В гостях у кролика

Тёплый вечерний свет закатного солнца заливал офис на третьем этаже агентства "Кроличья Лапа", отбрасывая длинные тени от панорамных окон. Мируко сидела на краю чайного столика прямо напротив Мидории. Её мощные ноги были широко раздвинуты, а белый геройский костюм натянулся так, что тонкая ткань врезалась в пухлые половые губы, обрисовывая каждую складочку её стремительно мокнущей киски. Красные глаза героини горели хищным огнём, уши слегка подрагивали, улавливая каждый вздох стажёра. Мидория сидел в мягком кресле, прикованный взглядом к этой картине. Его зелёные глаза были широко раскрыты и изучали каждый изгиб героини, щёки пылали, а в голове кружился вихрь мыслей. Это... это не может быть тренировкой... она... её киска прямо передо мной... такая влажная... я не должен смотреть... это так пошло... но так красиво — думалось парню. — Ну что, Мидория, — повторила Мируко низким, хрипловатым голосом, наклоняясь чуть ближе. Её грудь колыхнулась, твёрдые соски проступали сквозь костюм всё так же отчётливо. — Приступим к самому интересному или, как и положено, начнём с лёгкой разминки? Она провела ладонью по своему бедру — медленно, от скрытого чулком колена вверх, к открытой части бедра, а затем к промежности, вызывая отчётливое «чвяк» под тканью костюма. — Для начала... — продолжила она с ленивой усмешкой, — можешь просто потрогать. Руками. Через ткань. Почувствовать, как моя киска течёт от одной мысли о похотливом взгляде юного стажёра. Но это так, даже не разминка, а лишь подход к тренажёру. Или, если для тебя это уже пройденный этап, можешь лизнуть. Прямо так, языком по костюму, а то и сдвинув его в сторону. Я не против. Покажи, на что способен в... близком контакте. Мидория сглотнул, его дыхание сбилось. Руки вцепились в подлокотники кресла так, что костяшки побелели. — М-мируко-сан... это... это не... я не могу... — пробормотал он дрожащим голосом. Глаза метались от её лица к раздвинутым бёдрам и обратно. Она серьёзно? Я должен... нет, я не могу просто... это же Мируко-сан, она герой... но её запах... такой сладкий... Нет, я должен сопротивляться, это тренировка моей воли! — Не можешь? — она рассмеялась тихо, но в смехе сквозил вызов. — А я думала, ты хочешь стать настоящим героем. Настоящие герои преодолевают свои слабости. Или ты боишься, что твоя штучка в штанах ещё не стоит колом, выдавая твоё желание? Давай, зелёный. Ещё вариант — сними с меня костюм руками. Медленно. Почувствуй каждую мою мышцу, каждый изгиб моего тела. Это тоже будет частью... тренировки. Он замотал головой, вжимаясь в кресло, а тело Мируко предательски подалось чуть вперёд, остановившись на самом краешке стола. — Нет... пожалуйста... я... я не готов... это неправильно... как же сперва... ну... с-свидание? — голос его сорвался, но взгляд снова прилип к её киске, где ткань уже стала полупрозрачной от влаги. Мируко не стала ждать. Она грациозно соскользнула со стола, одним плавным движением и оседлала его прижавшись всем своим горячим, мускулистым телом. Её широкие бёдра обхватили его талию, упругая задница опустилась прямо на его бёдра, а киска через тонкий костюм прижалась к уже твёрдому бугру в штанах несчастного стажёра. Грудь героини вдавилась ему в лицо, тёплая и упругая, соски непроизвольно потёрлись о его щёки. Она обхватила его голову руками, запустив пальцы в зелёные кудри, и подняла его лицо вверх дабы посмотреть прямо в испуганные глаза. — Чш-ш-ш, — прошептала она ему в ухо спустя несколько секунд. Её дыхание было горячим и влажным. — Не напрягайся так сильно, милашка. Сперва нужно сдаться, проиграть своему зверю, позволить ему познать запретный плод и изучить его во всех деталях. Понять себя, а затем взять это под контроль. Чувствуешь? Моя киска уже минуту трётся о твой хуй. Он такой твёрдый... даже сквозь ткань я чувствую его жар. Она качнула бёдрами — медленно, круговым движением, и ткань её костюма заскользила по его ширинке. Мидория пискнул. Тело