Оленьи клыки

Мистер Северус Тобиас Снейп, проживающий в Прядильном Тупике в доме под номером 19, гордился тем, что всё ещё оставался в здравом рассудке. Будучи преподавателем и деканом одного из факультетов магической школы Хогвартс, за свою жизнь он повидал множество аморальных поступков, коими только могут промышлять подростки, а подростки-волшебники так ещё более изобретательны на этот счёт. От других преподавателей иногда можно было ожидать какой-нибудь подставы, но профессора ограничивались разве что вариациями нарушения его личного пространства и сокращением часов мирного их препровождения. Исходя из всего вышеперечисленного, мистер Снейп совершенно точно мог заявить, что его повод для гордости и вправду можно было считать неким достижением. Только профессор не учёл, что во время отпуска пропадала надобность лицезреть только учеников — коллеги всё ещё могли прийти по его грешную душу. То было утро вторника, по старому маггловскому радио передавали прогноз погоды в Лондоне: на улице было только двадцать седьмое августа, но в Коукворте неумолимо наступал сезон дождей. С кухни на первом этаже приятно пахло свежезаваренным кофе. Северус Снейп — высокий мужчина средних лет с длинными чёрными волосами, бледной кожей, строгим взглядом и носом с горбинкой, мирно сидел на деревянном стуле, придвинутом чуть ли не вплотную к дубовому столу, на котором и дымилась та самая чашка с "жидким завтраком". Полную идиллию прервала светящаяся полупрозрачная кошка, что ворвалась на кухню прямо через закрытое окно. Для магглов это событие могло стать чем-то из ряда вон выходящим, но, стоит повториться, речь идёт о доме профессора магической школы, так что подобные чудеса — явление обыкновенное. — Мистер Снейп, мне нужно срочно переговорить с Вами. И, желательно, в ближайшие полчаса в Вашем доме. — Голос пожилой женщины вырвался откуда-то из груди незваной гостьи, полностью заглушая собой звук скрипнувшей на втором этаже двери. — Кое в чём мне нужно убедиться лично, и, надеюсь, Вы развеете наши с Альбусом сомнения. Кошка пропала, рассыпавшись на мелкие голубые искры в воздухе, точно погасший фонарь. Снейп проводил взглядом растворяющуюся кошку и позволил себе тяжёлый, полный вселенской усталости вздох. «Здравый рассудок, — мрачно подумал он, глядя в окно на серое, затянутое тучами небо Коукворта. — Иллюзия, разбитая о Патронус декана Гриффиндора в половине восьмого утра». Он не спешил вставать. Во-первых, Северус Снейп никогда не спешил по первому требованию. Во-вторых, если Минерва, а именно так звали эту своенравную женщину, и захочет прошарить весь дом на наличие скелетов, церберов и прочего, то ничего не найдёт, а второй этаж с личной спальней хозяина дома ей и не светит. Снейп поднялся из-за стола, машинально одёргивая домашний сюртук. Кофе пришлось оставить: за полчаса, а может быть и больше, если разговор подразумевает в себе возможность "дружеской" утренней беседы за чашечкой эспрессо, он всё равно остынет; а варить новый при Минерве, которая терпеть не может ждать, является верхом неуважения к потраченному времени. Она всё равно начнёт с того, что обойдёт каждый угол его гостиной, выискивая несуществующие улики или, что вероятнее, подтверждения своим теориям о том, как именно бывший Пожиратель Смерти проводит летние каникулы. Если верить предположениям самого Северуса. Он бросил быстрый взгляд на лестницу. Там было тихо. Подозрительно тихо. Обычно в это время оттуда доносились возня, шлёпанье босых ног по направлению к ванной или, в особо ленивые дни, просто сопение. Сейчас — ни звука. Притих. Разумно. Пусть этот нежданный визит послужит очередным уроком, как держать своё присутствие в тайне. Снейп скрестил руки на груди, прикидывая, сколько у него времени. Минерва сказала «в ближайшие полчаса». Это означало, что она могла появиться и через пятнадцать минут, если ей вздумается сделать свой визит ещё более обескураживающим, или в любой другой промежуток времени, как позволит ей обстановка в Хогвартсе. Значит, нужно подготовить дом к приёму гостьи. Он вернулся на кухню, взмахнул палочкой, отправляя чашку со стола в дальний угол кухонной гарнитуры, и бросил взгляд на часы. Двадцать пять минут. Ровно столько, чтобы успеть просмотреть свежий «Пророк», сделать вид, что он никого не ждал, и мысленно перебрать все возможные причины, по которым Минерва МакГонагалл могла заявиться к нему домой в такое время. Вариантов было много. И ни один не нравился ему настолько, чтобы допить кофе с удовольствием. А ведь это могло быть обычное утро с завтраком, маггловском газетой и дневным походом в магазин за продуктами на оставшиеся четыре дня до начала учебного года. Кстати говоря о магглах. Мужчина опустился на кресло в гостиной и ленивым движением палочки заглушил радио, по которому уже некоторое время шло ток-шоу с новостями. Да, так-то лучше, теперь МакГонаггал будет не к чему придраться, а знание того, что Северус любит по утрам слушать утренние радиопередачи и музыкальные композиции, — это слишком много чести для чужого человека.

