Глава 1. В которой Мастер Обмана пытается справиться с тоской этой глупой феи.
9 апреля 2026 г., 17:06
В полумраке просторной комнаты нежно звенели золотые подвески, слегка мерцая, словно светлячки на болоте. По углам стояла крепкая деревянная мебель, с искусством изрезанная растительными орнаментами, и среди нее выделялся огромный роскошный кукольный дом. Если бы рядом с ним встало взрослое печенье среднего роста, то крыша этого дома смотрела бы ему прямо в грудь. Архитектура этого сооружения была сляпана из разных стилей, будто создатель хватал и тащил в свое произведение любые понравившиеся ему тут и там куски.
На пышной кровати, укрытой темно-синим пологом сидела девушка. За ее спиной распустились словно два искусственных листа два крыла, растекаясь разноцветными пятнами по покрывалу, точно плавленное сахарное стекло. Шевельнув заостренными темными крылышками на голове, что теперь заменили привычные ей листики-ушки, она в последний раз бросила взгляд на расплывающуюся на странице книги иллюстрацию, медленно исчезающую, акварельными пятнами впитывающуюся в бумагу. Напоследок взмахнув рукой и подмигнув ей, парень с пышной белой шевелюрой и глазами необычных цветов растворился под ее пальцами.
Стеклянный Кленовый Лист на секунду замешкалась, горестно вздохнув. Фея перевела взгляд на своих собеседников.
Самый бойкий из них, первый плюхнувшийся на кровать после ее приглашения, теперь беззаботно сопел, крепко ухватившись за свой карамельный полосатый посох. Девочка в розовой кофте отложила свой большой клубничный леденец на палочке в сторону и продолжала взволнованно смотреть на девушку-куклу. До этого она с упованием смотрела на страницы книги и слушала ее, открыв рот, подхватывая каждое слово, но не смея перебивать.
Последним, все еще насупленным и сидящим поодаль, был мальчик в большой остроконечной шляпе. Пусть и он и выглядел сердито и настороженно, но все-таки внимательно слушал ее рассказ, иногда задавая вопросы.
«В конце концов они просто дети…»
Клен слегка улыбнулась девочке, заметив наворачивающиеся на ее глаза слезы.
«Что же им делать здесь, на Шпиле Теней?»
— Значит ваш брат был против ваших отношений с тем дерзким мальчиком и поэтому злился на вас! — выпалила Клубничка, наконец решившись заговорить. Кукла неловко рассмеялась.
— Ну… Это достаточно грубый пересказ. Но я оставлю вам пробелы для самостоятельного восполнения… Это все правда не очень интересно.
Ранее Маленький Волшебник настоял на том, чтобы услышать ее историю, и она пустилась в долгие и поэтичные рассуждения о своем детстве и зрелости. Нет, она не врала.
Она просто не говорила им всей правды. Умело уклонялась от неудобных вопросов.
И в итоге ни словом не обмолвилась о том, как попала сюда.
«Ты ждешь от меня слов одобрения, или что? — ехидно усмехнулся знакомый голос в ее голове, — тогда поздравляю, хоть чему-то ты научилась».
Клен мотнула головой.
Его не было рядом.
Но создавалось ощущение, что ее разум просто отказывался принимать подобный расклад, тут же принимаясь симулировать Его поведение.
Теплая атмосфера и ее мягкий голос постепенно брали верх, накатывая на слушателей словно нежные морские волны. Глаза Клубнички уже слипались. Кленовый Лист ласково положила руку на голову девочки.
— Я надеюсь вы не поддались на его уговоры и выбрали любовь!
Кленовый Лист тоскливо улыбнулась.
— К несчастью, судьба разлучила нас.
— Что?! — расстроенно воскликнула девочка, тут же виновато покосившись на заворочавшегося спящего друга, — то есть… как так вышло?
Волшебник тоже с небольшим любопытством взглянул на притихшую куклу.
— Он погиб.
Они оба не ожидали подобного поворота, поэтому теперь испуганно замолчали.
На секунду ее глаза стали стеклянными и пустыми.
— «Он бесконечно обожал ее, а это было непозволительной роскошью. Счастье, которое невозможно купить. Грехи, которые навеки отпечатались на могильных плитах, вкопанных в землю».
Она словно начала цитировать отрывок из книги, быть может и правда давно сочиненный ей. Быть может повторяемый ей каждый раз перед сном в утешение и назидание… Она встряхнулась, прогоняя напавшую на нее тоску.
— Ох, я же говорила… Это не самая приятная история. Он… пожертвовал собой, защищая меня от ошибок, что мы оба совершили.
Девочка начала всхлипывать. Клен удивленно распахнула глаза, после чего снова погладила ее по голове, пытаясь успокоить.
— Ну, что же ты…
Она мягко опустила ее голову на кровать, продолжая что-то нежно приговаривать. Хватило лишь пары минут, чтобы девочка окончательно уснула.
Стеклянный Кленовый Лист удовлетворенно кивнула, поправляя мокрые от слез пряди волос, прилипшие к ее лицу.
— Этот мальчик, про которого вы говорили, ведь Шедоу Милк, верно?
Кукла вздрогнула, не сразу обернувшись к говорившему. Она слегка улыбнулась.
— О чем это ты говоришь, Юный Волшебник?
Но мальчик смотрел на нее с прежней настороженностью. Он старался этого не выдавать, но тело его было напряжено, а пальцы подрагивали на волшебном посохе.
— В королевстве фей, «старший брат» перед которым склоняют головы остальные, могущественный рыцарь в серебряных доспехах — это Старейшина Фей. Непоседливый и вечно вызывающий неприятности, противник «старшего брата», способный к перемещениям в пространстве и перевоплощениям, конечно же, Шедоу Милк. Примерь ты пару фигур на свои места, и остальные расставить уже труда не составит. Вы были цветочной феей, а теперь — здесь. На Шпиле Теней. Отрицать вашу связь со Зверем Обмана просто глупо.
Стеклянный Кленовый Лист тихо рассмеялась, игнорируя его боевой настрой.
— Ну конечно. Ты и правда очень смышленый. Разгадал мою загадку, щелкнув ее словно спелый орех, — она прикрыла глаза, — я не хотела обманывать вас. И ведь не обманула же? Всего лишь закатала горькую пилюлю в сладкую сказочную глазурь и завернула ярким фантиком.
Протянув руку, она пальцами легко коснулась щеки спящего ДжинджерБрейва.
— Не трогай.!
Но девушка опередила его восклицание, прижав палец к губам.
