Миссисипи принадлежит нам

Следующие несколько дней пролетели как один долгий, наполненный солнцем и шепотами день. Том ходил как во сне. Проповеди в церкви он не слышал, уроки в школе пролетали мимо ушей. Он ловил на себе взгляд Гека через школьный двор — быстрый, горячий, полный общего секрета, — и щеки его заливал предательский румянец. Они почти не говорили о том разговоре в лодке. Слова казались теперь слишком грубыми и ненужными. Все было сказано в том прикосновении, в том вопросе: «Ну что, партнер?» Но однажды вечером, когда сумерки начали красть синеву у неба, Гек поймал его за сараем миссис Дуглас. — Завтра, — коротко бросил Гек, оглядываясь по сторонам. — Перед рассветом. У старого причала, где «Везувий» на мель сел. Захвати свое одеяло. Сердце у Тома заколотилось, как барабан на параде Четвертого июля. — Куда? Надолго? — На остров. На денек. Надо поговорить. Без этих… — он мотнул головой в сторону города, — без ушей. Том только кивнул, сглотнув комок волнения в горле. Это было похоже на их старые авантюры, но он-то чувствовал — подоплека была совсем иная, куда более серьезная. Рассвет застал их у старого, полуразрушенного причала. Туман стлался над водой, как призрачная простыня. Гек уже был там, у их старой, надежной плоскодонки. Он был деловит и сосредоточен, как настоящий речной волк. — Садись на корму, держи весло, на случай, если течение снесет, — скомандовал он, и Том послушно выполнил, чувствуя странное удовольствие от того, что им командует Гек. Они плыли в молчании, нарушаемом лишь плеском весел и утренними криками птиц. Остров вырастал из тумана темным неприступным краем. Высадившись на знакомую песчаную косу, они втащили лодку в кусты и разожгли маленький, почти бездымный костер из сухих сучьев. Позавтракали жареной на прутиках рыбой, которую Гек ловко поймал и приготовил. Том сидел, обхватив колени, и наблюдал за ним. В этих простых действиях — развести костер, поймать рыбу, править лодкой — была такая уверенность, такая сила. Рядом с ним Том чувствовал себя не трусом, нет, а… защищенным. Как будто все тяготы мира Гек брал на свои широкие плечи, оставляя ему, Тому, пространство для мечтаний. Когда костер догорел, оставив горстку золы, Гек откинулся на локте и посмотрел на Тома прямо. — Ну, так что, Сойер, — начал он, и в его голосе не было привычной насмешки. — Решил? Едешь со мной? Том потупил взгляд, водя пальцем по песку. — А тетя Полли… Ребекка… — пробормотал он. — Знаю, — Гек вздохнул. — У меня ни тети Полли, ни Ребекки нет. Мне проще. Но я не могу… — он запнулся, подбирая слова, что давалось ему всегда труднее, чем рубить дрова или ставить силки. — Я не могу представить там все это без тебя. Буду как слепой без поводыря. Том поднял на него глаза. Взгляд Гека был серьезным и каким-то обнаженным, без привычной защитной насмешки. — Ты же мой партнер, — тихо добавил Гек. — С тобой и клады искать не страшно. Это была величайшая признательность, на какую был способен Гек Финн. И Том это понял. Он понял, что для этого вольного сына реки, который всю жизнь дорожил только своей свободой, предложение взять с собой спутника было актом огромного доверия и… чего-то еще. Чего-то, что не называлось вслух. — Я поеду, — выдохнул Том, и почувствовал, как камень свалился с души. — Куда угодно. Гек не улыбнулся. Он просто кивнул, и его лицо выразило глубокое, немое удовлетворение. Он протянул руку через потухший костер, не для рукопожатия, а просто положил свою ладонь поверх руки Тома. Его пальцы были шершавыми и теплыми. Они лежали так молча, пока солнце не поднялось выше и не стало припекать им спины. Больше не нужно было слов. План был принят. Граница перейдена. И будущее, туманное и пугающее, вдруг стало не страшным, а бесконечно желанным, потому что предстояло им вдвоем. Как все самое важное в их жизни.