What's about me?

Дорога встречала привычным треском. Вокруг свежие деревца, теплый свет солнца, греющий грубую кожу. Приятно, солнечные лучи пощипывают глаза, выжигая сетчатку на пару секунд, но тут же возвращая приятную зрению картинку. Всё вокруг слишком светлое, будто незаметно пробежала пасхальная неделя, оставляя после себя сладкое послевкусие посыпки. Обычный праздник, который отмечают только христиане, так раздражающие своей верой Дина. Слышится, как рычит мотор любимого автомобиля. Темный глянцевый корпус особенно ярко отблескивает на солнце. Приятно ехать куда-то, не зная куда конкретно. По крайней мере в такие моменты думать о месте назначения не очень хочется. Тело непроизвольно расслабляется. Колеса гремят, катясь по асфальту. В лицо через открытое окно дует ветер. Что еще нужно для счастья? За дорогой пристально смотрит пара зеленых глаз. Вот яма, ее нужно объехать, а то снова колесо застрянет, опять на трассе стоять и машинку вытаскивать — кому это надо? Вот виднеется озеро, странно, ведь совсем недавно ничего, кроме непроглядного леса, не было видно… Пусть будет так, приятно смотреть за меняющимися пейзажами, знаете. Медленно тянутся часы за рулем такого шикарного, по мнению самого Дина Винчестера, да и не только его, если быть честной, автомобиля. Приятный стиль вождения брата заставляет прикрывать глаза. Устали все, но со спокойной душой в машине, да и в дороге в целом, может спать только один, только младший. Сэму нравилось спать в машине, он этого и не скрывал никогда, но со временем это стало простой обыденностью, от которой болела спина или шея, поясница или ребра. Каждый раз находилась та частичка, которая будет болеть по-новому: то колоть, то резать — никогда не угадаешь. Порой за руль пускали и его самого, тогда он старался вести аккуратно. Не только из-за того, что машина не его и брат бы обязательно влепил ему за какой-нибудь несчастный случай с авто, но и из-за самого брата, уставшего настолько, что тот начинал засыпать за рулем. Не сказать, что колесить по стране было слишком сложно, но это абсолютно точно выматывало. Бессонные ночи за рулем, чтение статей и поиск дел, которые так или иначе встретятся на пути. И всё это ради пары-тройки спокойных дней в мотеле, проведенных с ссорами и прощениями, криками и драками, — без этого ведь никак. А нужно ли это? Конечно, нужно, ведь всё рано или поздно сведется к распитию спиртных напитков и воспоминаниям о том, как же было в самом начале. Как они охотились на Вендиго, изгоняли первых демонов, даже думать об ангелах не могли. Как хорошо и спокойно жилось тогда. Вот и сейчас под телами тихо стучит подвеска. Опять что-то сносилось. Сэмми никогда не был экспертом в этом, поэтому ограничивался лишь спокойным наблюдением за братом, который как заведенный скакал вокруг авто, обслуживая и вновь возвращая на место замененные детали. Это каждый раз доставляло и эстетическое удовольствие, и приносило новые знания о работе с машинами. Из сладкого сна вырывает резкая остановка. Дину нужно поесть и заправиться, а значит, появляется чудесная возможность размять кости. Дверь открывается легко, ноги кое-как выдерживают вес тела: они сильно затекли и теперь ощущаются скорее как белый шум, нежели простые конечности. Брат стоит с другой