— Тише. Я же сказала, что не наврежу вам. Я слишком мало знаю об этом мире, после моего долгого сна. Я отправлюсь с вами…
— Шедоу Милк — зло во плоти! Мы не станем с тобой церемониться, если переметнешься на его сторону!
В ответ на его реплику она снова улыбнулась, очевидно не воспринимая его всерьез.
— Зачем тебе вообще искать его? Ты значит ради него предала Старейшину и весь народ фей, а он запер тебя в какой-то далекой комнатушке в Башне! Да он сам бросил тебя, а ты снова бежишь к нему…
Волшебник прошептал это с искренней злостью и презрением, надеясь в ответ получить негодование и наконец стереть с ее лица благодушную улыбку, но Клен лишь слегка понурилась, задумавшись.
— Я и сама хочу знать, как оказалась здесь… Не помню… Помню лишь…
Клен вздрогнула, наткнувшись на неприятное воспоминание. Волшебник недоверчиво на нее покосился.
— Значит, это вы стали той«ведьмой» для цветочных фей?
— Что?
Она изумилась, услышав подобное сравнение.
— Ох, это случайно вырвалось… Другими словами, страшной сказкой, которой пугают на ночь маленьких детей в королевстве фей. Когда мы гостили там, я старался записать все, что видел и слышал, и как-то ознакомился с подобной историей. Тогда я подумал, что это просто выдумка — кто бы мог захотеть предать свое цветочное тело и, уничтожив в порыве ярости с десяток серебряных стражей к тому же успев проклясть весь честной народ, последовать в заточение за Ужасным Зверем.
Клен даже руками всплеснула от подобных изречений.
— С десяток.? Проклясть.? — она взялась за голову, не понимая, расплакаться ли ей, рассмеяться, или покрыться краской от стыда, — не делала я подобного… Ох, но погибшие стражи…
Она удрученно покачала головой.
— Получается вы последовали за ним в заточение? Распрощались со своим счастьем только чтобы потом просидеть в башне, погрузившись в вечный сон?
— Нет же… После того, как я попала в заточение… На самом деле, мне пришлось еще со многим разобраться… И когда я успела только уснуть..?
Она по-доброму взглянула на мальчика. Пусть он и пытался прикрываться маской презрения, в глазах его поблескивало любопытство к ее необычной судьбе.
— Время до рассвета еще есть… Тогда… быть может, я расскажу тебе остальное, и заодно… сама попробую во всем разобраться…
***
Высокий шатер из сине-голубых полосок устремлялся бесконечно ввысь. Забавные светящиеся надписи и разноцветные огоньки вспыхивали в темноте, а изредка меж ними шмыгали узкими зрачками любопытные глаза. Представшее пространство не имело видимых границ, и все же его можно было разделить на две части. С левой стороны возвышалось огромное кресло перед которым расположился заваленный хламом стол. У него было множество полок и прикрепленных незнамо как ящичков, до верху заполненных всякой всячиной. Древние фолианты в тяжелых переплетах и исписанные неизвестными символами сверху донизу листы соседствовали с коробками с цветными лентами, отрезами тканей, разноцветными бусинами и булавками. Сущий хаос и бардак. Впрочем, сгорбившаяся в кресле фигура ничуть не была смущена подобными завалами, прекрасно ориентируясь в неуклюже разбросанных кучках вещей. Справа же прямо из пустоты отсутствующего пола росла стена, скорее напоминающая деревянную стенку шкафа, к которой все также бессистемно были прибиты уровни полок и шкафчиков. В самом низу громоздились низкие тумбочки, а на самой большой из них, бедной, пригвоздившейся к земле под тяжестью, стоял кукольный дом. Могло ли это сооружение, как вы можете предположить, после всего выше перечисленного царящего вокруг благолепия, представлять из себя складное строение? Словно вывернутый наизнанку, с большим помещением гостиной, представшей на всеобщее обозрение из-за отсутствия стен (а как иначе владельцу наслаждаться игрой с любимыми куклами?), дом представлял собой собранный из невпопад расположенных комнат конструктор. Декор его был проработан с особой тщательностью и подробностью, вплоть до мельчайших деталей, вроде заплаток на ковре в длинном коридоре или выцветшей позолоты на крошечных канделябрах. Гигантская фигура, которая и доводилась хозяином и единственным собственником этого игрушечного дома, поджала ноги, ерзая на своем кресле. Из под синего колпака, оканчивающегося живыми глазастыми щупальцами торчали белые пушистые пряди челки. Длинные пышные рукава скрывали его руки до самых кистей, и он сложил их перед собой, лениво покачивая пальцем баночку с тушью. Ресницы одного глаза были такими же белоснежными как и волосы, а второго иссиня черными. Прикрыв глаза, он скучающе наблюдал за стеклянной баночкой, ожидая ее неминуемого падения. Один зрачок был небесно голубого цвета, а второй лазурным, словно теплые воды южных морей. Только вот взгляд этот совсем не унаследовал теплоты и мягкости нежных волн. — Скучно… Недовольно прошипел он, оглядев свой рабочий стол. Вынашивание злодейских планов и воображение их сладостного исполнения было делом крайне утомляющим, вот только отдых представлял из себя куда более удручающую картину. Наконец, его взгляд зацепился за инородный предмет, лежащий среди гор хлама, к которому его глаз еще не успел привыкнуть. Тряпичная потрепанная кукла. Он подцепил ее коготком, плюхнув на середину стола. Прищурил глаза, некоторое время глядя на нее. Уложив голову на стол, он лениво подвинул куклу к краю рукавом. Потом еще ближе, и еще. Возможно вы видели когда-нибудь котов, мающихся дурью? Наконец она полетела вниз, а парень даже не удосужился приподняться, чтобы проследить за ее траекторией. Он прекрасно знал, что под столом нет пола. Ничего там нет. Пустота. И вот, сверху, незнамо откуда, летела та же самая потрепанная кукла. Он лениво глянул, как она пронеслась мимо края стола, повторяя свое падение. И вот она снова падает сверху. «Все равно скучно». Он злобно зашипел, схватив куклу перед очередным падением, и бросил ее на центр стола. Смерив ее недовольным взглядом, он небрежно раздвинул рукавами груды хлама. В них определенно только сам хозяин мог разглядеть хоть какую-то ценность, для стороннего же наблюдателя это все выглядело бы как складирование мусора. Голубоглазый взмахнул пальцем над куклой и та