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

Тихий хлопок аппарации был почти неразличим среди шума моросившего на улице дождя, который начал идти где-то между первой и второй страницами "Пророка", но от слуха зельевара, привыкшего быть начеку в течение многих лет своей жизни, это не скрылось. Глазам не нужно было отрываться от просмотра статьи в газете, чтобы боковым зрением заметить высокую худую фигуру женщины в остроконечной шляпе, стоявшую возле скрипучей калитки у дома: Северус специально не чинил её, ведь та служила ещё одной линией обороны при непредвиденных обстоятельствах и, фактически, заменяла дверной звонок. Через несколько секунд из прихожей раздалось четыре чётких удара с идеальным временным промежутком. Минерва во всём, что касалось неё, любила порядок и перфекционизм, жаль только, что это правило не распространялось на её учеников. Северус аккуратно сложил газету, поднялся с кресла и, выдержав паузу в две секунды, дабы не выглядеть слишком услужливым, направился к двери. На пороге стояла женщина преклонного возраста с седыми волосами и непроницаемым выражением лица. Интересно, она вообще меняет свою рабочую мантию? — Профессор МакГонагалл, — выдавил Северус, чувствуя, как внутри всё напрягается. — Чем обязан? — Мистер Снейп, — она говорила официально, но в глазах её плескалось что-то, что сам мужчина не смог бы точно описать. — Мне нужно с Вами поговорить. Он посторонился, пропуская её в дом. МакГонагалл вошла, оглядывая скромную обстановку с профессиональным интересом. Всё было чисто, аккуратно, но слишком пусто даже для одного человека. — Чай? — Предложил Северус, пытаясь выиграть время и создать видимость вежливости. — Не стоит. Она села на диван напротив кресла, весьма потрёпанного, и положила перед собой конверт. Северус узнал его сразу —письмо из Хогвартса. Желтоватая бумага хорошо контрастировала с тёмной дубовой поверхностью чайного столика посередине гостиной. Где-то внутри Снейп уже понял, к чему всё идёт, и это чувство неприятно сдавило внутренности. — Позавчера утром, — начала МакГонагалл, — я получила список студентов, которые должны получить письма в конце августа, начиная с двадцать шестого числа. Обычная процедура. Но в этом списке было одно имя, которое привлекло моё внимание. Она подвинула конверт к нему. — Гарри Септимус Снейп, проживающий в Паучьем тупике, дом 19, Коукворт. — Она смотрела на него поверх очков. — Северус, почему у этого мальчика Ваша фамилия и Ваш адрес? Он появился в списках на зачисление, но, скорее всего, это какая-то ошибка, только если... Вы причастны к этому? Северус молчал. Слишком долго. Слишком заметно. Его тёмные глаза придирчиво изучали конверт, будто он пытался одним взглядом снять возможные иллюзорные чары. — Я понятия не имею, что за мальчишка, и почему на этом конверте адрес моего дома. — Уголки губ мужчины презрительно скривились, показывая, насколько сильно эта ситуация удручает его скромную персону. — Вы уверены? Может, дальние родственники по отцу, которые стали магами, или просто в Паучьем тупике проживает какой-нибудь ребёнок-маг? Если это так, то нам необходимо доставить письмо по адресу. — Минерва, я похож на человека, который контактирует с родственниками и соседями? — Ложь, но отчасти. Женщина вгляделась в его лицо, ища трещину. Она не верила, возможно, ни единому слову, но Снейп уже привык: он обманывал годами. — И Вы потревожили меня в столь раннее утро, только чтобы... Усомниться в моей родословной и выявить наличие связей? — В голосе сквозило напускное презрение и недовольство. — Я обязана была разобраться в этой ситуации, как подобает заместителю директора и ответственному преподавателю, отвечающему за рассылку билетов и писем. — Минерва выглядела оскорблённой, тем лучше для Северуса. Зельевар поднял бровь, рассматривая письмо, пытаясь показать непричастность в каждом своём движении. Затем, в его тоне и взгляде появилась некоторая толика снисхождения. — Если Вы всё же уверены в том, что данный ребёнок — мой родственник, то, — Снейп хмыкнул, — так уж и быть, я просмотрю адреса Коукворта на наличие однофамильца. Потрачу последние дни отпуска специально на то, чтобы Вы успокоились. Последнюю фразу Северус сказал с особой "вежливой" интонацией, но на губах появилась ядовитая усмешка. Профессор МакГонаггал ещё больше нахмурилась и опустила взгляд на конверт. Она уже намеревалась принести свои извинения, как их беседу прервал весьма подозрительный звук. Наверху скрипнули доски. Женщина сразу насторожилась и уставилась точно на лестницу второго этажа и верхний коридор, который хорошо просматривался с её места. Снейп тоже заинтересованно приподнялся на кресле, смотря в сторону лестницы. — Видимо, мне всё же необходимо починить крышу, — будничным