Часть 14. Суд.
Ориона перевели в городской изолятор временного содержания.
Камера была маленькой — три шага в длину, два в ширину. Стены выкрашены в бледно-голубой цвет, который должен был успокаивать, но только усиливал тошнотворное чувство запертости. Железная койка, прикрученная к полу. Унитаз без крышки. Раковина с холодной водой, из которой капало каждые три секунды.
Он сидел на койке, прислонившись спиной к стене, и смотрел на решётку.
Сутки. Он просидел здесь уже сутки.
За это время его допрашивали трижды. Один следователь был агрессивным — кричал, стучал кулаком по столу, требовал признания в «развратных действиях». Второй — равнодушным, задавал вопросы механическим голосом, будто зачитывал список покупок. Третий — молодым и явно смущённым, избегал смотреть ему в глаза.
Орион отвечал одно и то же:
— Мы любим друг друга. Всё было по обоюдному согласию. Я не принуждал её.
Ему не верили.
Он не требовал адвоката — знал, что создатель уже в курсе. У него была своя система оповещения — чип под титановым корпусом, который посылал сигнал в случае ареста. Орион чувствовал, как чип пульсировал первые несколько часов — отец получил сообщение.
Теперь оставалось только ждать.
Но ждать было тяжело.
Не из-за условий. Ниндройды привычны к лишениям. Из-за мыслей о ней.
Старри.
Что с ней? Как она? Кто-то поддерживает её? Или она одна, в пустом доме, смотрит на потолок и плачет?
Он ударил кулаком по стене. Металл глухо звякнул.
— Спокойно там!
Крикнул охранник из коридора.
Орион закрыл глаза.
Держись... — подумал он, обращаясь к ней.
— Я скоро вернусь.
Она прибежала к нему в тот же вечер.
Дом создателя располагался на окраине города — трёхэтажный особняк из тёмного камня, с высокими окнами и коваными воротами. Он выглядел старым, почти заброшенным, но Старри знала — внутри всё работало. Датчики, камеры, системы защиты. Человек с большим опытом не любит сюрпризов.
Она позвонила в дверь три раза, прежде чем ей открыли.
На пороге стоял он — высокий, под два метра, в длинном тёмном халате, с распущенными седыми волосами. Очки из лазуритового камня сидели на носу так же привычно, как у Ориона.
— Здравствуй, маленькая.
Сказал он спокойно.
— Я ждал тебя.
— Простите, что без звонка...
Выдохнула Старри, всё ещё запыхавшаяся после бега.
— Но Ориона арестовали, и я не знаю, что делать, я...
— Заходи...
Он отступил в сторону, пропуская её внутрь.
— Всё расскажешь за чаем.
Они сидели в огромной гостиной с камином, который трещал и бросал тени на стены. Создатель слушал молча, не перебивая. Старри рассказывала всё — про Эйна, про фотографии, про слухи, про суд, который должен был состояться через несколько дней.
Когда она закончила, он долго молчал, глядя на огонь.
— Ты любишь моего сына?
Спросил он наконец.
— Да.
Ответила Старри без колебаний.
— Достаточно, чтобы пойти на суд и сказать это при всех?
Она замерла на секунду, но кивнула.
— Да. Достаточно.
Создатель повернулся к ней — в его глазах, даже сквозь очки, она увидела что-то похожее на одобрение.
— Хорошо.
Сказал он.
— Тогда завтра я всё организую. А сегодня оставайся здесь. Тебе не нужно быть одной.
Она хотела возразить, но он уже встал и направился к двери.
— Комната для гостей на втором этаже, первая дверь направо. Отдыхай. Завтра будет тяжёлый день.
Старри осталась сидеть у камина, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и впервые за сутки почувствовала, что не одна.
Судебное заседание назначили на 5 февраля.
Зал был полон. Репортёры с камерами, родители студентов, любопытные зеваки, коллеги. В первом ряду сидела Старри — бледная, с красными глазами, но с прямой спиной. Рядом с ней — создатель, одетый в строгий чёрный костюм, который сидел на нём как броня.