заискрилась, легко поднимаясь в воздух. Силуэт ее затрепетал, размываясь и преображаясь. Опускаясь на дрожащие ноги, девушка с двумя большими лоскутами-крыльями не выдержала и грохнулась на колени. Она испуганно задрожала, поднимая голову. Знакомое до боли голубоватое лицо требовательно смотрело на нее, наблюдая за ее действиями. Слезы выступили на глазах у Кленовый Лист, и она протянула руку выше, явно не способная дотянуться, но в каком-то трагическом жесте. — Шедоу Милк… Услышав ее печальную интонацию, он фыркнул, раздраженно закатывая глаза. — Я надеялся, ты подумала над своим поведением… Опять эти сопли… Ты только посмотри на себя — просто жалкий комок пустой трагичности, — он стукнул кулаком по столу, гневно сверкая глазами, — если хоть одна слезинка упадет на поверхность моего чистейшего стола… — сказал он в полной уверенности в этих словах, — я оторву тебе голову. Это может и не смертельно, но боль будет просто ужасающая, могу тебе гарантировать. Девушка прикусила язык, проглатывая все слова, что уже готовы были сорваться. Они не несли в себе особого смысла и были скорее автоматическим ответом ее души на происходящие события. Печаль, скорбь, мучительная тоска… Ей так хотелось снова позвать его по имени, представив, будто она обращается к давно знакомому и милому ее сердцу печенью. — Ну давай, развлеки меня. Ты здесь между прочим именно для этого — разгонять скуку, — он взмахнул рукой. Клен сжала руки покрепче, и раболепно подняла взгляд. — Я… Даже и не знаю, чем могу послужить… Господин. Последнее слово она поспешно прибавила, переборов себя, вспоминая о его наказах и боясь снова навлечь его гнев. Шедоу Милк хмыкнул. — Уже лучше. Длинным пальцем с острым коготком он поддел ее подбородок, скользнув в опасной близости к шее. Недовольным взглядом он смерил ее дрожащие губы, сжатые в нитку и побледневшее как мел лицо. Она крепко держала свою правую руку ближе к запястью, видимо подавляя не проходящий тремор. — И все-таки это никуда не годится. Кленовый Лист наблюдала, как он поднялся, не касаясь стопами земли. Она поспешно взглянула вниз, убеждаясь, что как раз ее она не видит. Огромный силуэт приблизился к разношерстным ящичкам своего стола, возвышающимся даже над его головой. Он небрежно отодвигал один за другим, копошась в них и выбрасывая наружу неугодное. Кленовый Лист неловко поднялась, с опаской наблюдая за его действиями. — Не то… Не то… Она резко отшатнулась, когда катушка с нитками приземлилась совсем рядом с ней. Катушка-то эта была размером с ее крошечное тельце и вполне могла ее если не раздавить, то нанести серьезные увечья. — О, нашел. С этими словами он выудил со дна ящика небольшую шкатулочку и в этот же момент из-под его рук выскочил еще один случайный предмет и покатился по столу. Кленовый Лист испуганно сжалась, не решаясь выбрать в какую сторону отшатнуться, потому что крупное наливное яблоко, сверкающее своими красными карамельными боками под светом мерцающих в этом пространстве огней, задорно закружило вокруг нее. Шедоу Милк бросил взгляд на неугомонный объект, слегка улыбнувшись и прикидывая последствия. Наконец яблочко замерло, а после приподнялось над столом, отбрасывая сверкающие искорки. Оно вдруг растворилось цветными клубами дыма, и из них показалась небольшая фигурка. Девочка в пышном черном платье с белыми зефирными рюшами выскочила вперед, сверкнув глазами. — Господи-и-ин! Она ярко заулыбалась, похлопывая узкими острыми крылышками. — Ах, это ты, Карамельное Яблоко, — снисходительно улыбнулся ей в ответ Шедоу Милк. Девчонка встряхнула белыми прядями челки. На ее голове были закреплены два крупных яблока в карамели двумя пучками. — Господин позвал меня! Чем я могу служить Господину?! Огромный силуэт усмехнулся, опуская на поверхность стола шкатулку, что искал в ящиках. Кленовый Лист могла только испуганно наблюдать за происходящим. Изящные голубые пальцы несколько раз повернули золотой ключ в шкатулке, украшенной драгоценными камнями черно-фиолетового цвета. Затрещала задорная мелодия, и крышка начала сама собой подниматься, повинуясь поворотам заведенного ключа. — Здравствуйте-здравствуйте, уважаемая публика! Ваш покорный слуга Черный Сапфир готов услужить вам своим скромным присутствием! — из шкатулки показалось печенье. Молодой парень быстро оценил взглядом ситуацию, — приветствую вас, Господин Шедоу Милк! Покорно склоняю голову перед вашим величием, Мастер… Чем могу служить? Наблюдая за эффектным появлением своего знакомого, Карамельное Яблоко недовольно зафыркала. — А этот тут зачем? Только мешаться будет… Черный Сапфир в свою очередь с ехидной улыбкой обернулся к ней. — О, неужели? Кого я вижу, уважаемая Карамельная Обуза почтила нас своим присутствием… — Гадкий прохиндей! Девочка гневно взмахнула крылышками, выступая вперед. Черный Сапфир старался со всей снисходительностью смотреть на нее, но он так и не смог скрыть свое раздражение и юношеский задор. Шедоу Милк лишь молча с некоторым наслаждением наблюдал за их взаимодействием, развлекаясь хоть какой-то сменой обстановки. Наконец Черный Сапфир зацепился взглядом за незнакомую съежившуюся фигуру. Заметив его замешательство, Карамельное Яблоко тоже обернулась. Ее взгляд тут же еще более ожесточился. — А ты еще кто?! — девочка тут же забыла о своих терках с Черным Сапфиром, подскочив к Кленовый Лист. Она недоверчиво обошла ее со всех сторон, бесцеремонно схватив за обрывок крыла. Фея дернулась, отступив назад и забившись в угол. — Уродливая и противная оборванка! Что ты тут забыла? Не смей докучать господину Шедоу Милку! Ему больше не нужны куклы, у него же есть я! — она насупилась, глядя на рваные крылья незнакомки, — фу, фея! Еще и такая дылда! Чтоб ты знала, Господин ненавидит когда кто-то выше него.! Ее слова прервал Черный Сапфир, больно шлепнув ей ладонью по губам и оттаскивая в сторону. Его раздражало, что эта маленькая гордячка не знала, когда вовремя остановится! — Собственно, зачем я позвал вас… — безразлично протянул Шедоу Милк, укладывая подбородок на запястье, — меня одолела скука. Развлеките меня каким-нибудь забавным представлением и заодно покажите этой глупой