Фаворит

Яков толкнул обе створки входных дверей и остановился на пороге, офис жужжал как улей, но при виде него вдруг стих. Оксана вызвонила его минут сорок назад, она была напряжена, отчего-то звонила из таксофона, словно за ней следили спецслужбы. Она уже поджидала его, стояла у распахнутого окна, курила кэмэл, огрызалась на тех, кто жаловался на сквозняк. - Вы здесь, слава богу, - она выкинула окурок в окно и, не закрыв его, подошла к Якову. - К нам заявилась налоговая, часа четыре уже сидят, в документах копаются. Говорят, отправляли уведомление, но во входящих ничего. Что-то мне подсказывает, что это не просто так, опять вы кому-то дорогу перешли? - Может быть. Всех не упомнишь. - Яков вздохнул. - Неприятно, конечно. Эти если захотят найти, то что-нибудь найдут обязательно. Где они? - На пятом засели, девочки переполошились, сбежали, отпаивают их в архиве. - А кто тогда документы гостям нашим подает? - А, Николай. Помните его? Яков помнил, вернее было бы даже сказать, не мог забыть, и это было удивительно. Головой своей он понимал, что Николай обычный, такой, каких полно в метро с восьми до девяти утра и с шести до семи вечера, спят, прижав к груди портфели. Но всю последнюю неделю отуда-то брались мысли: а если сюда он его привезет, как тот среагирует, а если в другое заведение, то как? Без романтического подтекста. А если даже и с ним... - Помню. Толковый твой. - Точно. Этот если не отобьётся, то хотя бы минимизирует нам потери. - Оксана вдруг улыбнулась задорно, словно сама пять минут назад не напряжённо курила третью сигарету. - Я спрошу, просто прояснить? Ок? Николай у нас официально записан в фавориты? Или пока только карандашиком? - Оксана! Придумали же вы себе слово - фаворит, я, знаешь ли, не французский король. И кстати, было бы отлично, если бы такие темы на работе не поднимались. - Так у меня перекур. Вы же знаете, это не для широкой огласки, кто-то же должен его здесь оберегать. - Яков знал, что она говорит правду. Все, кто близко подходит к нему, получают мишень на затылок. - О чем мы говорим? Конечно, нет. И не давай культивироваться подобным слухам. Ждать ее ответа он не стал, вызвал лифт и уехал на пятый. Дверь в бухгалтерию была распахнута настежь, внутри был бардак, за всеми столами сидели мужчины с неприятными непроницаемыми лицами. Все они читали бумаги, порой кто-нибудь из них поднимал голову и требовал следующую папку, и тогда Николай, который стоял посреди этого всего, подавал им новые документы. Яков вновь остановился в коридоре и смотрел, как молодой человек, который работает тут две недели, словно играл с ними в карты и на каждый вопрос находил нужную бумажку. В какой-то момент один из них, который курил прямо в кабинете, громко шлепнул папку на стол и поднялся, тут-то он и заметил Якова. - Здравствуйте, Яков Петрович, - все подняли головы, Николай резко обернулся. - Неплохо вы тут устроились. Прибыль приносит? - Это вы мне скажите. - Яков усмехнулся. - Уж все проверили, ничего не утаил от закона? - На удивление. Или хорошо прячете. Так или иначе мы уходим, копию результатов вы получите в течение месяца. - Все, кроме Николая, покинули кабинет и тут внезапно обратились к нему. - А вы, молодой человек, подумайте хорошенько о нашем предложении. Мы не сможем платить вам столько же, но совесть ваша будет чиста. Николай не ответил на это, отвернулся, пошел собирать обратно бумаги в папки, Яков зашел в кабинет, закрыл дверь за собой и почти минуту просто смотрел. - Добрый день, Николай Васильевич. И что же они вам предложили? Работать за идею и талоны на обед? - Да, примерно так, Яков Петрович. И в этом есть свои плюсы... - Николай отодвинул штору на окне и вытащил из-за гармошки батареи ещё одну папку. - Может, работая на них, мне не пришлось бы прятать некоторые вещи. - Бросьте, в бюджете воруют еще больше. А... - Он взял в руки эту папку, открыл и закрыл, сдержал смех. - Вот почему они ничего не нашли, давно вы все спрятали? - Когда разобрался, что у вас да к чему. Я все еще плохо лгу, поэтому все, за что я не мог отчитаться, я спрятал сюда. А что, желаете разложить обратно? - Вообще нет. Хочу, чтобы ты выписал себе премию. - Соизмеримую суммам в папке? - Ну ты так-то сильно не наглей. - Яков фыркнул, оторвал от первого подвернувшегося листа уголок, начеркал там цифры, поднял на уровень глаз Николая. - Столько. - Столько и кресло с нормальной спинкой. - Николай невзначай словно пролистнул папку с неучтенными денежными поступлениями. - Ставишь мне условия? - Нижайше прошу. И Яков об его взгляд спотыкается, тот не просящий ни на секунду, насмешливый немного, даже самодовольный, и глаза голубые настолько, насколько не бывает никогда небо в Питере, в Батуми бывает в июне месяце и только. Яков ответить хотел, но отступил вдруг, кивнул и, не прощаясь, вышел. Остановился в коридоре перед лифтом, понял, вдруг осознал все. Там не карандашиком, маркером, мазками малярной кисти написано это дурацкое "фаворит". И нет таких ни черта сотни в каждом вагоне метро, один только, и не дурак и не халявщик, и красивый, и... не его. Яков же все равно ему ничего не скажет, не сможет, такие как Николай только по любви в отношения вступают, а не за миллионы, квартиры, машины. Офис Яков покинул быстро, Оксана проводила его взглядом, но обращаться не решилась. Он сел в машину и ехал долго, домой не хотелось, дела делать бы, но от него сейчас пользы никакой. Так он оказался на парковке ресторана, возможно единственного ресторана русской кухни среди всех новомодных заведений Питера. Самое интересное, что хозяином его был сын немецких иммигрантов, переехавших в город из ГДР, но именно он дал этому месту по-настоящему русскую душу. Яков, правда, совсем не ожидал, что хозяин будет внезапно сам на месте. - Яков Петрович? Посреди дня? Здесь? Либо небо падает на землю, либо весна настала не только в Петербурге. - Он обернулся. - Несите графин беленькой. Рульку и картошки с чесноком, и сала. Садитесь. - Александр Христофорович, какая беленькая, день на дворе. - Так и я о чем. Вы у меня год не были, если правильно помню. Я уж начал думать, что дело было в дурно прожаренном мясе, - он хохотнул. - Да что ж вы все такие остроумные вокруг в последнее время, - Яков сел на диван, Александр устроился рядом, и почти сразу на стол поставили запотевший графин с водкой и блюдо с салом и зеленым луком. - А кто все? Есть у этих всех имя? - Есть. Николай. - И Яков так тяжело вздохнул, что Александр Христофорович не удержался и громко рассмеялся. - Хороший? - Замечательный. - Так почему ты такой несчастный? - Потому что это ничего не меняет.