Две Души, Одно тело

Утро в «чужой шкуре» было лишь разминкой. Настоящий ад начался, когда за дверями общежития их ждал плотный рабочий график. Хёнджин и Феликс, обмениваясь короткими, полными отчаяния взглядами, понимали: сегодня им придется совершить невозможное — обмануть не только мемберов, но и камеры, хореографов и тысячи глаз фанатов. Зал для практик встретил их гулом музыки и запахом антисептика. Чан уже вовсю разминался. — Ликс, Хёнджин, чего застыли? — крикнул лидер. — Прогоняем «God’s Menu» и «Maniac». Нам нужно отточить синхронность. Хёнджин (в теле Феликса) встал в позицию. Он знал каждое движение Феликса до миллиметра — он видел их тысячи раз. Но знать и делать — разные вещи. Тело Ликса было ниже, центр тяжести располагался иначе, а ноги казались короткими и неестественно мощными. Когда началась музыка, Хёнджин попытался сделать привычный плавный переход, но тело Феликса требовало резкости, взрывной силы и выносливости. К середине песни Хёнджин понял, что его легкие буквально горят. «Как он это делает?!» — задыхаясь, думал Хёнджин. — «Это тело создано для бесконечного бега, но оно совершенно не хочет течь, как вода!» Тем временем настоящий Феликс (в теле Хёнджина) боролся с «длинными конечностями». Каждый раз, когда нужно было сделать резкое движение руками, он едва не заезжал по лицу стоящему рядом Минхо. Его размашистые жесты, которые на Хёнджине смотрелись бы элегантно, в исполнении Феликса выглядели так, будто ветряная мельница сошла с ума.  — Хёнджин, — Минхо остановил музыку, его взгляд был ледяным. — Почему ты танцуешь так, будто у тебя в руках невидимые помпоны черлидерши? Где твоя мощь? Где эта твоя... «змеиная» грация? Ты сейчас больше похож на очень счастливого щенка золотистого ретривера, который пытается поймать хвост. Феликс (в теле Хёнджина) тут же попытался придать лицу серьезное выражение, но его голос подвел его. Он хотел сказать «Извини, хён, я просто не выспался» своим привычным низким басом, но из горла Хёнджина вырвался его звонкий, почти мелодичный тенор

***

Сразу после тренировки их повезли на фотосессию для нового мерча. Фотограф требовал от Феликса (в котором сидел Хёнджин) его фирменную «солнечную улыбку». — Ликс, больше тепла! Ты — наше солнце! — кричал фотограф. Хёнджин изо всех сил старался выдавить из себя радость, но его натура «драматичного принца» сопротивлялась. Вместо яркой улыбки Феликса на камеру смотрел Ли Феликс с лицом человека, который только что осознал тщетность бытия. Его взгляд был слишком глубоким, слишком тяжелым.   — Ликс, ты выглядишь так, будто собираешься прочесть монолог Гамлета, а не рекламировать худи! — возмутился стафф. С другой стороны площадки Феликс (в теле Хёнджина) пытался воспроизвести харизматичный, пронзительный взгляд Хвана. Но как только камера щелкала, Феликс непроизвольно расплывался в улыбке, отчего глаза-щелочки Хёнджина становились еще меньше, превращая «опасного танцора» в милого котенка. — Хёнджин-а, перестань светиться! — ворчал фотограф. — Где твоя загадочность? Где этот взгляд «я смотрю тебе в душу и вижу там все твои грехи»? Они поменялись местами в перерыве, столкнувшись плечами. — Улыбайся губами, а не глазами! — прошипел Хёнджин Феликсу. — Перестань смотреть на камеру так, будто хочешь её проклясть! — шепнул в ответ Феликс.

***

Самым опасным моментом стал запланированный короткий эфир. Мемберы сидели на диванах, болтая с фанатами. Хёнджин (в теле Феликса) старался молчать, чтобы не пугать Стэй своим «новым» голосом, который он никак не мог настроить на нужную волну. Когда ему всё же пришлось заговорить, он выдал глубокий, задумчивый ответ на вопрос о любимой еде, звуча при этом так серьезно, будто рассуждал о квантовой физике. — Наш Ликс сегодня такой философ, — засмеялся Джисон, хлопая Хёнджина по плечу. — Ты голос сорвал или просто решил стать новым голосом закадровой озвучки для документалок про космос? Феликс (в теле Хёнджина) в это время изо всех сил пытался быть сдержанным. Он сидел, скрестив свои длинные ноги, и старался просто кивать. Но когда Чанбин отпустил глупую шутку, Феликс не выдержал. Из «Хёнджина» вырвался тот самый заразительный, громкий и звонкий смех, который никак не вязался с образом холодного красавца. Комментарии в чате полетели со скоростью света: «Хёнджин сегодня такой энергичный!» «Почему голос Феликса звучит так, будто он озвучивает Бэтмена?» «Ребята, вы что, поменялись завтраками?» Единственным, что спасало их от полного безумия, была секретная переписка в мессенджере. Весь день их телефоны вибрировали от уведомлений. [2:15 PM] Хёнджин (в теле Феликса): «Ликс, клянусь, если ты еще раз так громко заржешь моим ртом, я выкину твой кулон в реку Хан! Ты должен быть ЗАГАДОЧНЫМ. Подними бровь. Просто сиди и смотри в одну точку!» [2:16 PM] Феликс (в теле Хёнджина): «Я пытаюсь! Но твои брови живут своей жизнью, они всё время лезут вверх! И вообще, почему в твоем теле так сложно сидеть ровно? У меня всё время затекает спина. И перестань хмуриться моим лицом, у меня появятся морщины между бровей! Стэй пишут, что я выгляжу злым!» [3:40 PM] Хёнджин (в теле Феликса): «На фотосессии ты стоял как вопросительный знак. Выпрямись! И не смей трогать мои волосы каждые 5 секунд, ты их запутаешь!» [3:42 PM] Феликс (в теле Хёнджина): «Они лезут в глаза! И они такие мягкие, я не могу перестать! Слушай, на ужине Чан хочет заказать острую еду. ПОМНИ: мое тело (которое сейчас твоё) не переносит острое так хорошо, как твоё! Не ешь кимчи в больших количествах, иначе мы не переживем ночь!»

***

Вечер приближался, а вместе с ним и усталость. Они понимали, что кулон с лунным камнем, который Хёнджин теперь носил, не снимая, был ключом. Но как заставить его сработать в обратную сторону? Их собственные личности начали медленно разрушать маски, которые они так отчаянно пытались носить. — Нам нужно вернуться к той лавке, — шепнул Феликс (в теле Хёнджина), когда они уходили из студии. — Если мы её найдем, — мрачно отозвался Хёнджин, чувствуя, как кулон на его груди внезапно стал ледяным.