феей, как правильно обращаться со своим мастером. Карамельное Яблоко прожигала взглядом Черный Сапфир, продолжая бормотать зажатым ладонью ртом, о том, что этой поганке не зачем ничего показывать, ведь она здесь не задержится. В ответ на это молодой парень настойчиво на нее посмотрел, и пусть ничего так и не сказал вслух, но в итоге убедился в том, что она поняла значение его взгляда, и отпустил ее. Яблоко обиженно отошла в сторону, а парень в черном снова громогласно объявил, будто находился вовсе не в этой удручающей обстановке, размером с козявку на захламленном столе, а на ярко освященной сцене. — В таком случае, разрешите мне озадачить Уважаемого зрителя парой забавных фокусов! И Клен все-таки с удивлением увидела, как пространство вокруг затрепетало, и печенье поднялся на выехавший прямо из стола пьедестал. Синие шторы хороводом окружили пространство сцены, не смыкаясь лишь в передней части, а на возвышение тут же упало несколько кругов ярких прожекторов, пусть и самих их в воздухе не было видно. Клен осторожно подошла ближе, заглядывая на сцену из-за синего полога. Черный Сапфир прокрутил в воздухе шляпу-цилиндр, точно также появившуюся из ниоткуда, поймал ее и достал оттуда гигантское облако надувных шаров, запустив букет в воздух. Клен увидела как они исчезли в вышине, и тут же испуганно подскочила, когда эти же шары проплыли мимо нее, поднимаясь откуда-то снизу. Она аккуратно свесилась с края стола, разглядывая негостеприимную тьму, конца которой не было видно. Когда шары поравнялись с лицом Шедоу Милка, тот недовольно проткнул их пальцем, после чего Клен все также удивленно охнула, когда из них в разные стороны поскакали разноцветные невесомые овечки, под размер ее самой. «Что вообще происходит.?» Черный Сапфир спокойно кивнул, очевидно предугадав равнодушную реакцию своего господина, и достал из рукава колоду карт. — Прошу вас, выберите карту, Господин. Неопределенно хмыкнув, мужчина ткнул пальцем в трефового короля. Сапфир улыбнулся. Ловким движением он перемешал колоду раз, два, а после подбросил в воздух, да так что все карты разлетелись в разные стороны. Клен завороженно глядела, как парень быстро скользнул в сторону, пальцами ухватывая одну из карт, после чего встряхнул ее, и остальные выстроились в цепочку, будто продетые через одну нить. Рев послышался из шляпы, оставленной на полу и в ту же секунду оттуда выскочил какого-то устрашающего вида мутант из кролика и льва. Сапфир хлестнул своей импровизированной плетью из карт, заставляя зверя ощетинится, и они двинулись по круглой сцене, кружа будто тореадор с быком. Через секунду лев-кролик бросился на дрессировщика, но Сапфир ловко изогнулся, изящно пританцовывая, и тут вдруг схватил Карамельное Яблоко, что стояла неподалеку. С громким хрустом оторвался от ее головы яблоко-пучок, и Сапфир, под возмущенные визги девочки, покрепче перехватив палку, на которой держалось липкое красное лакомство, встряхнул им в воздухе. Зверь тут же бросился за ним, реагируя как на красную тряпку. Сапфир подскочил к синему пологу, выставив яблоко в сторону. Лев-кролик летел прямо на него. И тут парень взмахнул плетью из колоды карт и притянул в свою руку шляпу, меняя ее местами с карамельной сладостью. Чудовище засучило лапами, пытаясь остановиться и избежать шляпы, но к несчастью оно уже успело развить слишком большую скорость. Шляпа вдруг будто раскрыла рот, проглатывая половину зверя. Но тот уже начал сопротивляться и тогда Черный Сапфир, размахнувшись, ударил по его заду карамельным яблоком, так что зверь, не удержавшись, полетел обратно туда, откуда пришел. Парень с неудовольствием оглядел свое оружие, которое тут же начало рассыпаться прямо на палочке. Он покачал головой, когда карамельные осколки посыпались на пол, а потом наклонился и поднял из обломков прямоугольный плоский предмет. — Это — ваша карта? Кленовый Лист только захлопала глазами. Что-что сейчас произошло? Карамельное Яблоко недовольно подошла к остаткам своего пучка и принялась собирать его по кусочкам. Клен обвела их взглядом, а после в ожидании уставилась на огромную фигуру Шедоу Милка. Но тот только скучающие зевнул. — Нет. Черный Сапфир распахнул глаза и тут же развернул карту к себе, рассматривая ее со всех сторон. — Что? Разве вы не выбрали бубнового туза? «Ох, нет… Я вот видела, он точно выбрал…» И тут Шедоу Милк снова зевнул, вильнув своим змеевидным языком. Он вдруг настороженно замер, а потом схватился за грудь. — Господин! — Мастер! По очереди взвизгнули его приспешники, бросаясь к нему. Зверь Обмана начал безудержно кашлять, сгибаясь пополам и ударяя себя в грудь со всей силы. И тут он засунул пальцы себе в рот, выуживая что-то, что до этого застряло в его горле. Самодовольно усмехнувшись своим обеспокоенным слугам, он развернул в руке красивую карту с черно-фиолетовой рубашкой, точь в точь, как в колоде Черного Сапфира, вот только увеличенную в размере для кого-то вроде самого Шедоу Милка. — Вот моя карта. Он щелкнул пальцами, и карта слетела с них, сворачиваясь в комочек, после чего вдруг взорвалась, разлетевшись в стороны своими маленькими копиями. Черный Сапфир улыбнулся, поймав одну из них и укладывая в свою колоду, вновь собранную из импровизированного хлыста. Клен тоже робко протянула руку, поймав карту. Трефовый Король. Такой же, как она видела. — Вы превзошли меня, Господин, — покорно склонил голову Черный Сапфир, на что Шедоу только пожал плечами. — Я уже видел такой фокус. «Прямо такой? Со львом-кроликом и…» Она помотала головой, выкидывая ненужные вопросы из головы. Это логово Лжи и Обмана, пора бы ей уже привыкать, что тут все, не то чем кажется. Какой вообще смысл показывать фокусы в этом волшебном и непостоянном пространстве? — Теперь твоя очередь, Карамельное Яблоко. Он щелкнул пальцами и на голове приунывшей девочки вновь появился пропавший пучок. Она радостно вскинула голову, после чего не замедлилась злобно зыркнуть на Черный Сапфир. Тот в прочем тоже ответил ей надменным взглядом. — Господин! Я представляю вам… — из ниоткуда послышался рев барабанной дроби, — танец с кинжалами! И она тут же встала в эффектную