Проблемы офисных планктонов

Также сильно насколько она ненавидела приторную, будто выглаженную утюгом, улыбку Ким Чунмена, настолько сильно хотела уткнуться лицом в его паховую зону, что сейчас была обтянута серыми брюками от Hugo Boss. Желание было настолько неистовым, что от злости она скрестила ноги, заставляя себя смотреть в воображаемую точку между бровями Чунмена, пока он говорил о новом целеполагании компании. Злил девушку в этот день не только новый коллега Чунмен, который был приглашен в их рекламное агентство в качестве лучшего кризис-менеджера города. Злили непрекращающиеся сообщения хозяйки квартиры: она просила как можно быстрее освободить дом для постоянных жильцов. Злила юбка, что сидела неудобно в области талии и придавила настолько, будто грозила сломать ребра. Бом знала, проблема не в юбке, а в плюс пяти килограммах на весах и абсолютно наплевательском обращении к телу в последние месяцы. Злили вульгарные зеленые ногти смм-щицы, которыми она постукивала по столу, одновременно умудряясь записывать советы Чунмена в заметки на смартфоне. Злила пыль на журнальном столике и чайнике, так что от брезгливости она даже не притронулась к своей чашке. А еще злило… «Боже, как же хочется трахаться». Оно и немудрено. Второй день овуляции, полгода без отношений, перманентный просмотр порно перед сном – и не только потому, что у нее зависимость, просто это помогало уснуть. В общем, лучшая выпускница государственного колледжа по направлению «маркетинг», выступавшая на международных конференциях, получившая степень магистра в Чикаго, превратилась в жалкого офисного клерка со съемной однушкой, проблемами в личной  жизни, а также с зарплатой, которая давно перестала покрывать все расходы. Дно было пробито. «Проститута вызвать? Да не, денег нет, и вдруг что-то подцеплю. Или с Бэкхеном на время помириться? По старой памяти позвать? Я с ума сошла…» – В связи с этим на первый месяц предлагаю всей команде выйти на офлайн-режим, чтобы наладили коммуникации внутри компании. Для продажников я еще пропишу скрипты для общения с клиентами. С командой маркетологов необходимо будет пересмотреть методы разработки медиаплана и сценариев для съемок. Есть вопросы? Бом была уверена, что вопросов не будет — наступал обед, крохи которого было жалко тратить на чужую рабочую болтовню. Но нет: повалился десяток вопросов от молодых сммщиц, руководителя Ким Чондэ, который уточнял, обязательно ли устанавливать Kakao Work. Бом даже неприятно удивилась: когда она раньше пыталась даже на пять минут задержать коллег, те бежали от нее будто от проказы. Когда «пресс-конференция« закончилась (так ее окрестила Бом), все мигом повалили на обед. На пороге девушку остановил Чунмен. Легонько коснувшись ее плеча и приспустив свои модные прямоугольные очки, он спросил: – Всё хорошо? Ты бледная. «Потому что сижу и вижу, как ты задираешь мне юбку на этом столе и…» – Устаю в последнее время сильно. Мне кажется, у меня гемоглобин упал… “Бесстыдство! Бесстыдство у меня упало!” – У меня есть контакты хорошей лаборатории. Все необходимые анализы можешь сдать у них, а результаты будут готовы в течение дня. – Спасибо… – Никаких проблем. Ты же моя студенческая подружка. Бом выдавила из себя улыбку и поплелась в столовую. Хорошо, Чунмен за ней не последовал. Да и он, честно говоря, никогда желания такого и не выказывал. Второй месяц Бом задавалась вопросом, когда она успела опуститься на такое дно и настолько потерять уважение к себе любимой. Иначе объяснить навязчивую фантазию заняться сексом с Ким Чунменом, человеком, с которым она училась на одной кафедре восемь лет назад, объяснить не могла. Нет, Ким Чунмен никогда не был уродом, и хотеть его не было зазорно. В студенческие годы это был обаятельный худощавый парнишка среднего роста с волевым подбородком, аккуратным вздернутым носом и шелковыми, чуть отросшими волосами. Преподаватели любили Чунмена за