Две Души, Одно тело

Первые лучи сеульского солнца пробивались сквозь плотные шторы, рисуя на полу комнаты причудливые золотистые полосы. Феликс зашевелился, чувствуя странную тяжесть во всем теле. Обычно он просыпался легко, словно отталкиваясь от поверхности сна, но сегодня всё было иначе. Ему казалось, что его конечности стали длиннее, а кровать — как-то уже и короче одновременно. Он потянулся, намереваясь привычно потереть глаза, но замер. Его руки. Перед лицом были не его привычные ладони. Пальцы были невероятно длинными, тонкими и изящными, с аккуратно подстриженными ногтями. На запястье виднелась знакомая родинка, которой у Феликса никогда не было. Но зато она была у… —Что за… — вырвалось у него. Голос. Это был не его голос. Вместо привычного глубокого, рокочущего баса, из горла вырвался мягкий, мелодичный, почти бархатный звук. Голос, который он слышал каждый день. Голос Хёнджина. Феликс резко сел, путаясь в одеяле. Ноги… они были длиннее. Намного длиннее. Он в панике соскочил с кровати, едва не запутавшись в одеяле, и бросился к зеркалу в полный рост, стоявшему в углу. Из зеркала на него смотрел Хван Хёнджин. Растрепанные темные волосы, заспанные, но всё равно пронзительные глаза, острые скулы. Феликс в ужасе коснулся своего лица — точнее, лица Хёнджина. Кожа под пальцами чувствовалась иначе, не было привычного ощущения веснушек под подушечками. —О боже… — прошептал «Хёнджин», и Феликс зажал рот ладонями. Это было невозможно. Это был какой-то кошмарный сон. В этот же момент на соседней кровати послышался приглушенный стон, перешедший в хриплое, утробное рычание. — Какого черта… — раздался в комнате невероятно низкий, вибрирующий голос. Тот самый голос, который обычно принадлежал Ли Феликсу. Хёнджин — или тот, кто сейчас был в теле Феликса — медленно приподнялся на локтях. Он выглядел комично: маленькие (по сравнению с его привычными) руки ощупывали лицо, задерживаясь на щеках. —Феликс? Почему у тебя такой странный вид? И почему я чувствую себя таким… коротким? — «Феликс» посмотрел вниз на свои руки и издал звук, похожий на сдавленный крик, который из-за его нового голоса прозвучал как рык медвежонка. — Мои руки! Где мои пальцы?! И почему я вижу веснушки прямо у себя на носу?! —Хёнджин? — Феликс (в теле Хёнджина) сделал шаг к кровати. — Это ты? —А кто еще?! — Хёнджин вскочил, точнее, попытался это сделать, но не рассчитал изменившийся центр тяжести и рухнул обратно на матрас. — Почему я смотрю на себя со стороны?! Почему ты — это я?! —Я не знаю! — Феликс замахал длинными руками Хёнджина. — Я проснулся, и я — это ты! А ты — это я! Те амулеты… та фанатка… «познать друг друга изнутри»! —Это не смешно, Ёнбок-а! Верни мне моё тело! — Хёнджин в теле Феликса вскочил снова и начал испуганно ощупывать свои новые бедра. — Почему здесь всё такое… компактное?! Их панические возгласы и грохот падения не остались незамеченными. Дверь в комнату резко распахнулась, и на пороге появился заспанный, но встревоженный Бан Чан в одной футболке и шортах. —Ребята? Что за шум? Пять утра, нам еще пару часов можно поспать… — Он замер, переводя взгляд с «Хёнджина», который стоял у зеркала с дикими глазами, на «Феликса», который судорожно ощупывал свои щеки. —Чан-хён! — одновременно выкрикнули они. —Хён, ты не поверишь, но я — это не я! — крикнул Хёнджин голосом Феликса. —Хён, мы поменялись! — добавил Феликс голосом Хёнджина. Чан нахмурился, моргая. —Так, стоп. Хёнджин, почему ты говоришь так низко? Ты простудился? А Феликс… почему ты кричишь как Хёнджин после пяти чашек кофе? Вы что, разыгрываете меня? Это какой-то новый контент для TikTok? Хёнджин и Феликс