позу, бросив взгляд на его скучающее лицо. — …на канате! Нет, на леске! Фигурка девочки взмыла ввысь на появившейся из поверхности стола нити. Но он глядел все также безучастно. — Над водой с крокодилами! Послышалось клацанье зубов, и Клен ужаснулась, увидев гигантский бассейн под двумя столбами с натянутой леской между ними. Но Шедоу Милк только вопросительно поднял бровь. — А исполнять его будет… Она! И Карамельное Яблоко вдруг указала пальцем в сторону. Клен даже не успела осознать куда, как вдруг почувствовала пропасть под ногами, а вернее только тонкую острую нить. Она закричала. Шедоу Милк удивленно вскинул брови еще только услышав объявление Карамельное Яблоко, а девчушка теперь довольно глядела то на него, то на зависшую в воздухе фею. Сама-то она уже стояла внизу, сжимая пару блестящих кинжалов в руках. — Ах точно, кинжалы! — она подкинула их в воздух, и они тут же исчезли. Клен задрала голову и с ужасом увидела, как они летят прямо на нее сверху, остриями целясь ей прямиком в голову. — Кья-а-а-а! Разумеется она не удержалась, только слегка взмахнув легкими обрывками крыльев, она полетела вниз. Черный Сапфир трагично зажмурился, не в силах на это смотреть. Защелкали зубы, послышалось еще пара вскриков, а потом Шедоу Милк щелкнул пальцами, заставляя антураж раствориться в воздухе. Кленовый Лист так и осталась сидеть в центре бывшей сцены, промокшая насквозь. Она поморщилась, через боль приподнимая руку и оглядывая покусанные конечности. — Интересно вы решили поприветствовать нашего гостя, — усмехнулся парень, склоняясь ближе к дрожащей фигурке. Черный Сапфир и Карамельное Яблоко тоже подошли, разглядывая пострадавшую. — Как ваше имя, уважаемая? — поинтересовался Сапфир, даже вежливо протягивая ей руку. Клен устало взглянула на него и поднялась, принимая помощь. — Увяд… Кленовый Лист. Просто Кленовый Лист. Не Зеленый, не Красный и не Золотой. Сапфир и Яблоко переглянулись между собой, не представляя как трактовать данное высказывание. — А ты чем можешь меня развлечь, хмурая фея? Клен вздрогнула, заслышав его голос, обращенный к ней. Она постаралась проглотить подкативший к горлу ком. — Я… могла бы рассказать сказку… — Бу-у-у-у! Скука! — заладила Карамельное Яблоко, плюхаясь на стол и скрещивая под собой ноги. — Ну почему же, давайте послушаем. Шедоу в ожидании уставился на нее, откинувшись на спинку кресла. Клен задумалась, напряженно сморщив лоб. Ей отчего-то никак не удавалось собрать мысли в кучу. — Ох, вспомнила… Жила-была одна добрая девушка… Ее мать умерла, а отец женился на другой… У мачехи было две дочери в вместе они начали травить добрую девушку, свалив на нее все бытовые дела, даже обязанности прислуги… И вот однажды в королевстве объявили бал. Сестры и мачеха отправились на него, оставив девушке кучу поручений… — Такую даже я знаю, скучная сказка… — зашипела Яблоко, но Сапфир ткнул ее в бок. — Бал во дворце был по-настоящему роскошным… Огромные торты, богатые платья… — Так она уже приехала на него? — все-таки перебила ее девочка. Клен тупо уставилась на нее. Глаза ее как-то затуманились. — А… Нет… У нее начался жар, и на пути к колодцу она свалилась в обморок… Стояла зима… Разве там так.? — вдруг спросила она сама у себя шепотом, — не помню… То есть… Во сне к ней пришла прекрасная фея и… В общем она предложила ей окончить ее страдания и… утопиться в колодце… — Чего… — Ах, то есть нет… Девушка… Она не утопилась… Она не проснулась просто… Зима же была… И она замерзла насмерть… Клен надавила на лоб костяшками запястья, путаясь в словах. — Да не так же было… Почему я не могу вспомнить… Нет, ладно… Тогда другая сказка. Жил был король и было у него три сына. Он решил выбрать наследника и отправил всех трех искать себе невесту, мол, чья ему больше придется по душе, тому сыну он и отдаст корону. Он сказал им стрелять из лука, и там где стрела упадет идти искать свою избранницу. Старший сын женился на богатой купчихе. Средний… завладел вниманием влиятельной дворянки… А младший… Его стрела угодила в болото… Да… И, в общем… Она проткнула насквозь лягушку… Когда младший добрался туда, то обнаружил только хладный труп зачарованной девушки, которая оказывается была заколдована… Он хотел позвать на помощь, но… увяз… в болоте… Он умер. Карамельное Яблоко поближе придвинулась к Черному Сапфиру и зашептала ему на ухо. — Эй, слушай, у нее какие-то странные сказки… Да и сама она… — Не перебивай… Видишь Господин слушает… И они вдвоем покосились на Шедоу Милка, наблюдая за его сосредоточенным выражением лица. Кленовый Лист продолжала что-то бормотать. — Нет, там было не так… Не понимаю, я же помнила столько сказок… Да что же это… А! — она вдруг встрепенулась, но ее радужки снова затянуло поволокой, — еще одна сказка… Жила была как-то… фея. Она не обладала особыми умениями… И за всю свою жизнь… Так ничего и не добилась, постоянно хватаясь то за одно, то за другое. Но был у феи заботливый названый брат… Он хотел защитить ее от всего мира и запер в высокой башне, — ее тон никак не изменялся, будто она читала по листку, — он оборвал ее крылья, чтобы она не смогла улететь… Да… Но ее решил спасти добрый принц… Да… Но… — она уставилась в пол, надавливая пальцем в переносицу, — он… умер. И она… Нет… Да.? Она не умерла. У них ничего не получилось… Ничего не поменялось… Все… осталось… Ничего не произошло… Сапфир и Яблоко вдруг в ужасе уставились на стекающие по ее щекам густые черные слезы. Высокий шатер затрещал и закачался, а по наружным стенкам заползали и засучили черные щупальца. Шедоу Милк наконец раздраженно цыкнул языком. — Да, как я и думал, опять за свое... Неужели так хочешь обратно к Мисс Апатии? Брезгливо поморщившись, он поднял уже ничего не осознающую фею за шкирку, и взмахнул рукой, вновь обращая ее порванную душонку в тряпичную куклу. Качание прекратилось и его приспешники вздохнули спокойно. — Раз уж вы теперь обрели форму, сообщаю вам об обновлениях. Бросив куклу обратно на стол, он пригласил этих двоих взобраться на свою ладонь, после чего перенес их через пропасть и усадил прямиком на пол длинного коридора на втором этаже кукольного домика. Он ткнул