Ориона ввели под конвоем. Он выглядел уставшим — за четыре дня в изоляторе он вымотался, под глазами залегли тени, а очки сидели чуть криво. Но когда он увидел Старри, его плечи расправились.
Она улыбнулась ему сквозь слёзы.
Судья — женщина лет пятидесяти с усталым лицом — открыла заседание.
— Обвиняется Орион Фостер, 16 лет (по ниндройдовской классификации), завуч учебного заведения, в развратных действиях в отношении несовершеннолетней Старри Фостер, 17 лет, не состоящей с ним в родственных связях, несмотря на совпадение фамилий. Обвинение предоставило фотоматериалы, подтверждающие факт интимной близости между обвиняемым и потерпевшей.
— Потерпевшей?
Раздался голос из зала.
Все обернулись.
Старри стояла.
— Простите, ваша честь.
Сказала она, глядя на судью.
— Я не потерпевшая. И прошу называть меня свидетелем, а не жертвой.
Адвокат обвинения попытался возразить, но судья подняла руку.
— Свидетельница имеет право выразить свою позицию. Но слово будет предоставлено позже. Садитесь, пожалуйста.
Старри села.
Суд продолжился. Прокурор зачитывал обвинения, вызывал свидетелей, показывал фотографии. В зале то и дело раздавались вздохи и шёпот.
Орион сидел, не поднимая головы. Он отвечал на вопросы тихо, ровно, без эмоций.
Да, они встречались. Да, между ними были близкие отношения. Нет, он не принуждал её. Нет, он не пользовался служебным положением. Да, он понимает, что нарушил закон.
— Но я не жалею.
Добавил он в конце.
— Потому что я люблю её. И если за любовь нужно сидеть в тюрьме — пусть. Я готов.
В зале повисла тишина.
Прокурор открыл рот, чтобы что-то сказать, но его опередили.
— Ваша честь.
Голос создателя прозвучал как удар грома.
Все обернулись.
Высокий мужчина поднялся с места, поправил очки и вышел в центр зала.
— Я — Рейтман Фостер, создатель Ориона Фостера. А также глава "Организация Бездны".
Он сделал паузу.
— Возможно, вы слышали о нас. Мы занимаемся энергетикой, оборонными разработками и, в частности, поставляем оборудование для правоохранительных органов этого города уже тридцать лет.
Прокурор побледнел.
Судья поджала губы.
— Прошу прощения, мистер Фостер, но это судебное заседание, а не ваша пресс-конференция...
— Именно поэтому я здесь, ваша честь.
Перебил Рейтман.
— Потому что этот суд — фарс. Мой сын обвиняется в том, в чём не виновен. И у меня есть доказательства.
Он щёлкнул пальцами.
В зал вошёл его помощник с ноутбуком, подключил его к проектору, и на экране появились...логи доступа к серверу колледжа.
— Что это?
Спросила судья.
— Записи с камер наблюдения за последний месяц.
Ответил Рейтман.
— А именно — передвижения по колледжу мистера Эйна, второго завуча. Того самого, который якобы случайно обнаружил фотографии и передал их в полицию.
Он нажал на кнопку.
На экране появилась схема колледжа с движущейся точкой.
— Третьего января мистер Эйн зашёл в кабинет моего сына после окончания рабочего дня. Пробыл там двадцать две минуты. Цель — установка скрытой камеры.
Зал ахнул.
— Восемнадцатого января и двадцать третьего января он же заходил в тот же кабинет, когда там никого не было. Судя по записям с той самой камеры — которую мы, кстати, изъяли сегодня утром у мистера Эйна дома и он просматривал отснятый материал и отбирал компрометирующие кадры.
Рейтман повернулся к столу, где сидел Эйн.
Завуч был белее мела.
— Вы хотите сказать.
Голос судьи стал ледяным.
— Что этот человек сам установил камеру и сам распространил эти фотографии?
— Именно, ваша честь. Более того — я подготовил иск о вторжении в частную жизнь, незаконной слежке, распространении материалов интимного характера без согласия участников и ложном доносе. Все документы уже в канцелярии.
Эйн вскочил.
— Это ложь! У вас нет доказательств!
— О...
Рейтман усмехнулся — в первый раз за всё время.
