Шрамы на память

Вечер в квартире у троицы был шумным, как впрочем, и любой другой вечер. Тесная коммуналка на третьем этаже старого дома дышала жизнью: пахло жареным луком, дешёвым табаком и мокрой одеждой, которую Эвримах развесил на батарее ещё утром. За тонкими стенами кто-то ругался на первом этаже, голос был низким, хриплым, иногда срывался на крик — где-то наверху играла музыка, глухо, басы уходили в пол, смешиваясь с гулом старого холодильника на кухне. В ванной мерно капал кран, и этот звук уже стал столь привычным, что его перестают замечать, как тиканье часов. Музыка тихо играла из старой колонки на кухне. Но даже на полной громкости колонка не могла перекричать их голоса. Антиной сидел на широком подоконнике, вытянув длинные ноги вдоль подоконной доски и лениво покачивая бутылку пива в руке. Стекло было влажным от конденсата, капли стекали по пальцам, оставляя мокрые дорожки на коже. За окном темнело — мартовское небо было низким, серым, с редкими просветами, в которых угадывались звёзды, но городской свет мешал их разглядеть. Фонари во дворе горели жёлтым светом, отбрасывая длинные тени на мокрый асфальт. Где-то внизу хлопнула дверь, и женский голос позвал кого-то по имени. Антиной смотрел в окно, но не видел ни двора, ни фонарей. Он думал о Телемахе. О том, как тот сидел в офисе, сжимая карандаш, и мило хмурил бровки когда задумывался. О том, как он прижимался к его спине на мотоцикле, когда они уезжали от его дома под грохот Вивальди. О том, как блестело маленькое серебряное колечко в его ухе, когда он поворачивал голову, и как он сам, Антиной, выбрал его, перебирая десятки вариантов, пока не нашёл идеальное. О том, как Телемах смущался, когда тот смотрел на него слишком долго, и как его щёки заливала краска, а он пытался скрыть это, отворачиваясь. Антиной допил пиво, поставил пустую бутылку на подоконник. Не глядя, взял новую из пакета, стоявшего у его ног, открыл зубами от чего крышка упала на пол и покатилась под батарею, он не стал её поднимать. Сделал глоток прикрывая глаза, горький вкус осел на языке, разлился теплом по горлу. Он не был пьян, просто хотел чем-то занять руки, они всё равно хотели касаться Телемаха, а это было пока невозможно. Эвримах устроился на полу у журнального столика, скрестив ноги по-турецки. Перед ним была разложена коробка с украшениями для пирсинга — кольца, штанги, маленькие пакеты с инструментами, которые поблёскивали в свете лампы. Он перебирал их с видом ювелира, иногда поднимал что-то к свету, щурился, откладывал в сторону. Его длинные волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, несколько прядей выбились и падали на лицо, щекоча шею. Рукава футболки он закатал до локтей, обнажая татуировки, которые тянулись от запястий к плечам. На шее, чуть ниже ключицы, краснела свежая татуировка, только вчера набитая, ещё воспалённая, кожа вокруг была припухшей и красноватой. Он иногда касался её пальцами, проверяя, не болит ли, и морщился, когда пальцы касались воспалённого места. — Слушай — сказал Антиной, не глядя на Эвримаха. Голос его был ленивым, почти сонным, но в нём слышалась привычная насмешка. — Если ты опять проколешь кому-то язык без предупреждения, на тебя когда-нибудь подадут жалобу, и вышвырнут из студии. Он наклонил бутылку, посмотрел на этикетку, будто там было что-то важное, а потом отставил её в сторону. — Я всегда предупреждаю — спокойно ответил Эвримах, не поднимая головы. Он держал в руках маленькую штангу, поворачивал её так и эдак, рассматривая под светом лампы. Металл поблёскивал, отражая жёлтые блики, и они плясали на его пальцах. — Ты говоришь это уже после — усмехнулся Антиной проводя пальцем по горлышку бутылки, сбивая капли конденсата, и стряхнул их на пол. — Технически — это тоже предупреждение — ответил Эвримах. Он поднял глаза, усмехнулся и снова уткнулся в свою коробку. На диване развалился Нео, закинув одну руку за голову и лениво листая телефон. Свет экрана падал на его лицо, высвечивая скулы, рыжие брови, лёгкую недовольную складку между ними. Он почти не участвовал в разговоре, только иногда усмехался в ответ. На нём была растянутая футболка с логотипом какой-то старой рок-группы, и джинсы с дыркой на колене, он ходил в них уже третий год, не собираясь менять, потому что они были удобными. — Вы оба драматизируете — пробормотал Нео, не отрываясь от экрана. Его палец скользил по стеклу, иногда замирал перечитывая что-то. — Кто бы говорил — фыркнул Антиной, повернув голову к нему. — Ты вчера чуть не подрался с каким-то типом у клуба. — Он сам начал — не поднимая головы от телефона, ответил Нео. — Как всегда «он сам начал» — усмехнулся Антиной. — Ты просто не умеешь уходить от конфликта. Нео наконец оторвался от телефона, поднял глаза на Антиноя. В его взгляде было лёгкое раздражение, он не любил, когда его учили, особенно те, кто сам не лучше. — А ты умеешь? — спросил он с вызовом. Голос его стал чуть резче, он приподнял бровь. — Я умею выбирать, с кем связываться — ответил Антиной. Он пожал плечами, закинул ногу на ногу, отпил ещё пива. На его лице не было ни тени смущения, только спокойная уверенность. — Ага — Нео снова уткнулся в телефон, но его голос стал чуть тише, будто он уже не хотел продолжать спор. — Как с офисным мальчишкой, например. Антиной