two weeks

✮⋆˙

Через неделю Союн приходит снова. С цветами – белыми розами, которые пахнут дорого и неуместно в этой комнате. Ёнсо ставит их в кружку из-под кофе. – Зачем? – спрашивает Ёнсо. – Потому что хочу. – Врёшь. – Не всегда. В этот раз всё быстрее. Жёстче. Ёнсо не дрожит – или научилась скрывать. Союн не спрашивает разрешения – или забыла. Но в конце она лежит на груди у младшей, слушает её сердце – и чувствует, как оно бьётся неровно. – Ты плакала? – спрашивает Юн, замечая красные веки Ён. – Аллергия на розы. – У тебя нет аллергии. – Откуда ты знаешь? – Потому что я спросила у Бэйли. Ёнсо молчит. Потом говорит: – Ты слишком много обо мне знаешь. – Недостаточно. Они лежат в темноте, и Союн думает – почему эта девушка, такая холодная, такая расчётливая, такая чужая, заставляет брюнетку чувствовать себя живой. Почему её дешёвые духи и потрёпанные книги кажутся роднее, чем мраморные полы в доме родителей. – Ёнсо. – М? – Что ты чувствуешь? Прямо сейчас. Ёнсо долго молчит. Так долго, что Союн уже не ждёт ответа. – Не знаю, – говорит Ёнсо наконец. – Наверное, то же, что и ты. – А что чувствую я? – Не могу знать. Я не ты. – А если бы могла? Ёнсо поворачивается к Мун, смотрит в глаза. В её взгляде – что-то новое. Что-то, чего не было в первый раз. Какая-то трещина в броне. – Я бы сказала, что ты боишься, – шепчет шатенка. – Не меня. Себя. Того, что я могу значить для тебя. Союн замирает. – Ты ничего для меня не значишь, – говорит Союн. – Знаю. – Ёнсо улыбается. Криво, горько, как будто съела лимон. – Я просто кружево, которое можно снять и забыть. – Не говори так. – Почему? Это правда. – Нет. – Тогда что это? Союн не отвечает. Потому что не знает. Потому что боится узнать. Потому что если назвать это словом, то придётся отвечать – перед собой, перед родителями, перед всем миром, который решил за неё, кого любить. Вместо ответа она целует Ёнсо – крепко, почти больно, как будто хочет запечатать ей рот. И Ёнсо отвечает – отчаянно, жадно, как будто это последний раз. А может, так оно и есть. Союн узнаёт через месяц. Случайно. Заходит в кафе, где работает Ли по вечерам, чтобы сделать сюрприз. Видит её за столиком с Чэвоном – они сидят близко, говорят тихо, и на лице Ёнсо то выражение, которого Союн никогда не видела. Деловое. Холодное. Расчётливое. – ...она не должна узнать, – доносится обрывок фразы. – Не узнает, – отвечает Чэвон. – Ты хорошо делаешь свою работу. Союн застывает. Внутри неё что-то обрывается – не больно, нет. Скорее, как будто выключают свет. Не резко, а постепенно – комната за комнатой, воспоминание за воспоминанием. Она не подходит. Не спрашивает. Просто разворачивается и уходит – тихо, как не приходила никогда. На улице идёт дождь. Союн не замечает. В голове – одна мысль, которая пульсирует, как открытая рана: Работу. Она сказала – работу. Значит, всё это – кружево, цветы, поцелуи в темноте – было просто сделкой. Её чувства – товаром. А она сама – клиентом, который платит, сам того не зная. Старшая останавливается посреди улицы. Поднимает лицо к дождю – чтобы никто не увидел, как по щекам текут слёзы. Или дождь. Уже не важно. Брюнетка не злится. Она слишком воспитана для злости. Слишком богата. Слишком правильная. Она просто чувствует, как что-то внутри неё умирает. Не громко. Не красиво. А тихо, по-будничному, как засыпает больной орган – сначала перестаёт болеть, потом перестаёт быть. Дома Союн снимает платье – то самое, которое надевала к Ёнсо. Смотрит на себя в зеркало. На кружево, которое надела сегодня – чёрное, дорогое, купленное специально для неё. Стягивает. Комкает. Бросает в мусорное ведро. И только потом – через час, через два, через бесконечность – позволяет себе заплакать. В подушку. Без звука. Как учили родители – не позорь семью. Союн двадцать четыре. Она богата. Она красива. Она умна. А чувствует себя пустой. Как та самая комната Ёнсо – дешёвая, пахнущая чужими духами и несбывшимися мечтами. Только теперь эти мечты – её. И они не сбудутся никогда.

Ты пахнешь дороже, чем я могу себе позволить.

Она была права. Но не в том смысле, в котором Союн думала.

✮⋆˙