пальцем в пару дверей. — Ваши новые комнаты. Как и раньше, можете обставлять на свой вкус, надеюсь, вы еще помните, как они выглядели. Сапфир и Яблоко благодарно закивали головами, наперебой расхваливая его щедрость, после чего он махнул им рукой, вынуждая скрыться. Он вновь вернулся к работе. Пара просмотренных книг, несколько записей острым пером на и так уже со всех сторон исписанной бумажке, и все это в обволакивающей тишине. Но он все не мог перестать цепляться взглядом за тряпичную куклу, одиноко сгорбившуюся в углу. Наконец он вздохнул, приподнимая и усаживая ее себе на ладонь. — Ну и что мне с тобой делать? — он обращался к немой бессознательной кукле, — что мне делать с твоим нелепым посмертным подношением, а?! Тупой ты кусок души?! Осознав, что ответа он уже не дождется, он тяжело вздохнул. Недовольно нахмурился, еще немного поломался, а потом нехотя взмахнул рукой, вновь возвращая кукле форму живой феи. Кленовый Лист испуганно воззрилась на него и привычная всепоглощающая тоска снова разлилась в ее взгляде. — Агх! Ладно.! Он покачал головой, и снова крутанулся к кукольному домику, неловко ставя на ноги неразумную фею. — Вот. Дверь. Делай там что-хочешь, представляй что-хочешь, только не ной! И с этими словами она распахнулась, открывая уютную темноту за собой. Кленовый Лист еще раздумывала, когда большой палец просто пихнул ее в спину, и она упала внутрь. Дверь захлопнулась. Девушка огляделась. Вокруг ничего. Темнота и пустота, нужно радоваться, что она еще может на чем-то стоять. «Как он сказал? Представлять, что захочу?» Клен еще раз ошалело огляделась. Покой. Одиночество. Пустота. Только она одна наедине со своими мыслями. «Все. Это конечная остановка. Я пришла туда, куда намеревалась. Я встретила его. Его…» Против воли она вспомнила их разговор, тогда, на Шпиле Теней, когда он сосредоточенно выдавал ей инструкции, на случай, если его не будет рядом, когда она должна будет войти в дерево. Так в итоге и вышло… Он говорил с ней, хмурился, вдавался в объяснения и рассказывал, что говорить его незадачливым соседям по заключению, если вдруг ей не повезет на них наткнуться. И вот она все-таки тут. Добралась. «Теперь ты доволен Шедоу? Я на месте… Я сделала, все как ты просил… Теперь-то… Теперь-то можешь выходить…» — Выходи… пожалуйста… Похвали меня… Мне было так тяжело… Мне все еще тяжело… где же ты… Шедоу Милк! Она подняла голову. Теплые прозрачные слезы текли по ее щекам. Она снова стояла на коленях. — Пожалуйста… Я же все сделала, как ты приказал… Ты ведь этого хотел? — она возвысила голос, и он эхом отскочил от невидимых стен, — да зачем теперь все это?! Какой теперь в этом смысл?! Если тебя нет рядом? Я распрощалась с домом, очутилась в этом придурковатом месте! Терпела унижения… Да, к черту! Думаешь, я боюсь их? Думаешь, не смогу их вытерпеть? Да пусть хоть голову отрывают, хоть все конечности! Пусть меня терзают крокодилы или еще какие-то неведомые звери, только бы ты снова появился! Вернись! Будь, пожалуйста… Живым! Я хочу тебя увидеть! Она выкрикнула все это на выдохе и теперь подняла глаза, наполненные сверкающими слезинками. Перед ней на пьедестале застыла огромная серебряная глыба.***
Шедоу Милк поморщился, сидя за столом. Он чувствовал как его сердце сжимает тупая чужая боль. Она наверняка снова рыдала там, в комнате, не смотря на все его наказы. Он окинул взглядом пространство. Предметы слегка задрожали, но успокоились. По крайней мере теперь, запертая в комнате собственного разума, она со своими муками никак не влияла на его лелеемый любимый шатер. В этой комнате ее хозяину могло показаться все, чего бы только не пожелал разум. Необходимо было только вспомнить и воспроизвести предмет по памяти. Достаточно благодушный жест с его стороны для своих дражайших последователей, даже может быть излишне щедрый, но раз уж он решил на время оставить их воплощенными, это был прекрасный и надежный способ избавиться от их докучливого внимания. Вдруг его сердце что-то кольнуло. Неприятно так. Он нахмурился, бросив взгляд на дверь новой незапланированной комнаты, и все-таки вновь вернулся к чтению.***
Кленовый Лист поднялась и встала напротив серебряной глыбы. При первом же взгляде она увидела в ней… Нет, теперь она уже не могла думать ни о чем другом. Она нежно прикоснулась к куску чуть выше своей головы, вспоминая теплые щеки в своих ладонях. Масса легко поддалась нажатию. Словно мягкая глина. Она опустила ладонь ниже, выводя острый подбородок, а после отступила на несколько шагов назад. Все верно. Ее руки трудолюбиво заскользили по материалу, очерчивая плечи, формируя пышные рукава-фонарики и изящные кисти. Высокая талия, кафтан на заклепках, длинные ноги и ступни с парящими над ними круглыми бубенчиками. Она отделила кусок и скатала его в шар, а после подкинула и он воспарил, зависая в положенном месте без всякой поддержки.***
Шедоу Милк упорно вчитывался в расплывающиеся перед глазами строки, но игнорировать нарастающую боль становилось невозможно. Да что в конце концов она там делает? Решила удавиться? Бьется в истерике об пол? Он же сказал ей, что она может представить себе все что угодно, лишь только бы утолить свою печаль, быть может он недостаточно внятно объяснил? Все, что угодно, так… «Постойте-ка». Ужасная догадка полоснула в его разуме. Он вдруг отчетливо ощутил, как сила утекает из его ладоней. Его начало мутить, а пространство вокруг затрепетало и ощутимо закачалось, вот только теперь не из-за нападок Мистик Флур. Он подскочил в кресле, тяжело пошатнувшись, и схватился за голову. «Эта безмозглая фея! Она что-же пожелала видеть меня во плоти?!»***
