Красный Яр-Зона безмолвия

Ведьма. Пятница началась с тумана. Густого, молочного, он стелился по земле, окутывал деревья и дома, делал мир призрачным. Саня стоял у окна, смотрел, как серая пелена ползёт от леса к деревне, и думал о вчерашнем. О том, как Димон обижался, что ему не верят, как Витя отмахнулся, а Лёня смотрел слишком пристально. Артём вошёл без стука, уже одетый — чёрная футболка, широкие штаны, кроссовки. Пышные волосы влажные после умывания. — Димон прибегал, — сказал он. — Пока ты спал. Говорит, знает одну бабку в соседней деревне. Она про такие штуки понимает. Саня повернулся от окна. — Какую бабку? — Знахарку, что ли. Живёт на выселках, одна. К ней из района ездят — то наговорят, то травы попросят. Димон говорит, она и про «светящихся» слышала. — И ты поверил? — А у нас есть другие варианты? — Артём развёл руками. — Сидеть и ждать, когда рука снова засветится? Или хуже — сердце остановится, как у деда бабы Любы? Саня помолчал, потом кивнул. — Ладно. Сходим. --- За завтраком они сказали бабе Любе, что идут на озеро. Старуха посмотрела пристально, но ничего не спросила — только велела вернуться до обеда. Димон ждал их у калитки. На нём была та же растянутая кофта, бейсболка козырьком назад, и он нервно переминался с ноги на ногу. — Вы идёте? — спросил он шёпотом. — Я дорогу знаю. Через поле, потом мимо болота, там недалеко. — Идём, — сказал Артём. — Только если ты нас в какую-нибудь глушь заведёшь, я тебя самого там оставлю. — Не заведу, — обиженно ответил Димон. — Я правду говорю. Она реально знает. Они двинулись. Туман к тому времени начал рассеиваться, но небо оставалось серым, солнце не пробивалось. Дорога шла сначала полем — по мокрой траве, где хлюпала вода в старых следах. Потом нырнула в редкий лес, потом вывела к болоту. Там Димон шёл первым, показывая, где наступать, чтобы не провалиться. — А ты откуда про неё знаешь? — спросил Артём, перепрыгивая через ручей. — Тётя моя водила. У неё спину прихватило, бабка заговорённую воду дала. Помогло. А ещё она про всякую нечисть рассказывала. Говорила, что у некоторых людей «метка» есть. Такие и монстров видят, и сами... ну, всякое могут. Саня шёл молча, слушал. Слова Димона отзывались в груди тяжёлым предчувствием. --- Дом знахарки стоял на отшибе, у самого леса. Старый, из почерневших брёвен, с покосившимся крыльцом и замшелой крышей. В одном окне горел свет, хотя солнце уже поднялось высоко. Дым из трубы поднимался прямо вверх — без ветра. Димон остановился у калитки, обернулся. — Вы заходите, а я тут постою. Она меня не любит. В прошлый раз наорала, что я много треплюсь. — Трус, — усмехнулся Артём, толкая калитку. Они с Саней поднялись на крыльцо. Артём постучал. Дверь открылась сама — будто и не была заперта. Внутри пахло сушёными травами, старой древесиной и чем-то сладковатым, приторным. В полумраке у печи сидела старуха — маленькая, сгорбленная, в тёмном платке. Её лицо было изрезано морщинами, но глаза смотрели цепко, молодо. — Заходите, касатики, — сказала она сипло. — Ждала вас. — Вы нас ждали? — удивился Артём. — Вас — нет. А его — да. — Она кивнула на Саню. — Садись, беленький. Не бойся. Саня сел на лавку у стены. Артём остался стоять у порога. — Димон сказал, вы знаете про... светящиеся руки, — начал Артём. — Знаю, — перебила старуха. — И про руки, и про ноги, и про глаза, что в темноте видят. Много я знаю. А надо ли вам? — Нам надо, — твёрдо сказал Саня. — У меня это случилось. Рука светилась, и... молния ударила. Старуха прищурилась, подошла ближе. Её пальцы, сухие и холодные, легли на запястье Сани. Он не отдёрнул. — Метка, — сказала она после долгого молчания. — Спящая пока. Но проснулась уже. Дух в тебе, парень. Древний. Не злой, но опасный. — Какой дух? — спросил Артём. — А вот это ты сам узнаешь. Когда придёт время. — Она отпустила руку Сани, отвернулась к печи. — Молиться будете? Нет. Знаний хотите. А знания даром не даются. — Мы заплатим, — сказал Артём, доставая из кармана деньги. — Не надо мне денег. Заплатите своим. — Она повернулась, и в глазах её блеснуло что-то странное. — Воспоминаниями. Самыми яркими. Один ваш момент — и я скажу, как не сгореть. Саня переглянулся с Артёмом. — И вы заберёте его? — спросил Саня. — Заберу. Не сразу. Но забудешь ты его навсегда. Тишина повисла в избе. Слышно было, как потрескивают дрова в печи. — Я согласен, — сказал Саня. — Сань, ты чего? — Артём шагнул вперёд. — Мы не знаем, что она заберёт! — Выбирай, парень, — сказала старуха. — Или ты знаешь, как жить с тем, что внутри? Как не умереть от перегрузки, как не сойти с ума от чужого голоса в голове? Саня посмотрел на свою правую руку. Спокойную, обычную. Внутри он чувствовал — это только начало. — Я согласен, — повторил он. Старуха кивнула, взяла с полки два чёрных камня, протянула ему и Артёму. — Возьмите. Оба. — Зачем я? — спросил Артём. — Затем, что ты тоже отмеченный. Может, дух твой ещё спит, но он есть. И твоя плата тоже будет. Артём помедлил, потом взял камень. Старуха закрыла глаза, и на секунду в избе стало совсем темно — даже свечи погасли. Потом свет вернулся. — Всё, — сказала она устало. — Плата взята. Теперь слушайте. Она говорила долго — про духов, которые вселяются в людей, про древних шаманов, про то, что сила не даётся просто так, и за каждое её использование придётся платить — здоровьем, памятью, а может, и жизнью. Саня слушал, не перебивая. Артём задавал вопросы, но старуха отвечала неохотно, будто боялась сказать лишнее. — Главное, — закончила она, — не глушите духов. Они — часть вас. Но и не давайте им воли. Научитесь договариваться. Иначе они сожгут вас изнутри. Когда они вышли на крыльцо, солнце уже стояло высоко, туман рассеялся. Димон сидел на траве, подперев голову руками. — Ну что? — спросил он. — Она помогла? — Не знаю, — ответил Артём. — Сказала, что мы теперь отмеченные. И забрала какие-то воспоминания. — Какие? — Не помним. — Артём усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Видимо, те самые. Они пошли обратно. Саня шёл молча. В голове было пусто, но внутри — тяжесть. Он не мог вспомнить что-то важное, но не знал, что именно. Это ощущение грызло, как зубная боль, которую не унять. Когда они вышли на окраину Красного Яра, Саня остановился, оглянулся на лес. Где-то там, в глубине, ждало что-то. Или кто-то. — Придём ещё, — сказал он. Артём посмотрел на него, но ничего не ответил. Конец шестой главы.