стороны, потягивается, чуть приподнимаясь на носки ботинок, разминает спину и шею, которые каждый раз хрустят всё сильнее. — Ну что, — прерывает собственный голос идиллию, — долго еще ехать? — Порядка четырех часов, а там уже остановимся, — отвечает брат. Как всегда весел и простодушен, ничего нового. Возможно, всему причиной музыка, тихо играющая в салоне авто. К ней всегда легко привыкнуть, поэтому каждый раз, возвращаясь внутрь статного шевроле, её так же легко не замечать. — Отлично, я пойду возьму что-нибудь поесть, — быстро находит себе работу Сэм, хотя что ему еще остается? Стоять рядом, почти над душой, и ждать? Ради чего? Намного легче пойти поесть самому, взять поесть и брату, который всё это время позволял ему сладко поспать. — Иди, — кротко и ясно, ничего и не добавить. Ноги, успевшие чуть привыкнуть к твердой поверхности и центру тяжести на них, слушаются и ведут к небольшой закусочной, которая выбивается из прошлого полулесного природного интерьера. Приятные огоньки мелких ламп бросают свет на вход, дверь оказывается белой и весьма увесистой. Приходится даже приложить усилия, но со второй попытки дверь всё-таки поддается, скрипя пропуская парня внутрь. Барная стойка, пара столиков — всё в лучших традициях. Мило, что около заправок строят закусочные и небольшие мотели, хоть какая-то забота. Приятная ткань скатерти поддерживает ладони на столе неподвижными: это не дешевая клеенка, а действительно милая белая скатерть. «Сколько раз в неделю они стирают эти скатерти? Они, должно быть, постоянно пачкаются…» — быстро проносится в мыслях. Милая официантка уже стоит около столика, ожидая заказ, но мужчине нужно чуть больше времени, поэтому он ограничивается простым: «Подойдите, пожалуйста, позже». Нужно сделать заказ, помыть руки — всё как и всегда, но что-то неуловимое витает в воздухе, покалывая нервозностью легкие и терзая кожу нетерпением. Брат что-то скрывает, но ответа, что конкретно, Сэм ни за что не получит, так происходит всегда. Быстрыми шагами остается лишь направиться в уборную. В зеркале возникает собственное взволнованное и уставшее лицо. Это совсем другой человек, не тот, кто в первый раз пошел на охоту несколько лет назад. Тоска по нормальной жизни комом повисает в горле. Ничего страшного, тоска скоро сойдет на нет. Руки зачерпывают прохладную воду, обдавая ей лицо. Может, хоть эта свежесть сможет привести его в норму? Дину не стоит никаких усилий приоткрыть дверь закусочной и, осмотрев небольшое количество людей, не увидеть брата среди них. В груди тут же появляется тревога. Первое и почти единственное, что можно сделать, — позвонить. Место за столиком находится для мужчины почти сразу. Длинный стол, белая накрахмаленная скатерть, приятно струящаяся по рукам, задевая даже самые нечувствительные механорецепторы ладоней. Вид из окна чудесный: солнечный день, декоративные растения, украшающие парковку и дворик при закусочной, небольшие клумбы, радующие глаз. Просто прелесть. В руке тяжестью отдается пластиковый корпус телефона. Пальцы мелодично двигаются по клавиатуре, приходясь по залипающим кнопкам в поисках номера младшего. Быстро на панели ввода появляются десять цифр. Их уже можно было выучить наизусть, но иногда поиск по телефонной книге оказывался намного быстрее. Ответа не было.