Кленовый лист закончила и отошла назад, в восторге от собственного творения. Да, она желала увидеть его всеми фибрами души. Она хотела, чтобы он прямо сейчас встал перед ней. Она хотела, чтобы он был живой. Мягкие пряди челки падали на его лоб, а пышная шевелюра почти доставала до плеч, крупными волнами распушившись в разные стороны. Крылья получились буквально прозрачными, с тонкими жилками, так что казалось, будто он прямо сейчас сможет ими взмахнуть. Оставалось только лицо. Она с готовностью подошла ближе и занесла руки, чтобы сделать финальные, пусть и очень аккуратные и нежные штрихи. Но в голове был туман. Она видела его силуэт, могла перебрать в голове каждое воспоминание, связанное с ним, и все-таки… Она не могла вспомнить его лица. «Что?» «Да как такое… может быть?» Она снова и снова прикасалась к плоской маске, намереваясь вывести нос, губы… Но она тут же присекала себя. «Не так. Не то. Нет!» «Да что же это?!» Гнев захлестнул ее наравне с отчаянием. Она снова сделала шаг к незаконченной скульптуре, но знакомая улыбка только мелькала в тумане ее воспоминаний, не успевая обрести физическое воплощение. «Еще немного… Еще чуть-чуть… И он встанет передо мной, возьмет меня за руку и заговорит». «Он…» Но он мертв. Осознание тяжким грузом упало на ее плечи, заставляя ноги подкоситься. Она занесла руки над головой и со всей яростью ударила по полу своей комнаты, сокрытому во тьме. Земля раскололась.***
Шедоу Милк приблизился к кукольному домику, подавляя боль во всем теле. Он начал стремительно уменьшаться в размерах, пока наконец не встал на пол гостиной, под стать масштабу окружения. Он попробовал взлететь, но сил совсем не оставалось, и ему пришлось подниматься по лестнице, с усилием опираясь на перила. Только бы кто-то из его последователей не выглянул в коридор. Он бы ни за что не хотел, чтобы они увидели его таким жалким. Он наконец сделал последний шаг по коридору, схватившись за круглую ручку двери. Уж он-то сейчас наподдаст этой нерадивой фее. И тут он почувствовал вторжение. Его пространство дало трещину. Он бросил придумывать угрожающие реплики, с силой распахнув дверь комнаты, только чтобы увидеть как Кленовый Лист проваливается сквозь расколовшийся пол.***
Это приземление не могло быть мягким, и все-таки Кленовый Лист вскрикнула от боли, когда острые конечности вспороли ей живот. Сухие запутанные волосы упали ей на лицо, когда женщина склонилась над ней. — И все-таки ты не смогла не поддаться соблазну… Вновь упасть в эту пучину уныния… Паучьи челюсти, выраставшие прямо из аккуратных белых щек женщины торжествующе заклацали, предвкушая угощение. Она почувствовала, как ее тело трещит по швам, словно прочная ткань, сдающаяся под напором варварских пальцев. — В конце концов что еще тебе оставалось? Разве можно, после всего пережитого… — ее голос неестественно смягчился, будто сквозя настоящим сочувствием, — разве могла ты просто забыть случившееся с тобой? Горечь утраты нанесла тебе слишком серьезные раны… Кленовый Лист вскрикнула, почувствовав как еще одна конечность впивается в ее бедро. — Тише теперь, бедное дитя… Ведь ты обретешь покой в этой обители Апатии… Мистик Флур приложила ладонь к ее щеке, наблюдая как в ужасе сужаются зрачки феи. Бабочка затихала в смертельных объятиях паука. — От судьбы не убежишь… Ее не обманешь… Клен и правда начала безвольно обвисать. Ее душа, которая и являлась ее телом сейчас, лишенная физической оболочки, продолжала терять силы с каждым новым ранением. Она не могла сопротивляться ледяному покою болезненно насильно пробивавшему по ее телу свои паразитические ростки. Ей не удалось самой сбежать от ужаса, постигшего ее, от отчаяния, поработившего ее разум, травм, нанесенных ее сознанию… тоске… охватившей все ее существо. Свет уже мерк перед ней, когда слух ее уловил грохот, долетевший до нее словно издалека. — Да черт! Тебя! Подери! Шедоу Милк, не заморачиваясь, в совершенно несвойственной ему манере свалился с потолка, ногой зарядив по лицу прекрасной женщины с телом паука. Он отдышался, поднимаясь и покачиваясь. Он и правда не хотел этого делать. Стоял тогда перед разрывом в полу и материл фею на чем свет стоит. Он уже вытаскивал ее оттуда. Он терпел ее выходки, влияющие на целостность его обожаемой обители. Но вместо благодарности, она снова улизнула от него, будто сама хотела быть сожранной. «Не полезу. Ну уж нет. Чувствую себя ужасно, залатать бы дыру, да дело с концом. Ведьмы, я не пойду в эту вонючую дыру, в которой она свою вековую пыль называет мукой!» И он все равно спрыгнул туда, чуть замешкавшись. Мистик Флур хотела разъярится, получив такой оскорбительный удар по лицу, но теперь слегка удивленно взглянула на него. — Что это с тобой, мерзкий шут? Ползаешь, пригибаясь к земле, словно раненный зверь? Что тебя так подкосило? «Эта дрянная фея, которой не хватило оригинала, которая хотела создать мое живое подобие! У нее спрашивай ответа!» Теперь ему было уже не до шуток, как в первый его визит сюда. Ему и правда стоило труда крепко стоять на ногах, не говоря уж о том, чтобы привычно парить в воздухе. — Отдай назад мою игрушку. Я еще вдоволь не развлекся. Как надоест, спущу ее тебе в качестве милостыни, тебе с твоей ветхостью впору только обноски донашивать. Он криво усмехнулся, но тут же получил сильный удар вбок, из-за чего отлетел к стене. Тело Кленовый Лист шлепнулось на пол, выпущенное из лап. Она с трудом приподнялась на локтях, с трудом разглядев знакомый синий силуэт. Она еле разлепила глаза, с удивлением наблюдая за действиями голубоватой фигурки. Глаза ее против воли сконцентрировались на лице. Он громко хохотал, даже получив удар под дых. Глаза разных цветов лучились напускным весельем, которым парень старательно маскировал слабость и боль. Это лицо. Если так подумать, оно не сильно и отличалось от того, что она привыкла видеть. Вот оно, прямо перед ней. «Но ведь это не он». Не он, но ведь пришел за ней. Разве имеет она права просить о чем то большем? Тот Шедоу Милк, которого она знала погиб. Тот самый, что ходил с ней на прогулки, ел ее пироги и принял ее признание в любви. А тот, что перед ней был озлобленной, ожесточенной и испорченной версией, давно не чувствовавшей на своей коже даже дуновения свежего ветерка. Но разве она могла просить о большем? Кленовый Лист с трудом поднялась, пошатываясь, пользуясь тем, что Мистик Флур была увлечена уничтожением назойливой верткой букашки. Девушка вскинула голову, наблюдая, как затягивается разрыв между пространствами. Нужно было что-то делать, и быстро. Она лихорадочно заозиралась, пока взгляд ее не наткнулся на ветхую каменную колонну с посыпавшимся