его лишь сильнее напряглось, руки инстинктивно схватились за талию героини и он тут же попытался оттолкнуть девушку от себя. — Мируко-сан! П-подождите... Так нельз... — но слова оборвались, когда крольчиха наклонилась и впилась в губы парня страстным, не терпящим отказа поцелуем. Её язык ворвался в его рот. Горячий, настойчивый, страстно извивающийся во рту парня, а бёдра продолжали тереться, прижимая мокрую киску к его члену, скользя по ткани штанов и оставляя на них липкие соки. Поцелуй был глубоким, жадным, она всосала его язык, покусывала его внутри собственного рта, а потом отстранилась всего на сантиметр, чтобы прошептать: — Скажи «да», зелёный. Скажи, что хочешь меня. Хочешь засунуть свой хуй в мою пизду и выебать до криков, до потери сознания. Это будет лучшая тренировка в твоей жизни. Хотя бы потрогай меня, покажи своему зверю сочную, манящую добычу... Он дрожал под ней, губы горели от поцелуя, член пульсировал в штанах, готовый к новым свершениям, но голова упрямо моталась из стороны в сторону. — Н-нет... я не могу... пожалуйста... остановитесь... — выдохнул он, а руки уже не пытались оттолкнуть настойчивую героиню и просто лежали на её талии, чувствуя стальной пресс молодой девушки. Мируко усмехнулась, глаза её загорелись ярче от возбуждения, а может, просто закатное солнце отразилось в её алой радужке. Она откинулась чуть назад, схватила края его синей формы и одним резким движением стянула её через голову не успевшего среагировать парня, тем самым обнажив его худощавую, но крепкую грудь с отчётливым рельефом мышц, приобретённых после всех суровых тренировок под началом Всемогущего. Кожа Мидории была горячей, слегка вспотевшей, и героиня не удержалась от того, чтобы провести пальцами по его грудным мышцам. Затем она молча взяла его запястья своими сильными руками — хватка была железной, не позволяющей вырваться — и принудительно потянула их вниз, укладывая ладони прямо на упругую, круглую задницу, которая из-за позы была частично приподнята над бёдрами самого парня. Пальцы Мидории прикоснулись к твёрдой, манящей плоти, едва прикрытой тонким костюмом. Ягодицы Мируко были идеальными — мускулистыми, но женственно округлыми, крепкими и безумно манящими не только мужчин, но и некоторых женщин. — Вот так, — выдохнула она, заставляя его пальцы инстинктивно сжаться. — Чувствуешь мою задницу? Она вся твоя. Сжимай её посильнее. Можешь даже шлёпнуть, если хочешь. Я в твоих руках, и ты можешь делать всё, что только пожелаешь. Обещаю, я приму всего тебя, без остатка, самые безумные пороки и желания. Только скажи мне. Мидория запаниковал. Глаза его расширились, сердце колотилось как бешеное. Что я делаю... её задница... такая твёрдая... такая горячая... но это не правильно... — Мируко-сан! Нет! Я... я... я! — прошептал он в панике, но пальцы лишь сильнее сжались, впиваясь в ягодицы героини, и он просто не смог оторвать от неё свои ладони. Тело предало его — член стоял колом, упираясь в её киску через одежду, и лишь несколько движений героини отделяло его от позорного извержения прямо в штаны. Она застонала тихо, низко, и начала двигаться на его коленях, снова натирая свою мокрую киску о его ширинку, оставляя смазку на его одежде. Её дыхание участилось, уши дёрнулись в предвкушении. — Хороший мальчик... не можешь оторвать руки, да? Всё, что ты говоришь, — ложь. Ты хочешь меня, я вижу в твоих глазах дикую, необузданную похоть. Отдайся ей, подчини меня. Схвати меня за задницу изо всех сил и брось на стол. Сорви одежду и трахни меня так, как желает того твоё тело, а не разум... Мируко распалялась всё сильнее. Её движения стали быстрее, киска тёрлась о его член с влажным чваканьем и в итоге заставила юного героя кончить. Резко застонавший Мидория попытался вновь оттолкнуть девушку, но потерпел неудачу, а Мируко, чувствуя отчётливую пульсацию члена под собой, лишь ехидно улыбнулась. Она резко отстранилась, соскользнула вниз по его телу, опустившись на пол между его