тоном проговорил мужчина. — Что ты сказал? — Минерва снова обратила своё внимание на коллегу. Она даже перешла на "ты", отбросив всякую формальность. — Крыша? Разве это был не пол? — Минерва, Вы говорите так, будто знаете дом лучше его хозяина. — Северус скептически приподнял бровь. — Это просто прогнившие балки чердака, решившие напомнить о себе впервые за несколько лет. Снейп поднялся со своего места, намереваясь окончательно выпроводить нежеланную гостью со своей территории. Ему надоел этот разговор, каким коротким бы он ни был. Северус машинально одёрнул сюртук — жест, который у него всегда означал, что аудиенция окончена. Минерва, однако, не спешила следовать его примеру. Она сидела на диване, сложив руки на коленях, и смотрела на него с тем выражением, которое заставляло даже самых отъявленных хулиганов Гриффиндора признаваться во всех грехах. — Вы торопитесь, Северус, — заметила она спокойно. — А ведь я ещё не закончила. — Вы задали вопрос. Я ответил. — Его голос сочился ледяной вежливостью. — Если Вы ожидали услышать признание в тайном отцовстве, боюсь, Вам придётся искать такие сенсационные развлечения в другом месте. И уж точно не в моём доме. МакГонагалл медленно поднялась, но вместо того, чтобы направиться к выходу, сделала шаг в сторону лестницы. Её глаза, с присущим только кошкам зрением, острым, как бритва, скользнули по перилам, по тёмному проёму второго этажа. — Знаешь, Северус, я работаю в Хогвартсе уже много десятилетий. И за это время научилась одному: если что-то кажется странным, значит, в этом почти всегда есть доля правды. — Она повернулась к нему. — Слишком большое совпадение, что мальчик с твоей фамилией живёт по твоему адресу. И слишком поспешно ты пытаешься меня выпроводить. — Я пытаюсь выпроводить Вас, потому что Вы явились в мой дом в восемь утра, что, фактически, является нарушением личного секрета гражданина Британии. Я имею полное право выставить Вас за дверь, когда хочу. — Жёстко отрезал Снейп, делая шаг вперёд и тем самым заслоняя обзор на лестницу. — Если Вам так хочется разгадать эту загадку, я сам свяжусь с отделом магической переписи и выясню, каким образом этот ребёнок оказался в моём районе. Но сейчас, Минерва, позвольте мне насладиться остатками отпуска без... Вашего участия. Одному. Женщина помолчала, вглядываясь в его лицо. Северус выдержал взгляд, и ни один мускул не дрогнул — он продолжал стоять между профессором и лестницей, скрестив руки на груди и всем видом показывая, что линия дозволенного была пересечена. — Хорошо, — сказала она наконец. — Но я жду от тебя отчёта до начала учебного года. Если у этого мальчика есть магический дар, он должен получить письмо. Кем бы ни были его родители. Она направилась к выходу, и Снейп едва сдержал вздох облегчения. Уже в дверях МакГонагалл обернулась. — И, Северус... Если ты всё же найдёшь этого мальчишку, то, пожалуйста, позаботься о нём до Хогвартса. — Женщина ещё раз оглядела своего коллегу с головы до ног. — Если найдёшь. Дверь закрылась. Через несколько секунд за окном раздался хлопок аппарации, после которого дом поглотила звенящая тишина. Казалось, что даже звуки моросящего дождя не доходили до той тёмной прихожей, где Северус напряжённо смотрел на ручку двери, ожидая подвоха, и вслушивался. Он не обернулся, когда на лестнице скрипнула ступенька. Он вообще не двигался, только слушал, как сын спускался — медленно, осторожно, но уже не крадучись. Гарри всегда умел быть тихим, когда требовалось. За одиннадцать лет он научился многому. — Пап? — Ребёнок боялся говорить громко, будто бы его присутствие всё ещё могли обнаружить. — Она ушла? — Да. Не бойся. Повернувшись, Северус увидел мальчишку пока ещё невысокого роста, со взлохмаченными после сна волосами и бледными руками с тонкими пальцами, что нервно теребили друг друга. Зелёные глаза с любопытством и нерешительностью смотрели на чайный дубовый столик в гостиной, где всё также лежало аккуратно сложенное письмо с бордовым сургучом. Видимо, Гарри всё же слышал разговор, иначе не проявил бы к пергаменту такой интерес. По коридору разнёсся усталый вздох. — Это тебе. — Снейп подошёл к своему сыну и аккуратно пригладил волосы ладонью. — Можешь взять его и прочитать. Я бы сказал, даже нужно, чтобы ты это сделал сам. Мальчик встрепенулся и всё же посмотрел на родителя. Чёрные волосы сразу открыли бледное лицо, с большими глазами и тонкими губами, которые сейчас сложились в благодарную улыбку. — Ты на меня не сердишься? За скрип? — Получив отрицательное качание головы, Гарри ещё больше приободрился. Босые ноги тихо скользнули по полу, ступили на мягкий ковёр возле кресла. Руки потянулись к поверхности и аккуратно, бережно, будто бы держали что-то хрупкое, взяли письмо. Раздался треск сургучной печати.