Жизнь, которую мы построили

Шейн и не подозревал, насколько сильно ему был нужен обычный вечер, пока не оказался в гостиной Марлоу с пивом в руке. Его кроссовки были небрежно сброшены у двери, а Илья хохотал так сильно, что ему пришлось вытирать слезы — словно ему было неловко от того, что он может быть так счастлив на людях. Хотя на самом деле ничего такого уж смешного не происходило. Марлоу просто пересказывал историю со вчерашнего матча, свидетелями которой они все были. — Значит, собираюсь я уже укатываться со льда, — вещал Марлоу, расхаживая по комнате, словно профессор на лекции. — И тут смотрю, а? И вижу тебя, — он ткнул пальцем в Шейна. — Ты уже в уме совершаешь уголовное преступление только потому, что кто-то посмел не так дыхнуть в сторону твоего мужа… Шейн закатил глаза: — Я не… — Совершал-совершал, — не раздумывая, перебил Марлоу. — А потом я смотрю на тебя, — он перевел палец на Илью, — и вижу, что ты сам в двух секундах от международного преступления… Илья поднял свою бутылку пива: — Это правда. — И я такой думаю, — голос Марлоу становился всё более театральным, — не в мою смену. Я не позволю распять себя в Твиттере за то, что позволил каким-то додикам обижать наших геев. Шейн фыркнул: — Ты только что назвал нас «нашими геями»? — Да, — гордо ответил Марлоу. — Что сказал, то сказал. Илья снова рассмеялся, его плечи подрагивали; это был звонкий и легкий смех. Шейн на долю секунды замер, не в силах отвести от него взгляд. Просто потому, что он его любил. Юна и Дэвид были единственными, кому они рассказали о переносе эмбриона. Это было осознанное решение. Не то чтобы они были суеверными — Шейн не был уверен, что верит в сглаз, — но в том, чтобы хранить это в тайне, было что-то оберегающее. Будто они могли осторожно держать это общее «что-то» между собой, не позволяя миру раньше времени дышать на него. Илья согласился сразу. — Нам не нужно лишнее давление, — сказал он тогда спокойно и уверенно. — Пока нет. Так что они не сказали ни Марлоу, ни кому-либо еще. Ходили на тренировки как обычно. Отвечали на вопросы прессы как обычно. Улыбались для фото как обычно. А потом пришли сюда, чтобы провести вечер, который не требовал от них абсолютно ничего. Квартира Марлоу была симпатичной. Немного слишком «холостяцкой», но, по крайней мере, в ней чувствовался какой-никакой стиль. Мебель была разномастной, и казалось, что хозяин обходится минимально необходимым набором декора. Шейн надеялся, что это лишь из-за контракта на один год, а не осознанный жизненный выбор. И всё же кухня была забита продуктами, диван оказался удобным, а на каминной полке стояли фото в рамках, которые были гораздо сентиментальнее, чем можно было ожидать от такого парня. Шейн принялся изучать их, пока Марлоу не видел. Марлоу в детстве — без двух передних зубов, обнимает собаку в два раза больше него самого. Другой снимок: он поднимает кубок на каком-то юниорском турнире, лицо раскраснелось от победы. Было и несколько фото с товарищами по команде. Группа мужчин, втиснутых за столик в баре, улыбаются в камеру с тем бесшабашным счастьем людей, которые когда-то верили, что будут молоды вечно. Шейн присмотрелся и узнал на фото своего мужа. Илья до Оттавы, до коттеджа, до рака. Он был рад, что теперь, рядом с Марлоу, он снова видел эту его сторону. Он посмотрел на другое фото, сделанное четыре года назад у них в коттедже. Марлоу стоит между Шейном и Ильей, небрежно закинув руки им на плечи, все трое улыбаются. Снимок явно был сделан за пару часов до того, как Марлоу в пьяном беспамятстве отключился на их диване. Шейн быстро отвел взгляд, когда Марлоу поймал его за осмотром галереи. — Даже не вздумай, — предупредил Шейн. Ухмылка Марлоу стала еще острее: — Чего не вздумать? — Не делай ситуацию странной, — отрезал Шейн. Марлоу всё равно подошел и по-братски приобнял Шейна за плечи, притягивая к себе, будто они были лучшими друзьями с детского сада. — Поздно, — заявил он. — Ты вышел за него замуж, так что знал: мы идем в комплекте. Шейн оттолкнул его, но при этом улыбался. Илья наблюдал за всей этой сценой с той самой понимающей и забавной усмешкой, которая всегда появлялась у него, когда Шейну приходилось проявлять социальную активность и тот не знал, как из нее выпутаться. — Прекрати, — автоматически бросил Шейн Илье. — Я ничего не делаю, — ответил Илья тоном, в котором не было ни капли невинности. — Ты улыбаешься, — обвинил его Шейн. Илья медленно отхлебнул пива. — Да. — Придурок, — пробормотал Шейн. Марлоу посмотрел на них так, будто стал свидетелем божественного откровения. — Боже, — произнес он драматично. — Как же мне этого не хватало. Эти домашние перепалки. Это напряжение. Постоянная угроза насилия от вас обоих. Илья поднял бокал: — Всегда пожалуйста. — Я правда не понимаю, как не разглядел всё это раньше, — добавил Марлоу, покачав головой.