***

В глазах то темнеет, то светлеет. Руки дрожат, а на голове мешок, кажется крепкий, но чертовски грязный, будто в нем картошку возили или еще какие-нибудь овощи, но точно не людей похищали. Со своим положением Сэм смирился почти сразу, отчего оставалось только считать время, за которое авто довезет его до места назначения. Чувствовать спиной каждый камень, думать и размышлять каждую чертову секунду, лишь бы потом остаться в живых. Вновь и вновь сбиваясь со счета, он пытался складывать уже посчитанные минуты воедино — получилось порядка сорока. Внезапно в глазах вновь темнеет, и счет про себя сходит на нет. Открывать глаза возможно только с большим трудом, медленно разлепляя веки. Что произошло? Голова трещит, будто по ней зарядили подобием огнетушителя или еще каким-нибудь тупым предметом, а длинные волосы слиплись в толстые колбаски, промазанные кровью, как гелем для укладки. Мокро и мерзко. В горле всё еще сухо, а руки связаны где-то за спиной, отчего при попытке двинуть ими сводит где-то в плечах или спине. Ноги свободны, что становится новым открытием. Хотя в теории, и очень грубо говоря, если быть честным, Сэм может передвигаться, хоть это будет не очень приятно и достаточно сложно. Он может попробовать встать или, навскидку, может попробовать пройтись, поднимая стул и запрокидывая его на собственную спину, как черепаший дом. На помощь звать бесполезно, остается только надеяться на лучшее или на смерть, но в некоторых случаях это тождественно равные понятия. — Бери своего брата в охапку и уезжайте, — произносит мужской голос над самым ухом. Стоит только повернуть голову влево, как перед самым лицом возникает огромная клыкастая пасть. Это вампиры, Сэм уверен в этом не то что на все сто, а на пять сотен процентов. — Черта с два, лучше убейте меня, я знаю, вы убиваете людей, вы продолжаете есть живых, — зло отвечает мужчина, в попытке провернуть руки за спиной, но кисть больно упирается в старомодную резьбу стула. — Ты знаешь, мы давно пьем кровь животных, а людей мы не трогаем. Тебе говорили об этом кучу раз. Людишки нам только ради размножения, поэтому бери своего братца и уматывайте отсюда, куда хотите, но не смейте приближаться к моему гнезду, — последняя фраза звучала особенно угрожающе, отчего в венах и артериях застывала кровь, а гемодинамика вовсе переставала работать, отказываясь от всех собственных законов и законов физики. — Я сам решу, как и что будет. Верните меня или убейте, но что для вас хуже — решайте сами. Я уверен, что брат уже ищет меня, — Винчестер уже не говорит, а выплевывает слова в саму клыкастую морду. Он покажет и свои зубы, хоть и не такие острые, не такие многочисленные, но всё еще зубы и прежняя дерзость. Вампир оставляет его наедине с самим собой. Что дальше? Они будут ждать, пока мужчина ослабнет, будут ждать, а потом сожрут с костями или, наоборот, отпустят. Пускай он и поверил в речь главного, но факт остается фактом: это вампиры, и им необходимы люди, которых они теперь не едят, но обращают. Чем это лучше? Мысли о вампирах быстро утомляют: клыкастые всегда были слишком амбициозны. Все еще есть Дин, которому всё равно, чем там питаются вампиры, который в любом случае будет спасать брата, Дин, который не оставит его в вампирском логове. Не оставит ведь? Голубые глаза быстро осматривают весь интерьер, останавливаясь только на большой клетке из арматуры, торцовочной пиле по дереву, небольшой стопке дров. Обычная лесопилка, правда немного заброшенная, больше похожая на ангар или огромный гараж, схожий в строении с долькой арбуза. Кто бы мог подумать, что тут обоснуются вампиры? Вырывая из долгих и приятных размышлений, тут же стул схватили сзади и одним грубым рывком потащили вперед по длинному помещению. Лесопилка, причем достаточно большая, но всё такая же одинокая и заброшенная. Из поля зрения исчезли клетка и пила, исчезли и дрова. Вечереет: стоит солнцу зайти за тонкую линию горизонта, как Сэма выбрасывают на улицу вместе со стулом. Понять, что скоро наступит вечер, можно только одним путем — на стуле он сидит не один час. — Я последний раз повторяю: ты берешь братца, и вы валите из этого города к чертовой матери. Я надеюсь, всё понятно? — вновь кричал огромный мужчина с такой же приличной пастью. Сэм бы так и сделал, будь всё так просто. Телефон вновь и вновь вибрировал в кармане, когда парня транспортировали и к лесопилке, и от нее. Проблема была только в одном: руки заняты веревками, а на голове мешок. Догадаться, кто звонит, совсем не сложно, а вот взять трубку… Впрочем, это уже совсем другое действие. «Почему каждый раз похищение достается только одному брату? Всегда только мне. Конечно, у Дина тоже приключений куча, но похищение…» — прокручивал в мыслях идею младший. Какие только мысли в голову не придут за всё то время, пока трясешься в чужом багажнике. Вновь звонит телефон, неприятно вибрирует ткань джинс, рубашка тянет назад плечи, приходится сводить лопатки, лишь бы не порвать только купленную вещь. Рубашка ведь и правда симпатичная, коричневая вельветовая, приятная коже, носи хоть каждый день. Только почему? Почему каждый раз страдает или только один брат, или вовсе всё человечество? Что за проклятие Винчестеров? Из машины его вышвыривают быстро, отчего кожа на щеке предательски стирается об асфальт. Ему быстро повторяют все требования, а после развязывают руки, вновь пиная в живот и чуть не выбивая из сознания. Не сказать, что внешний вид Сэма удовлетворял его самого, но выбора не было, отчего смирение приходит сразу же. Нет смысла думать о договоре или сделке, чего бы ни хотели вампиры.

