Варда. Только не она!
9 апреля 2026 г., 21:18
Манвэ молчал. Он стоял на вершине Таникветиль, и его взор, обычно охватывающий всё Средиземье, теперь был затуманен. Рядом с ним стояла Варда. Элентари, Владычица Звезд, чья чистота была абсолютным светом, чувствовала, как от её супруга исходит не величие, а тяжелый, липкий холод.
— Финголфин вернулся, — тихо произнесла она, и её голос отозвался мерцанием далеких светил. — Я чувствую запах льда и тлена, пришедший с ним. Что он сказал тебе, Манвэ? Какая Тень заставила короля нолдор превратиться в пепел?
Варда требовала ответа. Она была той, перед кем не существовало тайн, той, чье имя было проклятием для любой тьмы.
Но Манвэ впервые не мог ей сказать. Он смотрел на её сияющее лицо и понимал: если он произнесет хоть слово о «кожаной флейте», о ритме изнасилованного духа, о том, что делал Фингон в зале Ангбанда под гадкие советы палача — этот свет померкнет. Он не мог принести эту гниль Ей. Только не Варде.
— Мелькор... — голос Манвэ надломился. — Мелькор нашел способ мучить их так, как мы не могли вообразить.
— Ты не сказал мне сейчас всей правды, Сулимо, — Варда шагнула ближе, и свет её глаз стал пронзительным. — Мелькор — это гнев и гордыня. Но то, что принес Финголфин на своих подошвах, пахнет не огнем. Это пахнет сладким разложением. Почему ты молчишь?
Манвэ отвернулся. Он чувствовал, как внутри него, задетый рассказом Финголфина, шевелится тот самый червь. Владыка Валар осознал: само знание о... таком... уже является началом осквернения. Рассказать Варде — значило впустить споры гнили в чертоги Ильмарина.
— Иди к звездам, Элентари, — выдохнул он, и это было похоже на мольбу. — Просто свети. Не спрашивай меня об этом. Никогда.