переглянулись. Ужас ситуации начал доходить до них с новой силой. Они не могли просто сказать правду. Кто им поверит? Их отправят в психушку или, что еще хуже, к менеджерам на бесконечные тесты. —Э-э… да! — быстро сориентировался Феликс (в теле Хёнджина), пытаясь придать голосу уверенность, хотя тот предательски дрожал. — Мы… мы репетируем! Да, хён. Упражнение на смену ролей. Очень глубокое погружение в образ. Хёнджин (в теле Феликса) активно закивал, при этом его светлые волосы забавно подпрыгнули. —Да, хён. Очень глубокое. Я теперь Феликс. Видишь? Я солнечный! — Он попытался изобразить фирменную улыбку Феликса, но из-за паники она больше походила на оскал. К тому же голос — густой и глубокий — никак не вязался с этой попыткой. Чан подозрительно прищурился. —Вы двое — странные. Слишком много работаете. Идите спать. И Хёнджин, брось этот голос, ты связки посадишь. Когда дверь за лидером закрылась, в комнате повисла тяжелая тишина. —Это катастрофа, — прошептал Хёнджин (в теле Феликса), садясь на пол и обхватывая колени. — У нас сегодня тренировка. У нас съемки. Как я буду танцевать в твоем теле? Оно совсем другое! Оно… оно меньше! —А как я буду петь?! — Феликс (в теле Хёнджина) схватился за горло. — Твой голос выше моего на две октавы! Я не смогу выдать твою партию! Они подошли друг к другу, неловко замирая на расстоянии вытянутой руки. Феликсу приходилось смотреть немного вниз, чтобы встретиться взглядом с Хёнджином. Это было так странно — видеть собственные карие глаза, смотрящие на тебя из другого лица. —Давай проверим, — Феликс протянул руку и осторожно ущипнул Хёнджина за предплечье. —Ай! — Хёнджин вздрогнул. — Больно! Значит, это не сон. Он ущипнул Феликса в ответ. —И мне больно, — констатировал Феликс. —Ладно. Мы действительно поменялись. Тела настоящие. Боль настоящая. Они провели следующие десять минут, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Хёнджин пытался говорить выше, нащупывая связки Феликса. —Привет, я Феликс! — выдавил он, но голос всё равно срывался в низкие обертоны. — Черт, это невозможно контролировать. Феликс в это время пытался понизить голос Хёнджина. —Я Хван Хёнджин, я принц танца… — пропел он, но звук получился слишком воздушным. —Так, слушай, — Хёнджин (в теле Феликса) встал и серьезно посмотрел на своего двойника. — Мы не можем никому сказать. Пока не поймем, как вернуться назад. Если мы скажем Чану или менеджерам, всё остановится. Камбэк, тур — всё полетит к чертям. Нас запрут в лаборатории. —Ты прав, — Феликс сглотнул. — Но как мы выживем? —У нас есть план, — Хёнджин сжал маленькие кулачки Феликса. — Правило номер один: просто веди себя как я. Постоянно. Изучай мои привычки, мои жесты. Я буду делать то же самое. Мы знаем друг друга лучше всех в этой группе. Мы справимся. —«Просто веди себя как я»? — Феликс нервно рассмеялся, поправляя длинную челку Хёнджина. — Хёнджин-и, ты осознаешь, что я теперь должен быть драматичным художником-интровертом, а ты — жизнерадостным солнцем, которое обнимает всё, что движется? Хёнджин замер, осознавая масштаб проблемы. —О боже… Я должен буду всех обнимать? —Именно, — кивнул Феликс. — А мне придется рисовать в блокноте и делать загадочное лицо. Они посмотрели друг на друга — два запутавшихся человека в чужих оболочках — и впервые за это утро одновременно горько и истерически хохотнули. —Ладно, — выдохнул Феликс, выпрямляя спину в теле Хёнджина. — Показывай, как ты ходишь, когда думаешь, что на тебя смотрят все камеры мира. —А ты показывай, как ты улыбаешься так, что у людей сахар в крови поднимается, — парировал Хёнджин. Игра началась. И ценой этой игры была вся их жизнь.