— У меня есть всё. Логи, записи с других камер, показания свидетелей, которые видели, как вы устанавливаете камеру, и, конечно же...
Он достал из кармана маленький флеш-накопитель.
— Ваше собственное признание, которое вы сделали вчера вечером в баре, будучи пьяным. Вы сказали официантке, что "этот выскочка Фостер получил по заслугам". Официантка согласна дать показания.
Эйн рухнул на стул.
В зале воцарился хаос. Репортёры защёлкали камерами, студенты зашептались, прокурор что-то лихорадочно писал в блокноте.
Судья ударила молотком.
— Тишина в зале суда!
Судья совещалась недолго.
— Учитывая вновь открывшиеся обстоятельства, а именно — факт фальсификации доказательств со стороны неустановленного пока лица.
Здесь она сделала паузу и посмотрела на Эйна, который уже не пытался скрыть панику.
— Обвинение в адрес Ориона Фостера не может считаться обоснованным.
Она посмотрела на Ориона.
— Вы свободны, мистер Фостер. Дело закрыто за отсутствием состава преступления. Однако...
Она подняла очки и посмотрела строже.
— Я рекомендую вам в будущем соблюдать профессиональную дистанцию со студентами. Даже если ваши чувства искренные.
Орион кивнул.
— Понимаю, ваша честь. Спасибо.
Наручники сняли. Он потёр запястья — титан под ними было помятой и стёртой.
И тут случилось то, чего никто не ожидал.
Рейтман Фостер обошёл стол и оказался перед Эйном.
— Мистер Эйн.
Сказал он тихо — так, что слышали только первые ряды.
— Вы знаете, что я сделал с последним, кто тронул мою единственную семью?
Эйн не успел ответить.
Кулак Рейтмана, тяжёлый, как кузнечный молот, встретился с лицом Эйна.
Удар был точным — в челюсть. Эйн отлетел на два метра, упал на пол, выплюнул зуб и потерял сознание.
— Это только начало.
Сказал Рейтман, отряхивая костяшки.
— Я готовлю кое-что гораздо более весомое. Такое, от чего ты захочешь, чтобы тебя посадили в тюрьму — лишь бы не встречаться со мной на воле.
Он развернулся и пошёл к выходу, жестом приглашая Ориона и Старри следовать за ним.
Никто не посмел его остановить.
Никто.
На улице мороз щипал лицо.
Орион стоял на ступеньках суда, чувствовал, как душа наполняется свободой. Рядом — Старри. Она вцепилась в его руку и, казалось, не собиралась отпускать никогда.
— Ты как?
Спросила она.
— Жив.
Ответил он.
— И больше никогда не позволю себе оказаться за решёткой.
— Ты ничего не мог сделать.
— Мог. Мог убить его сразу.
Она посмотрела на него — в его глазах была такая холодная ярость, что ей стало не по себе.
— Орион...
— Не бойся.
Он сжал её руку, и его взгляд смягчился.
— Я не буду. Ради тебя. Но если он ещё раз...
— Не будет.
Раздался голос Рейтмана. Он стоял в нескольких шагах, держа в руке телефон.
— У меня на него уже досье. Уголовное дело о распространении детской порнографии — фото, которые он делал, подпадают под эту статью. Незаконная слежка. Клевета. Фальсификация улик. Ему грозит от пяти до двенадцати лет.
Орион кивнул.
— Недостаточно.
— Недостаточно.
Согласился создатель.
— Но это только начало. Поехали домой.
Они сели в машину — чёрный электромобиль, который двигался бесшумно, как призрак. Старри сидела сзади, положив голову на плечо Ориона. Он обнимал её за талию и смотрел в окно на проплывающие мимо фонари.
— Орион.
Тихо сказала она.
— Мм?
— Я люблю тебя.
Он поцеловал её в макушку.
— Я знаю. И я люблю тебя. Навсегда.
За окном падал снег.
Впервые за многие дни — спокойный, мягкий, прощающий.
А после этого случая, настала весна. Орион и Старри встретили в парке девушку тоже голубую лису, но из другой вселенной.
Позже они поняли, что любят друг друга.
А это уже другая история...)