дисциплинированность и способность схватывать на лету, руководство университета - за активизм и лидерские навыки, будущие работодатели – за трудоголизм и умение приносить деньги. Собственно, на этом все знания о Чунмене заканчивались: ответственный, трудолюбивый и не прочь покомандовать. В университете, хоть они и были в одной группе, но ограничивались скудным общением: никаких совместных тусовок и общих друзей - так уж сложилось. *** Конечно, она не раз представляла себе секс с Ким Чунменом. И сотню способов подвести к нему. В особенно жаркие дни, когда кондиционер в офисе не работал, а задачи Бом закрывала раньше положенного, она сидела напротив прилежно работающего за ноутбуком Чунмена и фантазировала… Например, как, проходя мимо, случайно проливала на его рубашку чай. Принималась яро извиняться, затем тащила парня в туалет, снимала рубашку, чтобы застирать; а он бы бесконечно отшучивался и говорил, что ничего страшного. А потом она обернулась. Они вплотную друг к другу, и она видит его грудь, подтянутый торс и широкие плечи, полоску волос на животе, что загадочно утопала под джинсами. Они бы смотрели друг на друга от силы пять секунд, а потом бы слились в горячем поцелуе. Ее форма полетела бы на пол, он развернул ее к зеркалу, задрав юбку по пупок, и вошел резко, зажимая девушке рот рукой… – Пока будешь ждать, состаришься и заработаешь климакс. Бом медленно перевела взгляд на 55-летнюю женщину в розовой кофте, что сидела за соседним столом напротив и протирала запотевшие от усердной игры в пасьянс очки. У Бом аж зубы свело от наглости бухгалтера Херым, но гребанная корпоративная этика и возраст коллеги не позволяли навтыкать этой старухе, что чтила себя второй звездой офиса сразу после Наны, их сммщицы. – Ах да, если еще и будешь на него таким тяжелым взглядом смотреть, он вряд ли тебя захочет. – Уймите свои фантазии, у меня работы много. – Как давно разглядывание задницы нашего нового кризис-менеджера стало работой? Бом нервно оглянулась в страхе, что их кто-то услышит. Но графический дизайнер Минсок смотрел сериал, Нана болтала по телефону с клиентом, а все остальные были еще в курилке. – Как давно сталкинг за мной стал вашей работой, Херым-ним? – Мне просто интересно, чем закончится этот сериал. Позови Чунмена на кофе. Или что он любит? Вы же вместе учились? Подсчет своим неудачам Бом вела ровно два с половиной месяца. За это время - 54 отказа выпить вместе кофе. Что она делала не так, Бом не понимала. – Мы сегодня идем в «Общество» после работы, – так они называли бар неподалеку. – Там, может, тебе что-то перепадет, – равнодушно хмыкнул Минсок, клацая мышкой. Бом обреченно вздохнула, словно подбитый тюлень, и уткнулась лбом в стол. Бухгалтер коротко гоготнула и вернулась к пасьянсу. – Настолько заметно? – отчаянно обратилась Бом к дизайнеру. – Не очень, я просто тебя полтора года знаю. А еще эти потуги позвать его на кофе… такое себе, конечно. – Именно сегодня я не могу! Переезжаю, — сцепив зубы, пробормотала Бом и вперилась ненавидящим взглядом в монитор, где одиноким белым листом мелькала пустая медиа-стратегия, которую она обещала сдать неделю назад. Бом перешла по ссылке в Google Doc, намереваясь изучить ТЗ, как вдруг всплыло окно ограниченного доступа. – Да блять! *** “Да блять!” Под этой эгидой прошел весь день, а особенно его конец, когда коллеги радостно собирались в бар, а Бом с кислой миной заказывала такси. К ней подошел Ким Чондэ, ее начальник, что из кожи вон пытался быть на одной волне с подчиненными. – Хотя бы полчасика с нами посидишь? Куда от тебя квартира убежит? – Вот именно, что убежит… Я искала ее две недели и внесла уже задаток. Вещи надо как можно быстрее перевезти. – Тебе помочь? – вклинился неожиданно Чунмен. Бом на мгновение замерла, разглядывая его белоснежную шею, на которой мерно ходил кадык. Он чуть ослабил галстук, и теперь взору предстали едва заметные ключицы и родинка в яремной впадинке. Там, чуть ниже, угадывались волосы на груди… Бом провела языком по пересохшим губам. – Нет, спасибо, у меня все готово. Обычно после таких фраз парни в универе и даже Бэкхен, ее бывший, напрашивались на помощь, не оставляли одну и всячески заполняли ее пространство собой. «Хотя, если быть честной, в последние годы Бэкхену вообще похер было», — поправила Бом, не желая ставить Чунмена в один ряд с раздолбаем Бэкхеном. Так или иначе, там, где жила ранимая девочка, плачущая из-за “Властелина колец” и “Барби и лебединое озеро”, которая объедалась сладкой кукурузы каждый вечер, она рассчитывала, что Чунмен запротестует, не примет ее отказ и напролом примется ей помогать. Но Чунмен только жалостливо поджал губы и, вместе с остальными, под общий веселый галдеж покинул офис. Бом ждала такси, пока коллеги рассаживались по машинам друг друга и наперед обсуждали, какую выпивку заказать. Дорога до квартиры из-за пробок составила целый час. Бом глядела в лобовое стекло и думала, что уже завтра она проснется в новой арендованной однушке, где так и не успела разобрать коробки, повесить шторы и расставить посуду. Оттуда до работы добираться минимум сорок минут, и это без пробок. В общем, в последнее время судьба поворачивалась к ней филейной частью, и Бом тихо принимала этот груз, разбавляя серые краски  перечитыванием «Властелина колец», просмотром легкомысленных ситкомов и фантазиями о теле Ким Чунмена. Поверх ее. И желательно не в ее новой квартире. Когда Бом доехала до старой квартиры, чтобы забрать последние вещи и отдать ключи, на часах было полвосьмого. Коллеги, наверное, вовсю бухали… Как же ей хотелось кальяна в этот момент. “Курить кальян и закинуть ноги на бедра Чунмена”. – Ты беременна, что ли? – удивилась напоследок хозяйка, с приторной улыбкой оглядывая Бом. – Да пошла ты нахер, старая калоша, – только и сказала бывшая квартирантка, хлопая дверью и грузно спускаясь по лестнице. Если под конец рабочего дня этот вечер обещал стать унылым, то сейчас настроение подлетело вверх – обматерить хозяйку Бом мечтала давно, и от слов на кончике языка от удовольствия словно взрывались сладкие петарды. *** Бом опаздывала ровно на сорок минут. А это уже штраф в шесть долларов. Каким бы душкой ни казался их гендиректор Ким Чондэ, как бы не пытался разговаривать с коллегами на миллениальско-зумерском сленге, когда речь шла о престиже компании и поддержании дисциплины, начальник становился монстром и выговоров не жалел. Бом, в свою очередь, какой бы равнодушной стервой ни казалась, высоко чтила трудовую дисциплину и ненавидела опаздывать – спасибо родителям за вдолбленную привычку. В этот день Бом просто не рассчитала путь с непривычки: во-первых, долго собиралась, потому что во множестве коробок не могла найти чистые вещи, а потом долго не могла вызвать такси, так как надеялась на понижение цены. Цена только поднялась, и она провела больше получаса в пробке. Влетая в бизнес-центр на высоких каблуках с сумкой наперевес, она наспех поздоровалась с охранником и ринулась к закрывавшемуся лифту, как вдруг зацепилась шпилькой о неровный кафель и полетела вниз, ударившись локтем и бедром о пол. От боли перед глазами словно взорвались звезды, а по ногам пробежали судороги. – Бом! Чунмен подхватил ее под мышки, помогая встать. Бом была настолько оглушена болью, что первые секунды, пока мужчина тянул ее, вяло волокла ногами по полу. Ухватившись за лацканы его пиджака, она, наконец, встала. Еще один испорченный день с утра в копилку. «Ну почему перед ним, а не дегенератом Чондэ или Минсоком». – Ты как? – Да пойдет… что-то меня понесло… спасибо… Она расправила неловко юбку, поднимая взгляд на Чунмена. Как и все эти три месяца, шикарный: сегодня вместо рубашки белое поло, благодаря которому можно было разглядеть красивые бицепсы, чуть свободные черные брюки и вычищенные до блеска туфли. А еще от него пахло так, что хотелось уткнуться в шею: то ли порошок, то ли хлорка вперемешку с ментолом. Чунмен сочувственно улыбнулся и хихикнул: – Ты точно вчера с нами в бар не ходила? Ноги еле держат. Да, каким бы красавчиком Чунмен ни был, до звания остряка ему было ой как далеко. – Вот что делает с людьми переезд, – пробормотала Бом, заходя в лифт. Как только створки закрылись, шестеренки в голове начали работать с усилием. – Так устала вчера, вот бы выпить с кем-нибудь сегодня… – После тяжелого переезда лучше как можно скорее обустроить квартиру и выспаться. Тебе так особенно. Бом сделала пометку в голове: «55 отказ». Это правда не помешало ей вообразить, как лифт застревает на добрые полчаса. В нем становится невыносимо жарко, так что Чунмен возмущается и неловко стягивает с себя поло, под которым оказывается подтянутая мужская фигура. Капли пота стекают по всему ее телу, но она стойко выдерживает жару, ведь она благовоспитанная и невинная девушка. И здесь ей Чунмен говорит: «Если тебе жарко, можешь расстегнуть блузку. Я не буду смотреть, не животное же». Пять минут Бом сопротивляется, но потом неловко начинает выпутывать пуговицы из уздечек, открывая вид на грудь в черном ажурном бюстгальтере… А дальше… – Я боюсь лифтов, – признался неожиданно Чунмен, наблюдая, как меняется циферблат на панели. – Для меня нет страшнее смерти в лифте. Разве что газом в собственной квартире задохнуться или умереть от оторванного ногтя на руке… – Ну и страхи у тебя… Помолчав, она добавила. – Спасибо за это… что помог встать… позорище, конечно, то еще… – Брось, - хмыкнул Чунмен. – Я что, в зал просто так хожу? Специально, чтобы ловить, таких как ты… Бом возмущенно вздернула бровь. «Таких, как я?» – Штраф! — вместо приветствия выкрикнул Чондэ, когда она вместе с Чунменом зашла в офис. Начальник пил айс-латте и попутно что-то строчил в макбуке последней версии. Бом в это утро особенно ненавидела Чондэ: за айс-латте, которое не могла позволить из-за выкуренной с утра сигареты (понос на работе ни к чему), и за макбук. – И вам доброе утро. Чунмена тоже оштрафуйте. – Чунмен по моим делам ездил, так что не опоздал! Что у тебя в жизни творится, Бом? Зайди ко мне, переговорим. В кабинете Ким Чондэ, что был отделен от треклятого опенспейса прозрачной дверью, пахло жасмином. Жасмином пахла его жена, что два месяца назад разродилась второй дочкой. Чондэ погряз в отцовских буднях, стараясь безуспешно лавировать между семейными и бизнес-обязанностями. Когда он понял, что выстроенная по кирпичикам система летит в тартарары, он позвонил старому приятелю, Чунмену, который вытаскивал из задниц побольше бизнесы. Чондэ нервно поправил стопку бумаг и что-то напечатал на маке. Затем поправил фото дочки, погладил дорогущий стол, который по бартеру приобрел у компании-партнера, и, наконец, удостоил взглядом девушку. Она разглядела на его рубашке след то ли от молока, то ли от какой-то еще смеси. В такие моменты Бом радовалась, что с Бэкхеном не дошло до детей: она боялась представить, в кого бы тогда превратилась. – Что у тебя там происходит? Помощь нужна, может? – Вы спрашиваете как начальник или как друг Бэкхена? Да, работать в «КОДе» было тяжело еще и потому, что начальник был лучшим другом ее бывшего парня. Это Чондэ их познакомил на одном из тухлых мероприятий про тренды в маркетинге, которые проводили большей частью для отмыва денег. Через неделю после того мероприятия Бом переспала с Бэкхеном и ни о чем не жалела. Также не жалела, что эти отношения закончились через два года. Бэкхен, кажется, тоже не жалел, когда она предложила расстаться, но почему-то каждый встречный-поперечный считал своей обязанностью поддержать, утешить, спросить, все ли хорошо, дать совет сойтись или зарегистрироваться в Тиндере. Чондэ, кажется, и вовсе поставил себе цель во что бы то ни стало свести обратно лучшего друга и подчиненную. Именно поэтому Бом перестала ходить на попойки с начальником, ведь там всегда оказывался Бэкхен. – Ну что за вопросы. Мы же закрыли эту тему, Бом! – в капитуляционном жесте приподнял ладони мужчина. – Я не вмешиваюсь в твои отношения, ты не вмешиваешься в мои, как и договорились… – Я никогда не вмешивалась в ваши отношения. – Это для красного словца! В общем, если нужна финансовая и ментальная поддержка, я всегда рядом, не стесняйся. – Спасибо. Это все? – М-м-м, – пожевал губу начальник. – Не совсем. В этот четверг я хочу организовать тимбилдинг. У нас много новеньких, надо бы со всеми познакомиться, а то сидите все, уставившись в свои компудахтеры. Ха-ха-ха! Компудахтеры! Лицо Бом оставалось непроницаемым, и тогда Чондэ откашлялся. – Так вот, я поручаю организовать тимбилдинг тебе. Выбери какой-то приличный бар недалеко от офиса, забронируй столик к шести. – Я маркетолог, а не hr или бухгалтер. Попросите кого-то, у кого мало работы. *** – И прикинь, этот козел поручил мне организовать тимбилдинг, — возмущалась Бом, стоя с Минсоком в курилке. Благо, здесь камер не было. – Мне че, делать нечего? Пусть просит малолетку Нану или Чунмена, дурака этого на побегушках. Минсок рассмеялся. – Ищи плюсы: еще одна возможность очаровать Чунмена, разве нет? Оденься как-то… не знаю, развратно в этот вечер, ажурное белье, стринги. Выпей для храбрости и зажигай на столе перед этим мистером праведность. Может, что-то перепадет… Сколько сейчас отказов? – Пятьдесят пять, – хмуро проговорила девушка, на всякий случай осматривая пространство. – Что я делаю не так? – А что тебе он сдался? Другие мужики, что ли, на земле закончились? Тебе нужен просто хороший секс, так для него множество кандидатов найдется, на крайняк – Бэкхен. Хоть я и не одобряю связи с бывшими, – скривился как от лимона Минсок, видимо, припоминая свою бывшую Лу Хань, которая после расставания умотала в Китай. Несмотря, что они уже, как три года не встречались, каждый раз, как Лу Хань приезжала по работе в Корею на несколько дней, Минсок стабильно встречался с ней. Бом догадывалась, что одними разговорами там не обходилось, но говорить об этом коллега не хотел. – Не знаю… просто Чунмен… красивый и аккуратный? – промямлила девушка, скривившись. – У него голос такой… прикольный, как мороженое или мед, а еще от него вкусно пахнет. – И тело у него о-го-го! Минсок протянул девушке телефон, где высветилась сторис Чунмена: тот вовсю демонстрировал упругие трицепсы и чуть приоткрытый торс. Бом это не обрадовало: она сразу подумала о своем животе, который отъела за полгода. А потом она вспомнила странную фразу Чунмена утром: «Я что, в зал просто так хожу? Специально, чтобы ловить, таких как ты…». Об этом она рассказала Минсоку. – Звучит быдловато, – покачал головой парень. – Мейби, реально переключишься? Или в зал пойдешь? – Я правда толстая? – Да неее. *** В «Еноте», баре на 14 этаже их бизнес-центра, они собрались после шести, когда закрыли все задачи. Как Бом ни старалась, в этот день не удалось выгулять лучший образ: она проспала будильник, надела привычную рубашку и юбку, что уже были выглажены, а красилась так и вовсе в такси. Минсок посоветовал не ныть потом, что Чунмен продинамит ее в 56 раз. Начавшийся тухло тимбилдинг начал приобретать краски, когда Чондэ бросил попытки играть в активности типа “назови две правды и одну ложь о себе” и просто позволил сотрудникам набраться. Девушка заказала апероль для бодрости духа, но сильнее напиваться не стала: достаточно создать видимость, что она не трезвая и предпринять еще одну попытку пофлиртовать с кризис-менеджером. Ради него сегодня она даже пропустила тренировку по фитнесу с сексуальным коучем Каем – на что не пойдешь, чтобы быть отвергнутой в 56 раз. Чунмен в этот день позволил себе легкую раскованность: вместо строгих брюк джинсы и волосы, не зализанные гелем. Глядя на эти джинсы, Бом только и могла думать, что в них его достоинства выглядят куда лучше, чем в брюках. Он сидел за барной стойкой вместе с Чондэ и медленно раскуривал сигарету. Танцевать коллега ни в какую не шел, оправдываясь, что очень устал. – Так, пьяные приставания во время танцев отменяются, – прошептал на ухо подруги Минсок. – Иди к ним за компанию, вдруг че перепадет. Так и сделала. Как ни в чем не бывало якобы не заинтересованная, подошла и заказала еще апероль, опустившись на стул рядом с Чондэ. В голове тем временем быстро прокручивала идеи, как можно завязать разговор и ненавязчиво предложить… предложить что? Уединиться в кабинке туалета? – Чего не танцуешь, Бом? – выкрикнул ей на ухо Чондэ. – Устала уже, что ли? А я помню, как вы с Бэком могли отжигать до пяти утра, а потом на работу бодрехонькие идти! – А вы че не танцуете? – хмыкнула она, прикуривая. Но Чондэ как будто ее не слышал и продолжал свою шарманку. – Вы ведь вместе учились Чунмен, а? И то я это узнал из ваших досье, сидели, воды в рот набрали, словно в первый раз друг друга видели! Чунмен тихо рассмеялся, но даже сквозь басы музыки Бом расслышала этот мягкий бархатистый полутон. Мужчина чуть отвернул ворот рубашки, словно ему было жарко, и почесал нос. – Мы не прям, чтобы близко дружили в универе, да, Бом? – Есть такое, – и тут Бом решилась на отчаянный шаг, – Может, самое время это исправить? Чондэ аж замолчал. Чунмен как-то странно взглянул на нее, словно с элементами непонимания и осуждения, сгорбился весь и взлохматил волосы. В этот момент к их столу подбежала Нана, защебетав что-то кризис-менеджеру на ухо и пытаясь утянуть на танцпол. – Пойдемте-е-е-е все с нами! Чондэ-сонбенним, вы опять работой Чунмени-сонбеннима уморили? Вы же обещали! “56 отказ!” – Друга я жду, вот что! – всплеснул руками начальник и посмотрел на Бом, которая продолжала курить, уставившись затуманенным взглядом на стеллаж со спиртным позади бармена. – Бэкхену звякнул, он тут через десять минут будет, говорит, подготовил какую-то шоу-программу. Чондэ заискивающе посмотрел на Бом, Чунмен же вовсе не глядел в их сторону. – А Бом-щи что ли сошлась с ним? – удивилась Нана. “Даже у этой малолетки голос разума есть, а Чондэ так вовсе башку отбило отцовством!” – Видимо, надо было, – пробормотала она и, затушив сигарету, схватила сумку и двинулась вон из клуба. Лимит унижений на этот день был исчерпан, растягивать его еще необходимостью терпеть компанию Бэкхена и Чунмена не было сил и гордости. В дверях лифта она столкнулась с Бэкхеном. – Хай, Бомбошка, – отсалютовал ей бывший, вытаскивая леденец изо рта. – Домой? Я с тобой вниз прокачусь и обратно. От Бэкхена пахло то ли плесенью, то ли мокрой тряпкой, которую скомкали, кинули в угол и забыли. Бом слегка отшатнулась. За ней в лифт каким-то неведомым образом просунулся Чунмен. – Как твоё жили-были? Скучаешь? – и, не давая ей шанса ответить, бывший продолжил. – Слышал, ты квартиру другую сняла. Мне тож щас нелегко тянуть квартплату. Че думаешь, если ненадолго съедемся, чтобы помочь друг другу? И квартирой, и… делами семейными… Прикинь, у меня ЭТОГО не было уже как два месяца. Кста, чет легонько тебя разнесло. Щеки наела прикольные. Не успела Бом ему ничего ответить, как Чунмен грубо отпихнул парня назад и, схватив девушку за руку, вытащил из остановившегося лифта. – Быдло, – только и сказал Чунмен, пока они шли к его машине. – Садись, довезу. Я еще не пил. – Я такси закажу, – покачала головой девушка, включая телефон. Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы на нее упала комета и размозжила ей мозги. Было б еще лучше, если б эта комета задела офис Ким Чондэ. – Никакого такси, я тебе не позволю, – мягко проговорил Чунмен, касаясь ее запястья и утягивая в машину. – Ты пьяна. Мне так будет спокойнее. Адрес? Ехали в тишине. Чунмен включил гарнитуру, и из нее полилась тягучая мелодия, сотканная саксофоном, басом и чем-то еще. Очень странная музыка, подумала Бом, которая за саксофоном улавливала подозрительные звуки вроде стонов или какого-плача. На гарнитуре был написан исполнитель: Гато Барбьери Fake Ophelia – это ей ни о чем не сказало. Чунмен и в студенческие годы выделялся своим апломбом. – И ты почти вышла замуж за него? – как-то сокрушенно простонал Чунмен, не отрывая глаз от дороги. – Не, это вымыслы Чондэ. Бэкхен никогда бы не женился на мне, да и я вряд ли согласилась, – помолчав, добавила. – На самом деле, он нормальный. Просто переживает не лучшие времена… Как и я… На его слова мне похуй, если ты об этом. Привыкла как-то. – Нельзя позволять себе привыкать к подобному! И не выгораживай его! – все более расходился Чунмен, да так, что у него шея покраснела. – Гнида она есть гнида и в Корее, и в Африке. Чем Чондэ тоже думал, когда звал его? Я-то думал, вы встречаетесь, а из разговора сегодняшнего… – Мы полгода назад расстались, но Чондэ отказывается в это верить и говорит всем, что мы помолвлены. Я пыталась с этим бороться, но потом забила хер. – Сумасшедший дом. Надо вернуться и заставить ползать этого козла на коленях, пусть прощенья просит. Бом не ответила, продолжая рассматривать быстро мелькавшие неоновые вывески за окном. Чунмен вызвался проводить ее до самой двери. Когда они переступили порог ее новой квартиры, она принесла коллеге воды. Он пил жадно и быстрыми глотками, так что красивый кадык ходил по шее вверх-вниз. Не выдержав, она сказала: – Ты же сам… сам думаешь так же, как Бэкхен. – В смысле? – Что я… ну поправилась. Все так думают, – она махнула рукой, опускаясь на табурет, оставленный хозяйкой квартиры прямо в прихожей. – Когда я упала пару дней назад и ты помог мне встать, то сказал… вон ту тупую фразу, что только ради этого и ходишь в зал. – И что это значит в твоем понимании? – Чтоб ловить таких коров, как я? Ты это имел в виду? – Боже! – простонал Чунмен, схватившись за волосы. – Когда я… когда я сказал, что таких как ты… я имел ввиду… таких как ты… красивых, черт возьми! Сногсшибательных, восхитительных, вкусно пахнущих, с этими длинными руками и ногами… я… готов молиться на твои ноги, Бом. Убей меня после этих слов, но лучше я скажу, держать в себя выше моих сил, выше меня… а-а–а! Я не должен говорить так, я твой коллега, нарушаю корпоративный этикет, и Чондэ меня застрелит, ведь он так хотел тебя свести с Бэкхеном, а меня со своей сестрой… Тьфу ты! Каждый раз, прежде чем переступить порог офиса, у меня в горле пересыхает от мысли, что прямо сейчас я увижу твои ноги. Это самая тяжелая часть дня для меня – не пялиться долго на них. И иногда… иногда, когда людей много, я не пропускаю тебя вперед, чтобы при всех не пялиться на тебя. Чунмен увидел ошалелое выражение лица коллеги и поспешил исправиться. – Но это не значит, что я какой-то извращенец! Я не только ноги… не только в этом плане! Ты мне… когда ты смеешься, у меня словно рой пчел делает марафоны в груди от радости, так щекотно и сладко становится сердцу, словно твой смех изнутри его щекочет. Ничего приятнее я не слышал и не услышу, наверное… И ты единственная женщина в моей жизни, из чьих уст мне нравится слышать маты и я не злюсь и не считаю это вульгарностью. Я любил приходить за час до работы, потому что в таком случае у меня был шанс застать тебя ненакрашенной. И любоваться твоим лицом, на которое еще не надета маска прожаренного маркетолога. Когда это просто Бом, моя Бом, невыспавшаяся, усталая, невинная, беззащитная, с этой россыпью веснушек под глазами. Я бы каждую хотел поцеловать. Когда ты рассказываешь о каком-то сериале Минсоку, я ужасно хочу… я хочу, чтобы ты мне рассказывала и мы смеялись над нашими локальными шутками, мемами, которые знаем только мы. И я ненавижу, что вы с Минсоком друг другу рилсы кидаете, а я нет. Не могу. Вот, - он тяжело вздохнул, вытирая испарину на лице. – Делай, что хочешь с этой информацией. Можешь заехать мне по роже или пожаловаться Чондэ. Если хочешь, вызову такси, если тебе неприятно… Но я… Ты мне нравишься, Бом.