***

Паника захлестывала Дина снова и снова: брат пропал. Остаться придется, хочет он этого или нет. Быстро оформляется комната в ближайшем мотеле, благо около заправки такой есть. Белые стены, небрежно покрытые бежевой краской, напоминают обо всем произошедшем особенно ярко. Телефон снова ложится в руку, набирая знакомые цифры. Брат всё еще не отвечает. «Это Сэм, не могу сейчас ответить, оставьте сообщение» — вновь и вновь звучало из динамика. Это не могло не раздражать. Сообщение мужчина оставил уже давно, но никто до сих пор не перезвонил. Это раздражало еще сильнее. Он хватался за голову, обхаживал комнату, был готов молиться, даже на коленях уже стоял, спрашивая небеса, а если и не небеса, то одного конкретного и очень даже крылатого знакомого, звонить всем, кто только есть в телефонной книге, но взгляд наткнулся на один конкретный номер. — Да, это Бобби Сингер, что вам нужно? — звучит неизменно суровый и уставший голос из телефона. Бобби всегда был таким, но от этого он не прекращал быть братьям фактически отцом или его очень хорошей заменой. Бобби был тем, кто помогал и поддерживал, давал советы, помогал с поиском информации и прочими бумажками. Он всегда был там, где нужно и когда нужно. — Привет, Бобби, это Дин, у меня проблема, — честно и кротко объявляет мужчина. В трубку с той стороны громко выдыхают, чувствуется, как собеседник закатывает глаза, но проблемой всё же интересуется. — Сэмми пропал. Опять пропал. Сколько можно уже? Раз из раза, день ото дня, из года в год. Каждый раз пропадал один из братьев, Бобби помнит каждый случай, когда мальчики набирали его номер по полустертым клавишам мобильного телефона, как он успокаивал то одного, то другого. Это изматывало, но сделать ничего нельзя — такова несчастная судьба-разлучница. На том конце трубки слышна ругань, тихий мат и негодование, но быстро приходит ответ. — Я посмотрю, чем могу помочь, но ничего не могу обещать, пытайтесь решать проблемы сами. У меня на участке лежит тело, которое всё еще не закопано, а вы всё еще дергаете меня по мелочам! Дина такой ответ устроил. Что еще он ожидал услышать? Конечно, старик не бросится искать брата по всем штатам, ему есть чем заняться, а зная Бобби, у него действительно тело на заднем дворе, и хорошо, если это тело какой-то твари, а не охотника. Стоит повесить трубку, как в дверь постучали, и нет, Штирлица на пороге не оказалось, только младший брат, пропавший почти сутки назад. Ладони чешутся, одежда грязная, на щеке красуется стертая кожа. Парнишка и сам понимал, что выглядит ненамного лучше бездомного или бродяги с большой дороги. Тут же замечая злость брата, глаза невольно опускаются вниз, пряча виноватый взор. Шок, смешанный с радостью, накатил слишком неожиданно, и после кротких объятий эмоции сменились. — Сэм, ты издеваешься надо мной? Я поднял всю закусочную, весь мотель, всю заправку на уши, позвонил Бобби, уже готов был звать… Ладно, где тебя носило? — Вздыхает Дин, потирая ладони. А что ему еще остается? Убить младшего прямо на месте или подождать объяснений, накричать или спросить про обязательность ответов на телефонные звонки. — Тут очень долго рассказывать, давай присядем? — всё так же виновато просит младший, потирая раненую щеку. Она то жгла, то чесалась, казалось, что она уже начинала гноиться или по меньшей мере воспаляться. Как же неприятно. — Ну, потрудись объяснить произошедшее: сначала пропадаешь бог знает где, а