ног. Руки героини ловко расстегнули его ремень, стянули штаны и трусы вниз одним слитным и уверенным движением. Член Мидории вырвался на свободу — твёрдый, всё ещё пульсирующий, венозный, с набухшей головкой, уже практически закончивший извергаться, выдавливая из себя остатки спермы. Он был средних размеров, но толстый, с лёгким изгибом вверх, что пусть и не привело героиню в восторг, но было всё же намного лучше, чем те стручки, которыми зачастую обладают жители её родной страны. — Ого, зелёный... — протянула Мируко, облизнув губы. Её красные глаза жадно скользнули по его обнажённому члену, оценивая каждую деталь с хищным интересом. Она обхватила мокрое основание ладонью, пальцы сомкнулись плотно, чувствуя, как горячая кожа пульсирует под ними, а толстые вены проступают столь рельефно, что одна героиня аж прикусила губу в предвкушении будущей тренировки. — Смотри-ка, какой симпатичный хуй. Толстый, тяжёлый... головка большая, блестит, как спелая вишня. А вены какие рельефные. Так и просится, чтобы его спрятали в мою кроличью норку. Ты стесняешься, краснеешь как помидор, а твой член в это время стоит колом и дёргается у меня в руке, просит, чтобы его взяли в рот. Такой горячий... и тяжёлый. А ведь ещё ни одна из девчонок его ещё не пробовала, верно? Давай посмотрим, как он будет чувствовать себя во мне. Она наклонилась ближе, её горячее дыхание обдало головку, заставив член сильно дёрнуться в обманчиво хрупких пальцах. Мируко провела языком по нижней стороне ствола — медленно, от самых яиц вверх, облизывая каждую вену, чувствуя его солоноватый вкус. Затем её губы раскрылись, и она обхватила головку полностью, спрятав в тёплый, слюнявый рот. Язык сразу закружился вокруг уздечки, надавливая, посасывая, а щёки слегка втянулись, создавая идеальное давление. Мидория застонал громко, тело его выгнулось в кресле, руки вцепились в подлокотники так, что дерево скрипнуло. — Ааах... Мируко... — выдохнул он, голос дрожал, глаза едва не закатились от удовольствия, но он не мог отвести взгляда от того, как белые ушки и волосы его наставницы качаются в такт движениям головы. Мируко не отвечала словами — вместо этого она заглотила глубже, сантиметр за сантиметром, пока головка не упёрлась ей в горло. Она сглотнула, и мышцы глотки сжались вокруг члена, массируя его так, как это может сделать только любящая сосать женщина. Голова её задвигалась вверх-вниз, сначала медленно, давая ему прочувствовать каждый миг: как горячий язык облизывает ствол по кругу, как губы плотно обхватывают край головки, а рука гладит яйца, перекатывая их в ладони, слегка сдавливая. Слюна потекла по стволу, делая его ещё более скользким и мокрым. Капли стекали на его бёдра. Она отстранилась на миг, чтобы перевести дыхание, и толстая нить слюны потянулась от её нижней губы к головке, блестя в закатном свете. — Вкусный... — прошептала она хрипло. Глаза её были полуприкрыты от удовольствия. — Твой хуй такой толстый, что еле помещается, но мне нравится. Чувствуешь, как я сжимаю его горлом? А ведь ты можешь управлять всеми движениями, нужно только протянуть руку и положить её на мою голову, схватить за чувствительные ушки... Она вновь приступила к работе, но ускорила темп, заглатывая жадно, глубоко, почти до самого основания, едва не утыкаясь носиком в его лобок. Горло Мируко сокращалось вокруг головки с каждым толчком, язык работал неустанно — то лизал снизу, то кружил по венам, то нежно пинал головку. Рука её дрочила оставшуюся часть ствола в такт отсосу, быстро, плотно, а вторая продолжала ласкать яйца, иногда царапая ногтями кожу. Мидория стонал уже не сдерживаясь, бёдра его дрожали от напряжения, член пульсировал из-за хаотичных сокращений мышц, головка набухла до предела. — М-Мируко-сан... я... я сейчас... — простонал он, тело его напряглось как струна. Она только застонала в ответ, вибрация прошла по члену, и это стало последней каплей. Мидория кончил мощно, длинными, густыми струями, заливая её горло