***

Они были на середине какой-то дурацкой карточной игры, которую Марлоу называл «стратегической» (на самом деле нет), когда он между делом сбросил на них бомбу. — О, кстати, — сказал Марлоу, бросая карту в стопку, — Светлана в городе. Илья замер настолько резко, что Шейн заметил это краем глаза — та мгновенная неподвижность, которая всегда означала, что внутри у него что-то обострилось. — …Что? — спросил Илья, осторожно и медленно, будто не доверяя собственному слуху. Марлоу моргнул. — Светлана. Твоя маленькая русская бестия. Брови Шейна взлетели вверх. — Погоди… твоя Светлана? Взгляд Ильи метнулся к Шейну. — Ты знаешь каких-то других, Холландер? — Ха… — Шейн осекся, потому что не мог прочесть выражение лица Ильи и не был уверен, позволено ли ему превращать это в шутку, хотя ситуация казалась ему безумно забавной. Ухмылка Марлоу стала еще шире. — О-о-о. Да… Та самая Светлана. Илья даже не посмотрел на него. Шейн заметил, как рука Ильи крепче сжала бутылку пива, кожа на фалангах слегка покраснела. Это не было злостью в чистом виде. Скорее… доля обиды. То чувство, когда тебя исключили из чего-то важного. Голос Ильи стал тихим: — Какого черта она сказала тебе, а не мне? Марлоу пожал плечами: — Я думал, что она сказала. — Не сказала, — отрезал Илья. Шейн откинулся на спинку стула, прищурившись. — Откуда ты знаешь, что она в городе, Марлоу? Марлоу замялся. Открыл рот. Снова закрыл. Затем произнес слишком уж небрежно: — Потому что она звонила мне на прошлой неделе. Она придет сюда сегодня вечером. В комнате воцарилась гробовая тишина. Шейн уставился на него: — Что? Илья уставился еще пристальнее: — Что?! Марлоу вскинул обе руки ладонями вперед. — Ладно-ладно. Дайте мне объяснить. — Пожалуйста, сделай милость, — тут же вставил Шейн. — Пошел ты, — одновременно с ним бросил Илья. Марлоу указал на Шейна, будто тот выиграл приз: — Спасибо. Шейн указал на Марлоу: — Объясняй. Марлоу откашлялся. — Ну, она мне написала. Голова Ильи дернулась: — У нее есть твой номер? Ухмылка Марлоу стала почти самодовольной. — Ага. Конечно, есть. Шейн переводил взгляд с одного на другого. По спине пробежал холодок восторга. — С чего бы это у нее твой номер? — Шейн, по правде говоря, был уже немного подшофе, и это было как нельзя кстати: он наслаждался моментом и не видел смысла это скрывать. Марлоу махнул рукой. — Бостон. Илья снова замер. — О чем ты, черт возьми, говоришь? Марлоу драматично вздохнул, будто они его утомили. — Окей, слушайте. Она крутилась в организации «Медведей»… вы это знаете. Я был в составе «Медведей». Мы оба горячие штучки. Всякое случается. Шейн поперхнулся пивом. Лицо Ильи стало абсолютно непроницаемым, что было опасным признаком. — Всякое случается?! Марлоу кивнул, совершенно невозмутимый. — Бывает. Шейн провел рукой по лицу, пытаясь сдержать смех, но безуспешно. — Ты хочешь сказать, что ты и Светлана… — Нет, — резко сказал Илья. — Да, — одновременно с ним ответил Марлоу. Глаза Ильи впились в него, как пули. — Что значит «да»? Марлоу моргнул, словно забыв, что Илья вообще в комнате. — Оу. Точно. Ты и она… Шейн медленно повернулся к Илье, его голос звучал невинно, что означало крайнюю степень злорадства: — О боже… он забыл про тебя и неё… Казалось, Илья готов был совершить убийство. — Шейн. — Малыш, — мягко сказал Шейн, — я тебе не враг тут. — Очевидно, враг здесь Роз, — поправил Марлоу. — Посмотрите на него, он же в ярости. Илья медленно подался вперед, с