Ракушка из фарфора

На Олимпе стояла тишина. Не та приятная прохлада, что бывает после дождя, а тяжелая, гробовая тишина, обволакивающая зал заседаний, словно густое масло — ломоть хлеба. Зевс нервно постукивал пальцами по подлокотнику золотого трона, метая искры из-под нахмуренных бровей. — Где этот мокрый падальщик? — прошипел он сквозь зубы, ища глазами брата. Наконец в дверях показался Посейдон. Он выглядел странно: шел медленно, а руку держал так, будто в ней был не трезубец, а что-то невероятно хрупкое. — Ну наконец-то! — выкрикнул Зевс, вскакивая. — Я уже думал посылать за тобой Гермеса! Посейдон лишь кратко взглянул на брата и ничего не ответил. Через секунду все увидели причину его задержки. Рядом с владыкой морей семенил мальчишка лет пяти (ну, или пяти веков по божественным меркам). Малыш тут же выпустил руку отца и со всех ног рванул к трону. — Дядя Зевс! Тритон без тени сомнения вскарабкался по ноге Громовержца, заставляя царя богов ошарашенно плюхнуться обратно. — Я так соскучился! — заявил малыш, крепко обнимая дядю за шею. Весь Олимп замер. Боги превратились в живые статуи, глядя на онемевшего Зевса. Тот поднял глаза на брата, требуя объяснений. Посейдон, густо краснея, лишь тяжело вздохнул: — Моя жена, Амфитрита... сегодня занята. Мне пришлось присмотреть за сыном. Тритон тем временем начал нежно гладить Зевса по волосам. — Не бойся, дядя... Папа не злой. Он просто не выспался сегодня. Зевс прикрыл лицо рукой, стараясь не рассмеяться в голос. Афина поспешно опустила шлем ниже, а Арес едва не брызгал слюной, сдерживая дикий хохот. Тритон же похлопал дядю по плечу и серьезно спросил, пытаясь отнять ладонь от его лица: — Дядя, а папа тебя не обижает? Не прячься! Папа! Не надо на них так ругаться, видишь, как они пугаются? Они же сейчас описаются от страха! Гермес пулей вылетел за колонну, чтобы его хохот не услышали в Эфире. Гера закрылась платком. Сам Зевс был уже багровым, а уголки его губ предательски дрожали.Тритон, решив, что папу он достаточно отругал, скатился с колен Зевса, как с горки. Его взгляд упал на дальний угол, где в тени сидел мрачный Аид, погруженный в меланхолию. Малыш быстро перебирал ножками, пока не оказался рядом. — Ади... Дядя Ади... Бог подземного мира медленно перевел холодный взгляд на ребенка. Тритон достал из кармана хитона маленькую витую ракушку и протянул её на ладошке. — На, приложи к ушку! Тогда страшно не будет. Аид осторожно взял подарок. Его бледная рука сжала ракушку так бережно, будто она была из тончайшего фарфора. Он поднес её к уху. Он знал, что там не может быть шума волн, но, глядя в невинные глаза племянника, шепнул: — Слышу, малыш. Слышу море. Тритон запрыгал от счастья. Персефона, стоявшая рядом, не выдержала и улыбнулась. Магией она создала букет ярких цветов, один из которых заправила мальчику за ухо. Тритон прижал цветы к груди так, словно каждый лепесток был дороже золота, и бросился обратно к отцу. — Папа! Смотри! Подарим маме! Он буквально светился, и даже Аполлон на секунду подумал, что этот мелкий тритон — самое милое создание во Вселенной. Зевс же наклонился к брату и тихо шепнул: — Знаешь, Посейдон... Кажется, твой сын только что сорвал олимпийское собрание без единой капли крови Вечером, уже дома, в подводном дворце, Тритон вовсю размахивал букетом перед уставшей Амфитритой. — Мама, мы спасли Олимп! Дядя Ади теперь не боится темноты, а дядя Зевс обещал больше не кричать! Посейдон стоял в стороне, наблюдая за ними и пряча улыбку в бороде. Он знал, что завтра на Олимпе снова будут споры, но сегодня в кармане у самого мрачного бога лежала ракушка, а в волосах его сына пахли цветы, которые никогда не увянут.