и надломленным основанием. Силенок бы у нее не хватило, но… Шедоу Милк зашипел, получив еще один удар острым когтем, и тут вдруг увидел, как Кленовый Лист машет ему руками в стороне. Она звала его? Повинуясь порыву, он резко бросился к ней, тут же с яростью на нее уставившись. Кажется он разозлился даже из-за самого факта, что прислушался к ее просьбе. — Чего.?! Но девушка тут же схватила его за руку, утягивая в сторону, и было от чего. Огромная туша, в конец раззадоренная беготней и насмешливыми репликами, врезалась в колонну, из-за чего та угрожающе затрещала, накренившись. Шедоу снова взглянул на девушку, и тут вдруг ощутил толчок в грудь. От неожиданности он оступился и вмазался спиной в стену, аккурат за колонной. Паучиха обогнула ее, нависая над загнанной в угол добычей. Глаза ее были широко раскрыты, и в них плескалась черная бездна, а на щеках раскрылось еще парочка, подчеркивая ее сходство с пауком. «Ты же догадаешься.?!» Мысленно закричала ему девушка, с разбегу влетая в колонну плечом. Она вложила всю свою решимость в этот удар. И ей повезло. Мистик Флур увлеченная жаждой расправы не услышала жуткого треска за спиной, и Клен увидела как жирную тушу пригвождает к земле. Синяя тень скользнула к ней, тут же схватив ее за грудки. Парень испуганно оглянулся на временно обезвреженного врага, который уже копошился, чтобы снова подняться. — Довольна, дрянь?! Из-за тебя мы попали в эту передрягу! — Заткнись! Клен вдруг ощетинилась в ответ, взмахнув крыльями. Ее слова произвели именно тот эффект, что она ожидала. От подобной наглости Шедоу просто замер, ошарашенно на нее уставившись. Но фея не теряла времени. Она сгребла его в охапку и оттолкнулась ногами от земли. Раскрылись за ее спиной два порванных крыла. Одно чуть длиннее, второе уж совсем печально короткое, разорванное еще в Башне Обмана наглыми синими лентами. «Пусть этого будет достаточно». Она даже зажмурилась от страха, не заметив, как ноги непривычно оторвались от земли. В следующую секунду они уже повалились на пол ее темной комнаты. Шедоу Милк возмущенно хватал ртом воздух, намереваясь просто придушить нахальную девушку, но Клен в страхе отползла в сторону от разрыва, наблюдая как острые лапы ухватились за его край. Раскол сам затягивался, восстанавливая неприкосновенность границ между местами заключения двух Зверей, но Мистик Флур продолжала в ярости цепляться за края. — Закрой его! — завопила она. — Да я все еще слаб, по твоей милости! Сама призвала эту напасть своей меланхолией! Кленовый Лист вспыхнула, теперь уже в ярости уставившись на дыру в полу. — Да отстань ты уже! Не хочу я умирать, понятно?! Ну и что, что у меня ничего не осталось?! Да у меня никогда почти ничего и не было! Потеряла.! Да, я всех потеряла, что же теперь делать! Могу я хоть надеяться, что мучения прекратятся?! Я хочу, чтобы хоть что-то хорошее, да случилось в моей дрянной жизни! Она тяжело дышала, прерываясь от своей тирады. Под влиянием порыва она даже вскочила на ноги, яростно крича на дыру в полу. Шедоу Милк в некотором замешательстве глядел на нее, а потом криво усмехнулся. — Ты думаешь, что таким образом разрыв закроется, что ли? Он наконец почувствовал прилив сил. Взмахнув рукой, он одним движением закрыл раскол, будто прошив его невидимым стежком. Кленовый Лист перевела на него взгляд, натужно соображая. — Тц, ну и морока… Он подогнул колени, упираясь на них руками. — Ты хоть понимаешь, как провинилась? Девушка вздрогнула, возвращая себе привычную робость. Она быстро кивнула в ответ. — Можешь представить, насколько я зол, а? Она бросила взгляд на серебряную статую позади себя. Шедоу тоже наконец разглядел ее, поднимаясь на ноги, а после привычно отрывая их от земли. — Да я эту хрень разнесу на кусочки, черт возьми… — прошипел он, с ненавистью глядя на пустое лицо. — Нет! Фея встала ему наперерез, закрывая творение руками. — Не надо. Это всего лишь… статуя, — она помешкала, — не живой… То есть… Я осознаю, что он умер. Это просто статуя, на память… Я имею ввиду… Парень трагически застонал, закатывая глаза. Ему это приключение уже порядком поднадоело. Хотелось снова вернуться за стол и наблюдать за идиотскими представлениями его подданных. — К черту тебя. И статую твою дурацкую. Делай что хочешь, — он уже было развернулся, но вспомнил, что в прошлый раз произошло после подобных его слов, — только до тех пор, пока это не влияет на меня или еще кого-либо в этих… стенах. Он захлопнул за собой дверь, возвращая себе истинные габариты. Строго говоря, именно его размер следовало бы назвать настоящим, и вовсе не гигантским, в то время как остальные были лишь крохотными фигурками, уменьшенными им же для экономии энергии. В конце концов именно он содержал все это пространство, поддерживая его форму и целостность. Парень устало плюхнулся в кресло, просто отказываясь переваривать произошедшее. Кленовый Лист тоже устало бухнулась на пол, прикасаясь к голове, теперь ужасно кружившейся. Она сделала пару глубоких вдохов, стараясь успокоиться, после чего подняла взгляд на незаконченную статую, подавляя поднимающуюся печаль. Она снова встала напротив, приподнявшись на носочки и уставившись на пустую маску. Лицо… Решительными движениями она закончила произведение, после чего неловко уставилась на него. Теперь ей казалось, что он вот-вот опустит взгляд, сейчас направленный ввысь. Руки его были раскинуты в стороны, в некоем театральном жесте, словно он выступал на сцене. Она подавила в себе эти мысли. Статуя не придет в движение. Она не живая, и не следует ей двигаться. А самой Клен не стоит пытаться воскрешать мертвых. И все-таки лицо, расплывшееся в широкой улыбке, с хитро прищуренными глазами, теперь напоминало ей то, что она увидела в подземелье Мистик Флур. Смеющееся, но в то же время скрывающее в себе целую палитру других эмоций, попробуй только сними эту маску. И все-таки это был… настоящий он? Тот самый, которого он просил узнать поближе, перед тем как разбрасываться признаниями в любви. Кленовый Лист снова вздохнула, закрыв лицо руками. Волей-неволей ей предстояло еще многое узнать, примирившись со своим проживанием в заточении.