и рот всего через пару минут после первого оргазма. Мируко не отстранилась ни на миг — она глотала жадно, ритмично. Каждый глоток сопровождался тихим довольным урчанием, а глаза её смотрели прямо на него, полные триумфа и довольства женщины, что получила белковое подтверждение своих умений и красоты. Сперма была горячей, солоноватой, и она проглотила всё до последней капли, даже облизала головку после, высунув язык и собирая остатки с уздечки. — Ммм... хорошая скорость восстановления, зелёный, — выдохнула она наконец, облизнув губы и вытирая уголок рта тыльной стороной ладони. На губах её всё равно остался лёгкий блеск. — Вкусный... густой... и много. Ты кончил так, словно долго копил, хотя это и был второй раз. А теперь твоя очередь. Пора продемонстрировать на практике то, что ты вычитал в своих грязных журналах, которые прячешь под кроватью! Она грациозно поднялась с колен, вернулась к краю стола и уселась поудобнее, опираясь на локти. Мощные ноги резко и очень широко раздвинулись в стороны, ступни в кроличьих сапогах упёрлись в края столешницы, а белый костюм был сдвинут в сторону одним пальцем — теперь её киска была полностью открыта для него. Пухлые тёмные половые губы блестели от обильных соков, клитор торчал, маленьким твёрдый бугорком, мохнатка, слегка покрасневшая и влажная, раскрывалась перед ним во всей красе. Густой, приторно-сладкий запах возбуждённой женщины заставил дважды отстрелявшееся естество молодого парня подняться вновь, а гормоны в его крови напрочь отключили критическое мышление. — Давай, Мидория, — произнесла она томным, низким, не терпящим отказа голосом. — Прикоснись ко мне. Отлижи мою киску. Покажи, как ты умеешь ублажать женщину языком и пальцами. Не бойся сделать больно, отпусти поводок и дай своему зверю насытиться беззащитным белым кроликом... Мидория всё ещё боролся с собой, скорее по привычке, нежели осознанно. Дыхание сбилось, член торчал колом, готовый в любой момент ворваться в готовую кроличью норку, но он встал с кресла на дрожащих ногах и тут же опустился на колени перед ней. Лицо его пылало от смеси смущения, возбуждения и предвкушения, глаза метались от её лица к раскрытой киске и задерживались на последней всё дольше и дольше. Мысли испарились, а его телом завладело столь сильное желание, что будь Мидория в себе, он бы испугался до дрожи. Язык медленно покинул его рот и коснулся половых губ развратной крольчихи — робко, неумело, просто провёл по внешней стороне, чувствуя солоновато-сладкий вкус её соков, от которого член напрягся до сладкой, тянущей боли. Мируко одобрительно улыбнулась, запустив пальцы в его зелёные кудри и слегка притянув ближе. — Выше, зелёный... грубее... вот так, на клитор... активнее работай языком... да, сильнее прижми... не бойся, соси клитор, как конфету... ммм, хорошо... А теперь кусай... жёстче, укуси его и потяни на себя... Пью-у-у-ун! П-палец... теперь палец — засунь в мою пизду. Медленно, почувствуй ребристость дырочки. Гладь её... грубее, не жалей меня... Правда горячо и скользко? Да, именно так. Шевели им внутри, не бойся, дави на стенки. Мм, какой ты робкий... Смотри мне в глаза! Не смей отводить взгляд... Мидория полностью подчинился. Язык его заработал активнее — он лизал клитор круговыми движениями, иногда сосал его губами, слегка покусывая и оттягивая назад до тех пор, пока тот не выскакивал из его хватки. Его язык нырял под её «капюшончик» и ласкал саму вишенку без какой-либо техники, полностью подчиняясь приказам наставницы, а указательный палец, скользящий внутри, чувствовал, как сокращаются мышцы внутри девушки, как она то сдавливает его, то наоборот полностью отпускает. Стенки были бархатистыми, сжимались вокруг пальца ритмично, подчиняясь непонятным для него законам. Крольчиха застонала громче, бёдра её дрогнули и прижались к его лицу, сдавливая щёки, но быстро вернулись назад, отпустив голову героя. — Хороший мальчик... теперь два пальца... трахай ими меня... вот