подчеркнутой осторожностью поставив пиво на стол. — Почему она идет сюда? Марлоу переступил с ноги на ногу. — Потому что я ее пригласил. Голос Ильи стал смертельно спокойным: — Зачем? Марлоу моргнул. — А ты как думаешь? Шейн коротко и резко хохотнул. — О господи. Илья встал. — Нет. Марлоу тоже вскочил, инстинктивно почувствовав угрозу. — Ладно, но… — Нет, — повторил Илья. Марлоу снова поднял руки. — Послушай. Она в городе, планов на вечер не было, я подумал, что это будет забавно, и к тому же… Раздался дверной звонок. Шейн и Марлоу замерли. Илья — нет. Он просто медленно повернул голову в сторону прихожей, прищурившись, словно хищник, услышавший шевеление добычи. Марлоу сглотнул. — Ладно. Так. Со временем я не угадал… Шейн отступил на шаг. — Сейчас начнется самое интересное. Илья бросил на него такой острый взгляд, что Шейн чуть не улыбнулся. Марлоу прошел по коридору и открыл дверь. Светлана вошла так, будто это место принадлежало ей. Шейн невольно задался вопросом: бывала ли она здесь раньше? Высокая. Уверенная. Темные волосы чисто убраны назад, идеальная помада, глаза сияют тем самым лукавством, из-за которого Марлоу назвал ее «бестией». Кожаная куртка сидела на ней как влитая, а каблуки сапог уверенно стучали по полу. Каким бы геем ни был Шейн, даже он не мог не восхититься её красотой и грацией. Она обвела комнату взглядом, который первым делом остановился на Шейне. — О, — сказала она, и выражение её лица мгновенно потеплело. — Холландер! Шейн моргнул. — Привет. Затем её взгляд переключился на Илью. Улыбка стала по-настоящему ехидной. — Илья. Илья смотрел на нее так, будто она лично предала священную клятву. — Света. Она наклонила голову: — Ты выглядишь удивленным. — Я и есть удивленный, — отрезал Илья. — Хорошо, — ответила она, будто в этом и был смысл. Она шагнула вперед и поцеловала его в щеку — быстро и по-свойски. Это было проявление нежности людей, у которых есть общее прошлое и которые не собираются за него извиняться. Шейн видел, как тело Ильи буквально одеревенело под этим поцелуем. Светлана снова повернулась к Шейну и улыбнулась так, словно знала его целую вечность. — А ты выглядишь очень недурно, Шейн, — промурлыкала она. Шейн неловко рассмеялся: — Спасибо. Илья издал звук, полный праведного возмущения: — О, так теперь ты собираешься флиртовать еще и с моим мужем? Глаза Светланы лукаво блеснули: — Я не флиртую. Расслабься, Илья. Единственное, что хоть как-то разряжало обстановку, — это то, что они оба говорили по-английски. Если бы всё было серьезнее обычной пикировки, они бы давно перешли на русский. Шейн услышал, как за его спиной кашлянул Марлоу. На редкость подозрительно. Взгляд Светланы скользнул в его сторону. И тут Шейн заметил это — ту самую едва уловимую перемену в воздухе, которую он когда-то, много лет назад, распознал в Илье и самом себе. Марлоу, этот идиот, расплылся в улыбке, словно приветствовал женщину, с которой его связывали отнюдь не только профессиональные отношения. — Свет, — произнес он, и голос его внезапно стал мягче. — Привет. Уголки губ Светланы дрогнули: — Клифф. Глаза Ильи сузились до щелочек: — О боже мой. — О боже мой, — одновременно с ним прошептал Шейн. — По именам? Серьезно? — Илья издал страдальческий вздох. Марлоу подошел ближе, по-хозяйски небрежно, и Шейн заметил, как его ладонь легко коснулась поясницы Светланы, когда он провожал ее вглубь комнаты. Это не было деликатным жестом. Как не был деликатным