потом возникаешь перед дверью, как черт из табакерки, — разводит руками мужчина. Зеленые глаза переливаются непониманием, разочарованием, но неподдельным интересом. Сэмми действительно постарался над объяснениями. Новое логово вампиров — просто прелесть, если не мечта, по крайней мере для случайно забредших в такую глушь охотников. Всё время рассказа рука непроизвольно дрожала: страшно не было ни в самом логове, ни сейчас. Тонкие пальцы дрожали от нервов, от адреналина, разыгравшегося в крови. Что только делать с вампирами? У них нет никакого желания бороться с целым гнездом, оно ведь может быть огромным, а знать, какое количество кровососов там обжилось, практически невозможно. — Мечта, просто прелесть, — в голосе собеседника слышно негодование. Дин откидывается на мягкую кровать. — У тебя талант к приключениям, Сэмми, ты знал? Он знал. Вот кто-кто, а он точно знал об этом. Но разбираться всё равно придется. Несмотря на нежелание, на просьбу, на договор, который, казалось, не волновал никого, единогласно (так как мнение одного из братьев часто не учитывалось, порой даже не рассматривалось) было принято решение искать и ехать на разборки. Вновь кроткие звонки, но на сей раз от Бобби к Дину, вновь размышления, покупка карт, опрос официанток, поваров, работников мотеля и заправки, вновь многочисленные поиски. Нервно дергается глаз — нашли. Они нашли гнездо, и прямо сейчас Дин нервно крутит руль автомобиля. Он злится, прожимая педаль газа в пол, мотор рычит, как дикий раненый зверь. Костяшки пальцев на баранке белеют, выдавая крепкую хватку. — Дин, послушай, — произносит парень, смотря в лобовое. Яркое солнце вновь бьет по глазам. — Может, правда не стоит туда ехать? Ты ведь знаешь, что они не пьют людскую кровь, прекрасно знаешь! — Ты снова издеваешься, — шипит брат, бросая руль и шустро поворачиваясь к пассажирскому сиденью. Он всё еще зол, устал, а напряжение витает в воздухе, больно обжигая кожу электрическим током. Слышен даже скрип зубов, крепко сжатых челюстями. — Нет, правда, чем мы лучше них? Убиваем, нарушаем законы, нет ничего, что мы делали бы правильно! Подумай только… — Сэм, перестань ныть, это просто невозможно. Иначе я выкину тебя прямо на ходу, и тебе это точно не понравится, — вырывается сквозь зубы. Руки на руле сжимаются с особенной силой и жестокостью, отчего мышцы дают слабину и начинают подрагивать. Дальше разговор не шел. Спорить с Дином было бесполезно, поэтому в конце концов каждый диалог упирался в нерешенный конфликт, затягивающийся годами всё сильнее и сильнее. За окном бежало шоссе, приятно подрагивал автомобиль, легкими солнечными зайчиками украсивший асфальт. Как никогда приятно было рассматривать быстро мелькающие деревья и воду, что нередко мерещилась жаркими лужицами на обожженной солнцем трассе. Ветер дул в приоткрытое окно, обдавая лицо резкими потоками. Одно не давало покоя — предстоящая расправа. На поворотах у старой импалы скрипят тормоза. Сколько бы Дин ни грозился доделать ремонт в Детке и привести ее в полный порядок — этому никогда не бывать, как минимум из-за погодных условий и постоянной занятости. Машину было даже немного жаль: заниматься ей мог только старший, и это было его полноценное решение. Он не только не подпускал к отполированному корпусу Сэма, но и в автосервис заезжать не хотел. «Зачем? Я могу и сам со всем разобраться», — из раза в раз заявлял он, а тормоза продолжали скрипеть, неприятно