так, глубже... быстрее... раздвинь пальцы, покажи мне знак победы и не вытаскивай их... Пью-у-у-ун, какие же они крепкие... не останавливайся ни на секунду... соси клитор сильнее... ммм... да, девушки любят, когда одновременно и лижут клитор, и внутри пальчиками играют... чувствуешь, как я сжимаюсь вокруг твоих пальцев? Это значит, что ты всё делаешь правильно. Ещё бы в попку что-о-о-ох, шалун! Не смей вытаскивать! Двигай им внутри, растягивай обе мои норки! Минуты тянулись бесконечно долго, но для Мидории они пролетели словно в тумане: стук собственного сердца, команды Мируко, чвакающая пиздёнка и тугое колечко ануса, засосавшее его указательный палец левой руки. Он работал упорно, язык его иногда нырял в парадную дырочку, когда героиня хотела попробовать свои соки и облизывала пальцы самого Мидории. Он вылизывал каждую её складочку, кружил по клитору то медленно, то быстро, сосал его, пока Мируко не начинала дрожать. Пальцы трахали её киску ритмично, глубоко, иногда он сгибал их, надавливая на чувствительную точку внутри, как она подсказывала. Соки текли обильно, заливая его подбородок, губы, даже капая на пол. Мируко извивалась на столе, мощные бёдра дрожали, ягодицы иногда напрягались, приподнимая таз ближе к его лицу. Пусть и не в полной мере осознавая происходящее, но молодой герой учился играть на струнах девичьей... души. Одна закономерность следовала за другой, а сам парень всё лучше понимал свою партнёршу. Вот он втянул клитор изо всех сил и начал не просто кусать его, а буквально жевать, не выпуская целую минуту, — Мируко ответила сильным сжатием мышц влагалища и приподнятым тазом. А через какое-то время он развернул пальцы в киске так, чтобы они давили на заднюю часть её дырочки, в то время как палец в попке девушки двинулся в противоположную сторону, из-за чего его пальцы соприкоснулись прямо внутри Руми, зажав стенки её влагалища и ануса в крепкие тиски. Дрожь в теле крольчихи и тихий мат в перемешку с умоляющим «пьюн» был ему наградой. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, а язык героя молил о пощаде, он начал использовать только те приёмы, которые больше всего нравились девушке. Всего через пару минут крольчиха снова кончила с ошеломительно громким стоном-криком, сжав бёдра вокруг его головы столь сильно, что он едва не распрощался с жизнью, и лишь активация причуды позволила сохранить зелёную бестолковку на плечах. Киска её сжималась вокруг пальцев ритмичными волнами, выталкивая ещё больше соков, а сама героиня и не думала сдерживаться. — Дааа... кончаю... не останавливайся... лижи дальше! — вскрикнула она, тело её выгнулось дугой. Мидория подчинился... Она схватила его за волосы так сильно, что невольно возникли мысли о схожести с родео, прижала лицо к киске и закричала дёргаясь всем телом. Ноги её дрожали от напряжения, а оргазм и не думал прекращаться. Секунды складывались в минуты, а героиня всё продолжала кончать под ритмичными толчками уставших пальцев и вялых ласк языком. — Ох... зелёный... ты просто нечто... Пьюн, даже девчонки так не лижут! — выдохнула она наконец, всё ещё тяжело дыша, когда он отстранился. Лицо его блестело от девичьих соков — от носа до подбородка. Глаза Мируко вспыхнули в темноте офиса новым, страстным огнём. Она спрыгнула со стола одним плавным движением, толкнула его обратно в кресло и нависла сверху. Парадная дырочка героини касалась головки твёрдого, алого, пульсирующего члена. Горячие капли её соков текли по стволу, но она не позволила ему войти внутрь. — А теперь... пора повысить ставки. Настоящая тренировка только начинается... Мируко впилась в губы любовника, слизывая свои собственные соки с таким наслаждением, которое не могут передать ни эротические журналы, ни фильмы... даже восторженный шёпот лучших подружек не сможет донести всю глубину испытываемых девушкой чувств. Чистая, животная страсть женщины, которая искренне желает доставить наслаждение своему партнёру и получить от него не меньше...