и тот коварный взгляд, который Марлоу бросил на Шейна с Ильей через плечо. Илья смотрел на них так, словно наблюдал за автокатастрофой в замедленной съемке: — Вы двое — просто невозможны. Светлана не сводила глаз с Марлоу, ее улыбка была острой, как бритва: — Ревнуешь? — Его? Никогда! — выпалил Илья. — О, ну тогда, может, меня?! — дерзко вставила Светлана, игриво вскинув брови и поглядывая на Марлоу. Шейн сложил руки на груди, приходя в полный восторг: — О-о, это… это просто прекрасно. Марлоу переводил взгляд с одного на другого, явно пытаясь сообразить, какая именно ложь поможет ему избежать неминуемой расправы. — Всё нормально, Илья. — Ничего не нормально! — рявкнул тот. Светлана наконец оторвалась от созерцания Марлоу и посмотрела на Илью, медленно моргая: — Ты слишком драматизируешь. — Ты в его доме, — Илья начал повышать голос. — В Оттаве. И я об этом ни сном ни духом! Светлана пожала плечами: — Я была занята. — Чем? — потребовал ответа Илья. — Тем, что трахалась с ним? Марлоу поперхнулся. Шейн издал звук, нечто среднее между смехом и ужасом. Брови Светланы взлетели вверх: — Ну, еще не успели. Вы же всё еще здесь. Илья погрузился в мертвую тишину. Шейн уставился на Марлоу: — О мой БОГ. Марлоу снова вскинул руки в международном жесте «пожалуйста, не убивайте меня»: — Ладно. Ладно. Со стороны это звучит скверно. — Это и есть скверно, — сказал Шейн, обвиняюще ткнув в него пальцем. — Ты есть asshole! — добавил он, передразнивая акцент Ильи. Стоило словам сорваться с губ, как он почувствовал на себе пронзительный, как кинжал, взгляд мужа. «Подвыпившему Шейну пора бы заткнуться», — подумал он. Марлоу повернулся к Шейну, изображая глубокую обиду: — Я не подонок, у меня просто хороший вкус. — У тебя венерические заболевания, — парировал Илья, прекрасно зная, что это неправда и что он перегибает палку. Светлана разразилась смехом — громким и искренним, словно она не смеялась так уже несколько месяцев. — О, как же я скучала по тебе, — тепло сказала она Илье, будто он только что не проклял всю сексуальную жизнь Марлоу. Рот Ильи дернулся в невольной усмешке. — Я тоже скучал. Шейн почувствовал, как сердце его оттаяло. Ну конечно, Илья всё еще любил ее. Марлоу, почуяв малейшую лазейку для отступления, вальяжно облокотился на стойку, будто собирался произнести монолог: — К вашему сведению, у меня есть определенный типаж. Илья прищурился: — Неужели? — Да, — гордо заявил Марлоу. — Злые русские. Светлана фыркнула: — Я не злая. — Ты абсолютно, запредельно злая, — настаивал Марлоу. — Я властная, — поправила Светлана, наклоняясь, чтобы поцеловать Марлоу в щеку. Шейн прикрыл рот ладонью, его плечи подрагивали от смеха. Он склонился к Илье и прошептал: — Как думаешь, давно они спят друг с другом? Илья не отрывал взгляда от парочки: — Я даже думать об этом не хочу. Светлана повернулась к Шейну, ее глаза сияли: — Он очень… как это по-вашему? Энтузиаст в вопросах… в этих вопросах. Ухмылка Марлоу стала еще шире: — Благодарю. Илья всплеснул руками: — Это отвратительно. Светлана сладко улыбнулась: — Ты просто ревнуешь. — Я не ревную! — отрезал Илья. — Я оскорблен в лучших чувствах. Марлоу восторженно хлопнул в ладоши: — Ладно вам, но если быть честными, вы со Светланой тоже когда-то… — Нет. Нет. Не-е-е-ет, — мгновенно вставил Шейн. — Да, — подтвердил Марлоу, так и не сообразив, что Шейн и так в курсе и не нуждается в подробностях. Взглядом Ильи можно было бы свалить быка. — Заткнись, Марлоу. Марлоу театрально «застегнул» рот на замок. Светлана подошла к Илье ближе, и её взгляд на мгновение смягчился. Она перешла на русский — теперь это был разговор, предназначенный только для них двоих, тайная территория, куда остальным вход был воспрещен. — Я не говорила тебе, потому что не хотела делать из этого событие, — тихо произнесла она. — Ты занят. У тебя сезон. Своя жизнь. Я была в Бостоне. Теперь я здесь. Это несерьезно. Но я бы не уехала обратно, не повидавшись с тобой. Она снова поцеловала его в щеку, на этот раз нежно, по-сестрински. Марлоу нахмурился: — Эй! Светлана лишь слегка повернула голову в его сторону: — Это несерьезно. На долю секунды лицо Марлоу вытянулось — так мимолетно, что Шейн почти этого не заметил. Но Клифф тут же взял себя в руки и бодро спросил: — Ладно. Так... мы в расчете? Все довольны? Шейн захлопал ресницами, глядя на него. Илья ответил ему таким же ошеломленным взглядом. Светлана моргала медленно, будто всё еще выбирала, что ей хочется сделать больше: заколоть его или расцеловать. Шейн не мог перестать улыбаться. Именно такого хаоса им и не хватало в жизни. Того самого притягательного беспорядка, в центре которого стояли не они сами и которым можно было вдоволь насладиться со стороны.

***

Где-то между тем моментом, когда Марлоу окончательно запорол соус, и тем, когда Светлана выхватила у него ложку, чтобы «всё исправить», вечер окончательно перешел в разряд уютных и непринужденных. Они порхали по кухне, обмениваясь шутливыми колкостями. Из динамиков Марлоу негромко лилась музыка — что-то старое и ностальгическое, что никто не порывался сменить. Светлана прислонилась к столешнице рядом с плитой, задевая Марлоу бедром каждый раз, когда тянулась за чем-нибудь; этот контакт был достаточно случайным, чтобы притвориться ничего не значащим, но достаточно намеренным, чтобы все присутствующие поняли: это не так. — Ты снова это делаешь, — негромко, но всё же слишком отчетливо прошептал Шейн на ухо Илье. — Что «это»? — отозвался Илья, не сводя глаз с хаоса, разворачивающегося перед ними. — Пялишься, — пояснил Шейн. Илья фыркнул: — Я просто… наблюдаю. — Ты замышляешь недоброе, — с нежностью поправил его Шейн. Светлана оглянулась через плечо: — Он всегда был таким. Очень тихим. Очень опасным. Марлоу ухмыльнулся: — Это точно. Сразу видно: если он выглядит таким вежливым, значит, в уме уже решает, как тебя прикончить. Я наблюдал это в раздевалке годами. Илья слащаво улыбнулся: — Ты невыносим. Шейн прислонился к стойке, наблюдая за ними. За тем, как Марлоу держится чуть ближе, чем того требует приличие. За тем, как Светлана и не думает отодвигаться. От этой картины веяло неожиданным теплом и нежностью. Марлоу был хорошим человеком и заслуживал хороших отношений — если они оба решат, что им это нужно. Когда Марлоу снова отвернулся к плите, Шейн почувствовал, как рука Ильи коснулась его запястья. — Пойдем-ка, — пробормотал Илья. Они отошли ровно настолько, чтобы кухонный шум превратился в фоновый гул, и укрылись в тени коридора. Шейн склонил голову набок: — Что случилось? Илья подался вперед, быстро поцеловал его и замялся. Одно это уже сказало Шейну: разговор будет серьезным. — Они ведь нам как семья, да? — тихо спросил Илья. У Шейна сдавило в груди. — Да. Конечно. Илья медленно выдохнул: — Я не люблю хранить секреты от семьи. Шейн мгновенно понял, к чему он клонит, и вмиг протрезвел. — Им еще рано знать, Илья, — мягко