от Черного Озера.       Гарри выжимал из своей «Молнии» максимальную скорость. Снитч был всё ближе. Он видел, как трепещут маленькие золотые крылышки. Ещё десять футов. Пять. Он оторвал правую руку от древка, вытягиваясь вперед. Пальцы почти коснулись холодного металла.       Он был так сосредоточен на цели, что не заметил маневра Торна.       Когтевранец понял, что проигрывает в скорости. Его лицо исказила гримаса ярости и отчаяния. Отбросив все правила и инстинкты самосохранения, Торн дернул ручку своей метлы не вперёд, за снитчем, а вбок. Прямо наперерез траектории Гарри.       Это был не случайный толчок. Это был целенаправленный, грубый таран на огромной скорости.       Тяжелая, обитая железом хвостовая часть метлы Торна со страшной силой врезалась в бок Гарри. Раздался тошнотворный хруст. Удар был такой мощности, что Гарри буквально вышвырнуло с метлы. Воздух со свистом вырвался из его лёгких. Боль, ослепительная и белая, пронзила ребра.       Его пальцы, в дюйме от снитча, сомкнулись на пустоте.       Гарри перевернулся в воздухе. Земля и небо слились в одну безумную карусель. Он падал. Трибуны далеко позади взорвались криками ужаса, но Гарри слышал только свист ветра. Он инстинктивно попытался нащупать палочку, попытался сгруппироваться, но боль в сломанных ребрах парализовала тело.              Вместо твердой, заснеженной земли внизу блеснула чёрная, холодная гладь. Они улетели слишком далеко от стадиона. Они были над озером.       Последнее, что Гарри осознал перед тем, как ледяная вода с оглушительным грохотом сомкнулась над его головой, была Жемчужина Шёпота, которая не просто пульсировала — она разрывалась на груди раскалённым огнем. И эхом ей вторил полный первобытного, нечеловеческого ужаса рёв Тома Реддла, разорвавший его сознание.       А затем наступила тьма, и ледяная вода заполнила лёгкие.