промолчал. Не поправил, не огрызнулся. Просто сделал ещё глоток пива и снова посмотрел в окно. Пальцы его, сжимающие бутылку, чуть напряглись на долю секунды, но он не подал виду, зато Эвримах заметил это, поднял голову, перевёл взгляд с Антиноя на Нео, но решил промолчать, толко покачал головой едва заметно, и снова взялся за своё. Он знал, что между ними бывают такие разговоры, и предпочитал не вмешиваться, если они не переходили в драку. Нео хотел добавить что-то ещё, но не успел. В этот момент в дверь постучали. Нео нахмурился, медленно поднимаясь с дивана. Телефон он положил на сиденье, и экран тут же погас. Прошлёпал босиком по холодному полу, поёживаясь от прикосновения к прохладному линолеуму. Дойдя до двери, он провёл рукой по волосам, будто пытаясь привести себя в порядок, потом остановился, прислушался. Стук больше не повторялся. — Я никого не жду — сказал он, обернувшись к друзьям. Голос его звучал настороженно. — Если это соседи, скажи им, что мы глухие — бросил Антиной, даже не повернув головы. Он всё ещё смотрел в окно, на пустую улицу, на фонари. Нео не ответил. Он взялся за ручку, потянул дверь на себя. Замок щёлкнул и дверь приоткрылась. На пороге стоял Патрокл. Он выглядел почти так же, как всегда: спокойный, аккуратный, с лёгкой усталостью в глазах. На нём было светлое расстёгнутое пальто, под ним тёмная рубашка, заправленная в брюки. В руках он держал бумажный пакет из какой-то аптеки. Волосы у него были слегка взлохмачены ветром, он хоть и приехал на машине, но от парковки до подъезда прошёл пешком, и мартовский ветер успел растрепать их. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Патрокл не улыбался, не хмурился, просто смотрел спокойно, внимательно. В руках он чуть переложил пакет, поправил пальто на плече, сделав это скорее машинально машинально. — Привет, Нео — мягко сказал он. В комнате сразу стало тихо. Антиной выпрямился на подоконнике, поставил бутылку на подоконник и насторожился. Он повернул голову к двери, прищурился, будто разглядывал незваного гостя. Эвримах замер, не донеся кольцо до глаз, и тихо присвистнул. Нео опёрся плечом о косяк двери, скрещивая руки на груди. Его лицо было спокойным, но внутри явно что-то напряглось, плечи чуть расправились, а челюсть сжалась. — Отец прислал? — спросил он. Голос его был ровным, но в нём проскользнула лёгкая настороженность, которую он не мог скрыть. — Нет — спокойно ответил Патрокл. — Я сам решил заехать. Он чуть наклонил голову, рассматривая Нео. Взгляд его был мягким, изучающим. — Зачем? — спросил Нео. В голосе его слышалась защитная резкость. Патрокл слегка пожал плечами. — Хотел посмотреть, как ты живёшь — сказал он. В его голосе не было осуждения, лишь забота. Нео хмыкнул, опустил взгляд в пол, провёл рукой по лицу, будто стирая усталость, потом снова поднял глаза. Посмотрел на Патрокла, потом за его спину, в пустой подъезд, где тускло горела лампочка, и эхо от их голосов растворилось где-то наверху. — Плохой выбрал день — сказал Нео. — У нас бардак. — Я заметил — ответил Патрокл с едва заметной улыбкой. Глаза его чуть сощурились в уголках, он явно сдерживал более широкую улыбку. Нео помедлил ещё секунду, потом отступил в сторону, пропуская его внутрь. Жест был небрежным, почти неохотным. — Ну заходи — сказал Нео. Патрокл шагнул через порог, прикрыв за собой дверь. Пакет из аптеки он поставил на тумбочку в прихожей, рядом с ключами Нео. Потом снял пальто, повесил его на крючок, расправляя плечи. Он выглядел так, будто только что приехал с работы, немного усталый, но собранный, с лёгкой тенью под глазами. В комнате он огляделся. Его взгляд скользнул по стенам, по разбросанным вещам, остановился на стопке журналов, на проводах, на грязной посуде. Он смотрел внимательно, но без тени осуждения, просто отмечал детали, пытаясь понять, как живёт Нео, что его окружает, чем он дышит. Квартира выглядела… так себе. Везде был бардак. Пепельница на подоконнике была полна окурков, мусорное ведро на кухне переполнено, и запах жареного лука смешивался с запахом застоялого чая. На столе стояли пустые и полупустые бутылки, грязные кружки с засохшими следами чая и кофе. На диване валялась куртка Антиноя, на полу какие-то провода и инструменты Эвримаха, стопка старых журналов и чей-то носок. Патрокл спокойно оглядел всё это. Его взгляд задержался на стопке грязной посуды, на пепельнице, на проводах. Он не поморщился. Не удивился. Только мягко улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки. — Похоже на бывшую казарму одного моего знакомого — сказал он. Антиной усмехнулся. — Да ладно? — сказал он, поворачиваясь к Нео. Нео бросил на него взгляд. И в этом взгляде было всё: раздражение, неловкость и лёгкая угроза. Он сжал губы, потом медленно выдохнул. — Заткнись — сказал он коротко, резко, как отрезал. Потом повернулся к Патроклу, и голос его смягчился, хотя в нём всё ещё слышалась настороженность. — Проходи. Делай что хочешь. Патрокл кивнул, и вошёл в комнату. Он двигался плавно, без лишней суеты, сел на свободный край дивана, рядом с курткой Антиноя. Подвинул её чуть в сторону, чтобы освободить место, положил руки на колени переплетая пальцы. Эвримах поднялся с пола. Он был старше Нео, но здесь, в этой квартире, они чувствовали себя равными. