Проблемы офисных планктонов

Все эти месяцы Бом представляла, как кидается на Чунмена, как вылизывает его щеки и рот, как рвет рубашку на нем и спускает брюки, как становится перед ним на колени. А теперь, когда Чунмен произнес эти слова, у нее словно мозг отшибло. Тело перестало слушаться, и она как дура стояла посреди квартиры и слушала, чувствуя, как глаза становятся влажными, как ком подкатывает к горлу. Не столько она боялась не получить тело Ким Чунмена, сколько просто потерять его. Потерять возможность видеть его каждое утро в офисе и слушать бодрое “Доброе утро всем!”, смеяться над глупыми анекдотами, которые иногда считала смешными (наверное, в силу возраста). – Бом? - взволнованно спросил он. Она выпалила первое, что пришло в голову: – Можно я тебя поцелую? – Я… боже, это я должен спрашивать. Поцелуй получился неловким, чуть сбитым. Чунмен тут же откинул очки, которыми ударился о переносицу девушки, и подарил ей второй поцелуй. Медленный, тягучий, словно патока. Язык Бом скользнул в рот Чунмена, кончиком огладил небо, затем чуть отстранился, чтобы в следующее мгновение с новым напором столкнуться с языком мужчины. Низ живота налился приятной тяжестью, словно там твердел узел. Бом почувствовала, как по подбородку коллеги стекает слюна. Или это был ее уже подбородок, она уже не разбирала… – Выгони меня сейчас, – сдавленно прошептал Чунмен. – Я не остановлюсь. – Что ты хочешь прямо сейчас, Чунмен? – Много хочу, – он покачал головой, не смея поднять взгляд. – За такие мысли, за такие фантазии меня уволить мало… – Хотя бы сейчас не говори о гребанной работе. Что ты хочешь? Он поднял на нее глаза. Ей показалось, что они блестят. – Хочу заниматься любовью с тобой. Она взглянула из-под опущенных ресниц, языком провела по его кадыку и спросила, что дальше. – Хочу связать твои руки и ноги лентой… поставить на колени и ласкать твое тело. Зубами стягивать с тебя одежду, тянуть эти колготы аккуратно, чтобы даже стрелка не пошла… затем снимать трусики и целовать тебя там, пока сама… сама не попросишь прекратить и войти в тебя. Боже, прости… – Лент у меня нет, можешь связать ремнем. – Ты шутишь? - кажется, у Чунмена не укладывалось в голове, почему она до сих пор не вызвала наряд полиции за такие слова. – Чунмен, я мечтаю, чтобы ты меня трахнул уже три месяца. Мне не до шуток. – От ремня следы останутся… у меня дома… Не желая это слушать дальше, Бом опустилась на колени и прижалась лицом к его паху. Сквозь джинсы, через которые вырисовывалась возбужденная плоть мужчины, начала лизать это место. Чунмен подавился слюной, еле устоял на ногах, прикрывая рот ладонью. Бом расстегнула щиринку, приспустила брюки до щиколоток и сиплым голосом пролепетала: – Сейчас я… сделаю это, а потом ты воплотишь свои мечты. Обещай. Он, как болванчик, несколько раз кивнул. Чуть дрожащими руками она вынула подрагивающий член из боксеров, медленно провела по нему пальцами. Мысленно она умилилась, насколько чисто и выбрито было там у мужчины - по опыту прошлых отношений совсем отвыкла от подобного. Языком скользнула по плоти и затем вобрала в рот головку, втягивая щеки. Слюной обильно смочила орган, чувствуя, как у самой все внизу тяжело пульсирует. “Делаю минет своему старому одногруппнику и по совместительству новому коллеге. Охренеть можно…” Чунмен тихонько поскуливал, пока напряжение не стало совсем невыносимым. Тогда чуть отпрянул и опустился перед ней. Большим пальцем обтер ее рот и, оттянув нижнюю губу, прильнул к ней. Рукой Бом нашарила его член, попыталась сжать, но он с чмоком отстранился: – Подожди чуть-чуть… Он навалился на нее, вынуждая полностью лечь на ковер, и стал покрывать быстрыми поцелуями скулы, подбородок, шею. Они уже дышали тяжело, словно пробежали десятикилометровый марафон, хотя толком ничего не сделали. У Бом кружилась голова. Ей казалось, это происходит не с ней. От Чунмена пахло клубникой вперемешку с порошком, отчего во рту скапливалась слюна, и Бом так и подмывало лизнуть, укусить мужчину, зарыться в его шею и в ней же раствориться. На его лбу, пока он посасывал ее шею, выступила испарина, но даже это не мешало оставаться самым опрятным человеком, которого она когда-либо знала. Сама она взмокла до невозможности, казалось, пот покрыл каждый миллиметр ее тела, въелся в волосы и рубашку, отчего Бом казалась себе еще более грязной, неряшливой и полной. Одновременно с невероятным желанием раздеться и любить Чунмена телом к телу граничил страх быть увиденной. Она с ужасом представляла, что сейчас он разденет ее, увидит чуть распухший живот и ноги в целлюлите. “Будь что будет… похуй…” Она вдруг ощутила, как Чунмен завел ее запястья за спину и в несколько счетов обмотал ремнем, отчего по предплечьям прошла короткая судорога. – Нормально? - прошептал он в губы, затуманенными глазами рассматривая ее. Бом невпопад кивнула. Рука мужчины скользнула вдоль ее поясницы, помогла выпрямиться, и теперь Бом предстала перед ним в коленопреклоненной позе, с распахнутой рубашкой и задранной по талию юбкой. Ноги, обтянутые в капроновые колготки, разъехались в разные стороны. К влажному рту прилипли волосы, и девушка попыталась выдуть их. Чунмен натянул обратно боксеры, и на вопросительный взгляд поспешил оправдаться. – Так не совсем удобно будет. – Да мне тоже, как видишь, не прям чтоб комфортно. – Если тебе некомфортно, давай тогда… – Делай уже что угодно! Просто делай, Чунмен… Чунмен снова опустился на колени и стал медленно исцеловывать ее шею, посылая толпы мурашек по всему ее существу. Скованное тело даже на малейший вздох реагировало так, словно в него втыкали тысячу иголок. Ладонь Чунмен погладила ее шею, затем поползла вверх, к волосам. Губы же спускались все ниже… – Первая неделя моей работы, пятница, - начал шептать Чунмен. – Ты тогда задержалась после клиента, ждала такси. На тебе были те черные колготки, на них еще сзади черная полоса шла прямо вдоль икр. Где именно эти полосы заканчивались, думал я? Я сидел напротив, ты расспрашивала меня о работе. Я тебя тогда точно бесил, помню… а ты… Сняла тогда туфли, стопы болели… И эти вены на ногах… меня словно сковородкой ударили или машина сбила, не знаю… я не мог смотреть на тебя, только на эти ноги… и они меня преследовали с тех пор каждую ночь. Рука Кима скользнула под юбку, схватилась за колготы и рванула их. Не церемонясь, он отодвинул трусы в сторону и нежно огладил складки, размазывая смазку по бедрам. Бом повержено застонала, испытывая стыд и вожделение одновременно. Сердце стучало так гулко и больно, волнами, словно пыталось пробиться ко рту и выпрыгнуть оттуда. Чунмен не проникал, только подразнивал круговыми движениями, раздвигая половые губы. Теперь пришла очередь Бом скулить и просить. Мужчина уткнулся носом в ее грудь, туда, где за черным бельем проступали набухшие соски. – И как ты бесила меня со своим надменным взглядом, как закатывала глаза, когда я питчил свои стратегии, словно я тот тупой мальчишка из универа, а не Чунмен, Ким Чунмен… Бесила, и я так и хотел прижать тебя к столу Чондэ, задрать юбку, порвать ее к черту, к черту все твое белье и оттрахать, чтоб знала, как закатывать глаза… а потом бесконечно целовать твои ноги, твои сухие губы, твои щеки… Бом вскрикнула, когда два пальца, до этого только скользящие вокруг влагалища, резко проникли внутрь и начали двигаться. Зубами Чунмен зацепился за ее бюстгальтер и дернул вниз, обнажая грудь. Казалось, он был повсюду и нигде, это сводило с ума, заставляло скулить, стонать, просить о большем. Тело, что не знало ласки около полугода, грозило сдаться прямо сейчас, так и не получив окончательной разрядки. Бом пересохшими губами умоляла ускориться, раздеть ее, пока Чунмен продолжал облизывать ее грудь. – Я еще толком ничего не сделал. Терпи. За все эти бессонные ночи из-за тебя. – Мне не легче было. Я тебя звала кофе пить. Пятьдесят пять раз. Все разы ты мне отказал. – Чего? – Почти каждый день звала тебя выпить кофе, а ты меня… а-а-а-а-ах… динамил. Че ты такое тупое лицо делаешь? – Я думал, что это… это проверка от Чондэ. Когда я устроился и… деликатно спросил о тебе, он сказал, что ты помолвлена с его лучшим другом и… чтобы я даже не смел… смел крутить служебные романы. – Мы с Бэкхеном даже не… Он резко вынул пальцы, ими же схватил девушку за подбородок и притянул к себе, целуя больно, поспешно и искусывая губы, словно наказывая за месяцы раздраженного либидо. Когда мужчина попытался окончательно стянуть рубашку с нее, то выматерился: мешал ремень на запястьях. Но даже тут прозорливый ум кризис-менеджера преуспел: он просто разорвал ткань сзади и отбросил, хотя тряпье от рукавов все равно осталось на запястьях. Чтобы сгладить подкативший резко стыд, Бом проговорила: – Мог бы меня просто попросить… – Куплю еще, - промолвил он, цепляясь зубами за бюстгальтер и стаскивая вниз к юбке. Понимая, что и здесь ему ремень мешает, он просто принялся вылизывать соски как и раньше, вдыхая запах ее разгоряченного тела. Когда сил не осталось и дальше заниматься этой акробатикой, Чунмен освободил ее от ремня, растер запястья и, подхватив девушку на руки, уложил на кровать. Ее грудь, с большими смуглыми сосками, вздымалась тяжело, по ложбинке бежали капли пота, раззадоривая фантазию мужчины. Не в силах терпеть это дальше, Чунмен начал раздеваться. В меру накачанное бледное тело с россыпью родинок на груди и выступающими венами внизу живота – ожившая порно-мечта Бом. Он опустился всем весом на нее, прижимаясь членом к ее животу, губами уткнулся в ложбинку, исцеловывая ее, словно последний родник с пресной водой на земле. Когда его губы достигли разорванных колгот, он ухватился за одну сторону зубами и повел вниз по колену, стаскивая. Бом молилась, чтобы эта сладостная пытка никогда не заканчивалась. Чунмен выпрямился, держа в зубах остатки колгот. Выплюнул их, притянул лодыжку девушку к себе и любовно поцеловал. Свободной рукой сжал член и стал им легонько похлопывать по ее складкам, размазывая смазку, но не позволяя войти внутрь. Бом вся извелась. Тело жгло постельное белье, подушка, собственные волосы, не стянутые трусы и юбка. Все казалось лишним, неправильным, отделяющим ее от тела мужчины. – Можешь… можешь снять мои трусы, – пролепетала она, цепляясь ногтями за резинку юбки. Чунмен выполнил просьбу и, когда его глаза, наконец, полностью сфокусировались на ее теле, замер. Бом на мгновение стало неловко: “ну вот… все сейчас разглядит”. Но Чунмен сказал только одно: – Ноги шире. Он опустился, вдавливая в матрас, и вошел в ее разогретое, сочащееся естественной смазкой тело. Бом чуть не задохнулась, когда это произошло. Из глаз словно брызнули слезы, и она поспешила отвернуться, утыкаясь щекой в подушку. Его член, пульсирующий и горячий, медленно раздвигал лоно, пока рука нежно поглаживала внутреннюю сторону бедра. – Волшебная… моя волшебная… Их губы встретились в тягучем мокром поцелуе. Он двигался дразняще медленно, словно высасывая все терпение. Они скользили друг по другу, обмениваясь потом и слюнями, грудью о грудь. Чунмен целовал ее, не закрывая глаз, не позволяя ей сделать того же или отвернуться. Он чуть приподнял ее бедра и подложил подушку, меняя угол проникновения. Бом сдавленно простонала, почувствовав покалывающие ощущения внизу. Чунмен… Чунмен… Чунмен… Его имя перемежалось в ее устах вместе со стонами. Весь воздух из ее груди уходил на поцелуи, стоны и его имя. Несмотря на открытое окно, воздух в комнате сделался невыносимо горячим, наполнившись запахами тел. Язык его был повсюду: в ее ухе, шее, груди, ключицах, лбу, губах. Одна его рука сжимала ее подбородок, другая ласкала бедро. У Бом даже не хватало сил сжать поясницу мужчины ногами – настолько сильно дрожали бедра от наступающего оргазма. Она так испугалась, что еще пара секунд, и это блаженная пытка закончится, поэтому начала бессвязно лепетать: – Чунмен, Чунмен… остановись… я сейчас… я не могу… Ей так страшно было вынырнуть из пучины их тел в обычный мир с ее тесной однушкой, скучными рабочими буднями и одиночеством, что она из последних сил цеплялась. Но Чунмен не слышал ее. Его губы впились в ее шею, и именно в этот момент она вскрикнула, чувствуя, как внутри словно обрывается тяжелый узел. Волны удовольствия затопили ее, лишив способности дышать. Она хватала воздух, словно выброшенная на берег рыба. Чунмен же продолжал двигаться особенно быстро, ощущая, как сокращаются стенки ее влагалища и давят на него. Чунмен продержался дольше на две минуты. Мужчина попытался опереться на локоть, чтобы выйти и продлить удовольствие, но ослабевшее тело подвело: он вновь навалился на нее, вбиваясь в последний раз с особенной силой и кончая внутрь. Они пролежали так две минуты, пытаясь отдышаться. Когда Чунмен отстранился от нее, повисла странная, неловкая, пугающая тишина, которая должна была, кажется, по канонам всех произведений, решить их будущее. Мужчина перекатился на свою сторону, снял со стоном презерватив, скрутил его и осторожно положил на пол. Пробормотал: – После выкину. “Пиздец”. – Хочешь водички? – спросил. Бом нервно кивнула, и Чунмен, захватив использованный презерватив, прошлепал на ее неблагоустроенную кухню, светя своей потной упругой задницей. Девушка поспешно натянула одеяло по грудь, мечтая исчезнуть из вселенной к черту. Когда он вернулся, то осторожно протянул воду, придерживая ее голову, будто она больная в медицинском блоке. Его тело, красивое и подтянутое как у Аполлона, мелькало где-то на периферии, пока она пила жадными глотками. Затем Чунмен отнял стакан и, поставив на тумбочку, коснулся ее губ своими в коротком поцелуе. Руки аккуратно стянули одеяло, обнажая ее грудь, вновь взбухшие соски. Бом вопросительно взглянула на него, словно загнанный в угол кот. – Нормально? – с извиняющейся улыбкой проговорил он, скользя рукой вдоль ее бедра. В эту ночь они занялись сексом еще два раза, перемещаясь по кровати и полу как обезумевшие, что не знали чужого тела всю сознательную жизнь. Она лежала спиной на груди Чунмена, пока рукой он ласкал ее клитор, попутно двигаясь внутри. Тут-то Бом убедилась, как помогают занятия спортом коллеге - о таких трюках она ранее и мечтать не могла. На улице светало, когда они, липкие и потные, упали на подушки и отключились. Последнее, что она услышала от Чунмена, было: – Мне с утра на встречу в другой конец города. Я тебя подвезти не смогу, но вечером обязательно подготовь вещи… Какие вещи готовить вечером, Бом так и не поняла, забывшись крепким сном. *** Бом опоздала бы на работу, если б ее не разбудил настойчивый звонок. – Ты спишь еще, что ли? – послышался бодрый голос Чунмена, будто ночью они не вылизывали тела друг друга на протяжении трех часов. – Такси будет через десять минут. Словно в прострации она переступила порог офиса. Не помнила, как поздоровалась со всеми, как начала работать и обзванивать клиентов, оповещая о планах на неделю. Хорошо хоть (или плохо), что Чунмена не было, – Чондэ сказал, сотрудник на важней встрече, где решится, закроют ли они в этом году крупную сделку. На обеде Бом лениво ковыряла салат, то и дело поглядывая в телефон. Нана щебетала, что купила у одной компании курс по speed-dating, в рамках которого ей устроят 45 свиданий с разными партнерами и, кто знает, может, так она найдет свою “судьбу”? – Что за херня? – возмутился Минсок. – Тебе деньги не на что тратить? Отдай их мне. С таким успехом ты могла бы свайпать мактрахеров в тиндере или баду. – Ты не понимаешь! - фыркнула девушка, закалывая розовые волосы, цвет которых немного поблек и стал отдавать грязным из-за частого душа. – Это проверенная организация. Каждый кандидат проходит тщательный психологический отбор, чтобы избежать случаев насилия, газлайтинга, буллинга, сталкинга. Я не буду бояться, что партнер меня зарежет и выкинет в канаву. Администраторы будут со мной 24/7. Бом раз за разом прокручивала в голове вчерашнюю ночь. Она пыталась поставить на паузу разбушевавшуюся фантазию, отвлечься на просмотр рилсов или бредни Минсока с Наной, но тщетно. Со стыдом вспоминала, что, когда во время секса Чунмен целовал ее, у нее во рту застряли волосы и она никак не могла их выдуть. Лежала потная и расплостанная под ним, абсолютно не сексуальная. И Бом не была до конца уверена, что побрилась в последний раз идеально в зоне бикини – хотелось биться лбом об этот же стол. “А как у меня хрустнули колени, когда он раком меня поставил? Бля-я-я-я-я! С этого дня возьму целибат”. – Бред. Это просто ты ленивая и не хочешь самостоятельно обустраивать свою жизнь. Бом, че ты молчишь? – Бом, пойдемте со мной! У них все еще продолжается набор в группы, может, и вы кого-то встретите, не все же убиваться по Бэкхену… – А? Бом осоловело уставилась на них, пытаясь уловить нить разговора. Кусок в горло не лез после воспоминаний о том, как она, по собственному мнению, неприлично стонала под Чунменом. – О чем ты думаешь? - всплеснул руками Минсок. – Мы тут говорим… а ну-ка! Ты где вчера была? Ты не прочитала ни одно мое сообщение с вечера, я думал, ты с горя отсосала Бэкхену и вырубилась. Скажи, что этого не было. Девушка молча уставилась на друга, бровями пытаясь намекнуть, что сейчас не место и время об этом говорить. Минсок протянул задумчивое “ооо”. – Я знаю этот взгляд. Это взгляд женщины, у которой был секс. – Секс?! – вскричала Нана, чуть не подпрыгивая. Бом прыгнула за ней следом, начиная шикать и умолять не привлекать к их столу внимание. – Так вот оно что… на шее у вас следы, а я-то думала… – Кто-то сказал “секс”? – раздался со стороны голос фитнес-тренера Бом Чонина, который в кои-то веки решил выбраться из своего танцевального логова и снизойти до горбатых смертных. – У Бом был секс с тобой? – с каменным лицом спросил Минсок. – Со мной? – удивился Чонин и уставился на девушку. – У нас был секс? – Нет-нет-нет, дурни! Не было у меня секса, заткнитесь тут все! – прошипела она. – Это точно не Бэкхен, – продолжал выстраивать причинно-следственную связь Минсок. – Если б был Бэкхен, ты бы уже ныла, а Чондэ с церемониальным свадебным бубном бегал по офису и отмечал. – Я же говорил, как только ты начнешь уделять своему телу и душе время, соединению мужского и женского внутри себя, аниме и анимусу, когда они достигнут гармонии и ты перестанешь душить свою тень, ты обретешь соединение с плотью. Я тоже чувствую дуновение этих энергий в тебе. Дальше - больше. Зря ты вчера урок пропустила, – рассуждал Чонин. – И я это не из-за денег говорю, а потому что правда желаю тебе счастья. “Сегодня я уволюсь”. – Да, я тоже желаю всем хорошего траха, – крякнул Минсок. – Ты на своих занятиях тантрическому сексу тоже учишь? О, а что мистер-идеальные-штанишки забыл тут? Чунмен действительно впервые за время работы в “КОДе” появился в их локальной столовке. – Теперь и не надо звать этого мистера идеальность на кофе, да? Надо как-то дать понять ему, что ты теперь дама занятая и удовлетворенная. Чуть расстегни рубашку, чтобы засосы было видно. “Если б ты только знал, долбоеб”. Впервые со времен универа, после окончания головокружительного романа со старшекурсником, который развел ее на деньги, Бом снова почувствовала себя героиней ромкома. Бубнеж Минсока и рассуждения Чонина о тантрическом сексе с Наной потонули в общем гуле столовки, стали неясным блюром, жужжанием мухи, которые меркли, пока Чунмен шел к ним. Взволнованное сердце будто билось во всех частях тела: поджилках, висках, шее, ключицах. Руки вспотели, а к горлу от волнения подступила рвота. Бом некстати вспомнила, как эти руки, которые сейчас были заложены в карманы черных брюк, этой ночью сжимали ее талию; как это же тело, скрытое обычное офисной одеждой, вжималось в нее, вбивало в простыни, как его член умопомрачительно скользил внутри нее… – Добрый день, Чунмен сонбенним! - словно дежурный, выкрикнула Нана, освобождая ему место. – Да-да… добрый день всем. Минсок, можешь подвинуться. – Да конечно, – растерянно пробормотал Минсок, жуя лист салата и двигаясь вглубь. Бом теперь оказалась между другом и Чунменом. – Ким Чонин, преподаватель трайбл, а также обычного фитнеса, если интересно, – поздоровался танцор, протягивая руку Чунмену. Кризис-менеджер с улыбкой пожал ее. – Визитки с собой нет, но я преподаю на четвертом этаже, в том же бизнес-центре, где работаете вы. – Как сделка? – поинтересовался Минсок, хотя в глубине души, да даже не в глубине, а на поверхности, ему было все равно. Он не понимал, что тут делает Чунмен, и его это напрягало: словно Чондэ подослал шпиона. – Не хочется за обедом об этом, – Чунмен неловко улыбнулся. – Вы правы! – подхватила Нана. – Кстати, у вас сегодня очень классные духи, что за? – И правда, духи как твои новые, Бом, - между делом, ляпнул Минсок и тут же остановился. Будто в замедленной съемке перевел взгляд на притихшую подругу. – Охуеть. – Я тут немного по-другому делу. Бом, не выпьешь со мной кофе? Поговорить надо, – игнорируя ошалелый взгляд Минсока, тихо проговорил Чунмен, вставая из-за стола. – Интересный мужчина, – проговорил задумчиво Чонин, когда пара отошла. - У них кстати с госпожой Бом похожие энергии, взаимодополняющие. Ему было б не лишним походить на мои занятия. – Кажется, это я пойду на твои занятия, – пролепетал Минсок, которому теперь тоже кусок в горло не лез. На улице, теребя просыпающуюся сочную листву, дул щедрый апрельский ветер. Люди сновали из стороны в сторону, веселые, строгие, расстроенные, счастливые, а Бом никак не могла вклиниться обратно в систему. Ноздри щекотал запах клубничного порошка, от которого волосы на руках дыбом вставали от узнавания. Ей бы сказать что-то едкое, чтобы разрядить обстановку, показать, что она не смущена и вообще, она взрослая женщина с серьезными делами, так что какой-то секс с коллегой ее не смутит. Но все накопленное остроумие вмиг покинуло ее. Остановились у его машины. Он неловко улыбнулся. – Как дела? – Мог бы сразу про погоду спросить, – хмыкнула Бом, пытаясь прикурить, но зажигалка не сработала. Выкинула сигарету и вдавила, словно она была виновата в ее скудоумии и странных чувствах. – Мы же на этом уровне? – Сядем в машину. Чунмен немного отъехал от работы и припарковал машину у старой жилой многоэтажки. Людей в этом районе не так много было, и машина в сене листьев оставалась незамеченной. Всю дорогу Бом разглядывала себя в боковое зеркало, гадая, что скажет сейчас мужчина. Предложит секс без обязательств? Будет умолять не говорить о случившемся коллективу? Поржет над ее телом и неумелым минетом? Отпустит какую-то сексистскую шутку? Хотя за ним подобное вроде не наблюдалось. “Ну ты и сексом с ним не занималась раньше, чтобы наблюдать такое!” Но Чунмен начал издалека. – Я поговорил с Чондэ, и он больше не будет доставать тебя с Бэкхёном. – Ты ему сказал, что мы?.. – Вчера были вместе? Нет. Просто попросил, чтобы больше он не совал свой нос куда не надо. “Ничего не понимаю!” – Когда я зашел в столовку, - начал было мужчина и усмехнулся, словно мысль казалась ему глупой. – Хотел тебя поцеловать. – Передумал? – Нет. Просто… стыдно перед тобой. “Как и ожидалось. Сейчас он скажет, что это было ошибкой, что он был пьян, устал или что-то в этом роде, что нас могут за это уволить, и лучше помалкивать. Бля, ну ты и попала, Бом! Надо было съезжаться с Бэкхеном!” – Я не хотел, чтобы ты думала, что я воспользовался твоим состоянием. Чунмен, наконец, посмотрел на нее, и в его темных глазах отразилась мягкость, в которой хотелось тонуть, словно в поле с высокими колосьями. Его голос, словно мед, обволакивал, прятал в безопасном коконе, и Бом стало больно от мысли, что этот голос скоро снова обретет корпоративную строгую ноту. – Обычно я так не делаю. Так не происходит. То есть, это вообще в первый раз, когда все началось вот так, еще и на работе, еще и с коллегой… – Хватит тянуть кота за яйца, просто скажи, что это было ошибкой и мы разбежимся! Я не злопамятная, переживу! – не выдержала Бом, с гневом разворачиваясь к нему. Брови Чунмена в изумлении взметнулись. – В смысле, ошибка? Я думал… Короче, дай я скажу все, а ты уже решай, что хочешь делать! Я уже совсем запутался с тобой и неврастеником стал. Я к тому, что то, что было… для меня все серьезно. Хоть наши… наша связь началась сразу с секса, это не значит, что я ветрено отношусь к тебе. Ты мне нравишься. И я хочу вместе с тобой приезжать и уезжать с работы. Вместе обедать. Болтать о фильмах, о погоде, рилсах. Хочу лучше тебя узнать. Не только в постели. Ходить на новинки в кино. Если не сбежишь, даже познакомлю с родителями. Хочу жить с тобой. Но не для того, о чем ты подумала! То есть, для этого тоже! Просто я понимаю, что в нынешних реалиях выгоднее жить вместе, чтобы копить семейный бюджет. Я буду платить квартплату, ты – коммуналку, если хочешь. Не хочешь – я буду! Проблем нет. Плюс, тебе ближе к работе будет. Если будут проблемы с Чондэ из-за служебного романа, я уволюсь. Все равно я тут временный работник до выправления ситуации. Мы не подростки, и ходить вокруг да около, строить интриги – не в моем стиле. Вот. Я это хотел сказать. Еще раз прости, что так… так все начал, не романтично. И что динамил тебя…Чондэ, когда я устроился на работу, сказал, что ты помолвлена с Бэкхеном. И я думал, что он меня таким образом проверяет через тебя – поддамся я искушению или нет. Бом сидела, словно на нее вылили ушат холодный воды. Дрожащим голосом она переспросила: – Я тебе нравлюсь? – Да, – улыбнулся мужчина, и его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья. – А я тебе?.. Вместо ответа Бом впопыхах потянулась к нему. Переваливаясь через коробку передач, ударилась головой о потолок и зашипела. Чунмен сочувственно нахмурился, приложил было ладонь ко лбу, но Бом откинула ее и впилась в губы коллеги в страстном, чуть смазанном поцелуе. Одна рука мужчины целомудренно скользнула по ее пояснице, другая схватилась за ручку сиденья. Спинка откинулась, а вместе с ней - Бом и Чунмен. – Этого ответа достаточно? – ухмыльнулась она, отбрасывая волосы и языком проводя по губам Чунмена. Он попытался поймать зубами ее язык, но она со смешком увернулась, уткнувшись носом в его шею. Пробормотала. – Я так долго ждала тебя… И они так лежали до тех пор, пока поясницы не затекли: перешептываясь, смеясь над Ким Чондэ и обмениваясь поцелуями. – Я не поняла, утром ты про какие вещи говорил? – уточнила Бом, покрывая мелкими поцелуями шею мужчины и ерзая на его бедрах. Чунмен зашипел, предупреждая, что ему еще работать. – А? – Я имел ввиду, чтобы ты вещи взяла для переезда ко мне. – Мне придется платить неустойку за квартиру, я там даже три недели не жила… – Я заплачу, - фыркнул Чунмен, исцеловывая подбородок девушки. – Вкусно пахнешь. – Кофе где? – выдохнула ему в губы Бом. *** В любых корпоративных историях, где речь идет об офисном обитании-сосуществовании, злодей один – босс. Ким Чондэ думалось, что с ним все так несправедливо и случилось: пытался быть мудрым наставником, а в итоге остался у разбитого корыта, где его выставили антагонистом (он сам это придумал). Пытался наладить личную жизнь сотрудницы путем сведения с лучшим другом - все испортил. Пытался выправить кризис в компании, наняв Ким Чунмена, – обрек свой коллектив на служебный роман, который теперь приходилось наблюдать каждый день. Пытался найти приятеля для обедов – в итоге этот “приятель” теперь каждый обед проводит со своей девушкой. Чондэ оставалось только учиться и учиться, чтобы стать гуру корпоративной культуры.