давя на уши. На горизонте виднелся ангар. Его высокие черные стены напоминали место, из которого Сэма выбрасывали и чуть ли не ногами выпинывали еще некоторое время назад. Невольно нога начала отбивать мелкую дрожь, стуча пяткой грубого ботинка о дно автомобиля. Оказывается, ржавчина на стенах видна не только изнутри. Стоит подъехать чуть ближе, как виднеется и старомодный стул с веревками, и многочисленные бочки, содержимое которых было решено оставить неизвестным. — Дин, пока мы не приехали… я не знаю, сколько их внутри. Я видел только трех или четырех, но это ведь гнездо… — впервые после спора решается вставить в тишину слово Сэмми. Повернув голову влево, он встречает недовольный взгляд старшего брата, который уж точно не намерен терпеть еще какие-либо выходки. — И? Что ты мне предлагаешь? Позвать Каса, чтобы он решил эту глупую проблему за нас? Или помогай, или жди в машине. Сейчас день, они спят, мы же уже занимались этим раньше. Всего-то убить пару мерзких тварей, тоже мне задачка, — ответ прозвучал без особого энтузиазма и с колкими нотками сарказма, лишь раздражающими и щекочущими безысходность в данной ситуации. Они уже приехали, пути назад нет. Дин достает из багажника два мачете, одно протягивая Сэму. Он сам должен будет убить тех, кто добровольно его отпустил. Такова его работа, это ведь семейный бизнес, хотя бизнесом это назвать сложно. Острый клинок идеально ложится в руку. Почему только рукояти каких-то орудий или оружий делают такими удобными? Для Сэмми это всегда было загадкой, почти такой же, как и похищения. Быстро занося нож и отрубая головы, Дин складывает тела тварей одно на другое, пока младший из Винчестеров всё никак не может на это решиться. Он стоит в стороне и лишь иногда помогает боевому товарищу то удержаться на ногах, то забрать обратно свое мачете. Раз за разом губя большое количество вампиров, начинаешь думать, что само их количество в гнезде возрастает и не просто, а в геометрической прогрессии. Нож в последний раз вылетает из рук, выхода нет: Дин попадает в кучку вампиров, что уже готовы разорвать его на части. Надо действовать. Звонкий свист привлекает внимание тварей, а старая пила быстро запускается, стоит только ногой нажать на кнопку удлинителя, протянутого от розетки. Включать пилу сразу было бы глупо, поэтому Сэм ждет. Ждет недолго, пару секунд, и вот под пилой уже оказываются первые тела вампиров, а головы по очереди отлетают в противоположную сторону, чвякая собственной кровью. Раз — голова, два — голова. И не зря: еще сидя на стуле, парень заметил эту пилу. Быстро, но не без помощи ножа расправившись с оставшимися вампирами, остается только спешить на помощь брату. — Дин! — он быстро спешит к лежащему неподалеку телу. Видно, как вздымается грудная клетка — жив. Уже хорошо. — Ты в порядке? Что болит? — сразу суета, которая при ранениях и травмах часто играет не на руку. — Я в порядке, отполз же как-то… А круто ты их. Такое шоу, моя школа, — тихо шепчет старший, еще больше растрепывая длинные каштановые волосы. — Ты спас мне жизнь, Сэмми, гордись собой. — Буду. Тебе помочь встать? Открытых ран нет, разве что синяки и пара ссадин… — Я сам, просто проконтролируй, если так переживаешь. И вправду, Дин сам встал, но на руку брата всё же оперся: идти немного тяжело, может, подвернул ногу или еще что-то. Насчет вампиров он не переживал, всех они всё равно не перебьют. Слишком уж их много наплодилось...