сказал Шейн. — Мы ведь сами еще ничего не знаем. — Я знаю, — ответил Илья. — Но… они всё равно скоро станут дядей Марлоу и тётей Светой, что бы ни случилось на следующей неделе. Шейн тихо рассмеялся, но тут же посерьезнел. — Ты ведь всё равно им расскажешь, да? — Возможно. Шейн на мгновение задумался. — Ладно, — наконец согласился он. — Но мы скажем им только правду. Никаких празднований. Мы не будем знать наверняка до конца недели. Прижилось ли вообще. Пальцы Ильи на мгновение сжали рукав Шейна. — Я хочу, чтобы они знали. Они поддержат нас в любом случае. Шейн сжал его руку: — Тогда давай сделаем это. Они вернулись на кухню как раз в тот момент, когда Марлоу объявил пасту «сойдет для сельской местности», а Светлана картинно закатила глаза. — Садитесь, — скомандовала Светлана. — Пока он окончательно все не испортил. Марлоу указал на нее пальцем: — Ты слишком любишь командовать. — А тебе это нравится, — парировала она. Шейн откашлялся: — Ладно. Прежде чем мы начнем есть, у нас есть для вас новости. Марлоу прищурился: — Звучит официально. — Так и есть, — спокойно сказал Илья. — Но новости хорошие. Осанка Светланы тут же изменилась, взгляд стал острым и внимательным. — Продолжайте. Шейн взглянул на Илью, прикидывая, стоит ли ему продолжать или Илья сам хочет взять на себя честь объявить об этом. Илья вступил в разговор. — На этой неделе, — голос Ильи был тверд, — мы осуществили перенос эмбриона. В комнате стало очень тихо. Марлоу открыл рот. Закрыл. — Погоди, — медленно проговорил он. — А что это вообще значит? Илья улыбнулся: — Ну, когда двое мужчин очень сильно любят друг друга… Шейн перебил его: — Мы воспользовались услугами донора яйцеклеток, затем клиника репродукции создала эмбрионы, используя… наши биологические материалы. И теперь этот эмбрион перенесен суррогатной матери, которая выносит для нас ребенка. Светлана уставилась на них, а затем расплылась в такой широкой и искренней улыбке, что Шейн даже вздрогнул. — Ах вы, скрытные придурки! Марлоу переводил ошеломленный взгляд с одного на другого. — Вы серьезно? — Вполне, — подтвердил Илья. — Но… — он слегка приподнял руку. — Мы пока ничего не знаем. Шейн кивнул: — Результат будет только к концу недели. Радость на лице Марлоу мгновенно сменилась чем-то более трепетным. — Понял, — сказал он. — Значит, пока об этом… шепотом? — Да, — с благодарностью кивнул Шейн. Светлана в три шага пересекла комнату и крепко обняла Илью. — Я так рада за вас, — прошептала она ему в плечо. — За вас обоих. Илья на секунду закрыл глаза, обнимая её в ответ. — Спасибо. Марлоу неловко замер на полпути, а затем тоже шагнул вперед. — Мне-то можно вас обнять, или я всё еще в опасности из-за вот этого? — он кивнул в сторону Светланы. Шейн рассмеялся: — Можно. Марлоу первым делом обнял Шейна. — Иди сюда, — сказал Илья, притягивая Марлоу к себе и крепко притискивая. Когда он отстранился, Марлоу пришлось нарочито агрессивно тереть глаза. — Значит, — проговорил он охрипшим голосом, но с улыбкой, — чисто гипотетически… дядя Марлоу? Боже, как же Шейн был благодарен за то, что этот человек так прочно вернулся в жизнь Ильи — в жизнь их обоих. Шейн ухмыльнулся: — Чисто гипотетически, ты, сентиментальный дурень. Светлана ехидно улыбнулась: — Тетя Света… Наконец-то. Илья просиял: — Да. Мы надеемся на это. Про пасту на мгновение забыли: они просто стояли там, впитывая эту общую радость, — настоящая семья, которую они выбрали сами.