Красный Яр-Зона безмолвия

Зелёный вихрь Саня проснулся от того, что за окном орали петухи. Солнце уже поднялось, пробиваясь сквозь занавески, в комнате было светло и душно. Он потянулся, сел на кровати и вдруг понял — в доме слишком тихо. Артём обычно вставал раньше, гремел на кухне, будил бабу Любу. Сегодня — ни звука. Саня натянул штаны, вышел в коридор. Дверь в комнату Артёма была приоткрыта. Он заглянул — друг сидел на кровати, спиной к окну, низко опустив голову. Волосы свисали, закрывая лицо. — Ты чего? — спросил Саня. — Не спалось? Артём поднял голову, и Саня замер. Левая половина его лица была покрыта узором. Зелёные линии, тонкие, но чёткие, вились от лба к скуле, охватывали глаз — так, что радужка казалась вставленной в центр вихря. Метка светилась — тускло, но заметно, даже при дневном свете. — Твою мать, — выдохнул Саня. — Что это? — Проснулся, — глухо ответил Артём. — Ночью. Свинтус напал. Я думал — всё. А потом лицо загорелось, и... кто-то внутри взял контроль. Дух ветра. Бурный, он себя назвал. — Артём провёл пальцами по щеке. — Сказал, что теперь мы одно. — Свинтус? Тот самый? Из рассказов Димона? — Тот самый. — Артём усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Он теперь мокрое пятно. Бурный его разорвал. Сжатым воздухом. Я даже не понял, как. Саня сел рядом, разглядывая метку. Линии были не просто зелёными — они двигались, чуть заметно, будто ветер шевелил их под кожей. Глаз Артёма смотрел нормально, но казалось, что зрачок чуть вытянут, как у кошки. — Больно? — спросил Саня. — Не очень. Но странно. Будто кто-то пальцем водит по лицу с той стороны. — Артём встал, подошёл к мутному зеркалу на стене. — Днём она пропадёт, наверное. Как у тебя рука. Но сейчас... как с этим на люди показываться? — Никак, — сказал Саня. — Побудем дома. Скажем бабушке, что ты неважно себя чувствуешь. — Бабушке придётся сказать правду. — Артём повернулся к нему. — Она уже знает про тебя. И про деда своего рассказывала. Она не испугается. — Ну, не знаю. — Саня почесал затылок. — Твоя бабушка — твои проблемы. Артём вздохнул и вышел на кухню. --- Баба Люба уже хлопотала у печи. Увидев внука, она не вскрикнула, не ахнула — только поджала губы и поставила сковороду на стол. — Садись, — сказала она. — Поешь. — Ба, ты не удивлена? — спросил Артём, садясь и стараясь держать левую сторону лица в тени. — Удивлена, — ответила она спокойно. — Но не так, как ты думаешь. Дед мой тоже просыпался. Не сразу. Сперва рука засветилась, потом нога, потом лицо. Говорил, что внутри него кто-то живёт. Голосом чужим разговаривал. Я уж думала — бес вселился. А он сказал: «Это сила. Древняя. Береги, Люба». Она поставила перед ним тарелку каши, кружку молока. Артём смотрел на еду без аппетита. — Как она пройдёт? Метка? — К полудню, поди. Дед говорил, что на людях не показывалась, только дома. И то — недолго. Саня тоже сел за стол. Ели молча. Баба Люба то и дело поглядывала на внука, но больше не сказала ни слова. --- После завтрака Артём забился в угол комнаты, сидел, обхватив колени. Саня принёс воды, сел рядом. — Бурный с тобой говорил? — спросил он. — Не только когда тварь убивал, а потом? — Шепнул пару слов. Сказал, что он спокойный и рассудительный. Что будет помогать, если я не буду мешать. И что мы ещё поговорим. — Светлый тоже молчит, — сказал Саня. — Но я чувствую, он внутри. Иногда смеётся. — Какой Светлый? — Дух молнии. Я его так назвал. Он — буйный, безумный. А твой, значит, Бурный. Ветер. Артём кивнул, потрогал щёку. Метка светилась всё так же ярко. Он встал, подошёл к окну. Вдалеке, на улице, мелькнула фигура — кто-то из местных шёл по делам. — Как думаешь, остальные тоже проснутся? — спросил он. — Димон сказал, что чувствует что-то. Ульяна громко кричит во сне. Кристина иногда становится незаметной. Может, и они отмеченные. — А Витя? Руслан? Лёня? — Не знаю. — Саня пожал плечами. — Время покажет. --- К обеду метка действительно начала бледнеть. Зелёные линии становились серыми, потом бесцветными, и к тому моменту, когда баба Люба позвала обедать, на лице Артёма не осталось и следа. Только кожа чуть красноватая, будто он долго тёр её мочалкой. — Ушла, — сказал он с облегчением. — Но вернётся, — заметил Саня. — В следующий раз, когда дух возьмёт контроль. — Надеюсь, не скоро. --- После обеда к ним заглянул Димон. Он стоял у калитки, переминался с ноги на ногу, явно хотел что-то спросить, но не решался. — Чего пришёл? — спросил Артём, выходя на крыльцо. — Да так... — Димон почесал затылок. — Вы вчера из леса пришли такие... Ну, вы это... С вами всё нормально? — Нормально, — ответил Артём. — А что? — А то, что у тебя лицо... — Димон осекся, понял, что ляпнул лишнее. — Я ничего, я просто... — Дим, — перебил его Саня. — Ты ничего не видел. Понял? — Понял, — быстро закивал Димон. — Я молчу. Я умею. Он развернулся и ушёл, то и дело оглядываясь. — Проболтается, — вздохнул Артём. — Проболтается. Но ему никто не поверит. Как и в прошлый раз. --- Вечером они вышли на крыльцо. Солнце садилось за лес, небо окрасилось в оранжевое. Было тихо, только где-то вдалеке лаяла собака. — Сань, — сказал Артём. — А ты не боишься? Что дух когда-нибудь не отпустит? — Боюсь, — ответил Саня честно. — Но выхода нет. Он внутри. Либо мы с ним сработаемся, либо он сожжёт нас изнутри. — Бурный сказал: «Не с тем силами тягаешься». Перед тем, как разорвал свинтуса. — Красиво сказал. — Он вообще спокойный. Даже когда убивал, голос не дрожал. А твой Светлый какой? — Весёлый. Безумный. — Саня усмехнулся. — В прошлый раз, когда рейка бил, я чуть сам не рассмеялся. Хотя было страшно. Они помолчали. — Завтра встретимся с остальными, — сказал Артём. — У озера. Расскажем им... часть правды. Про то, что мы видели тварей. Про метки — пока не надо. — Согласен. — Саня кивнул. — Пусть думают, что нам повезло. — Или что мы сумасшедшие. — Это тоже вариант. Они засмеялись — негромко, устало. В доме зажглась лампа, баба Люба позвала ужинать. Ночь прошла спокойно. Метка у Артёма больше не появлялась. Но оба знали — это затишье перед бурей. Конец восьмой главы.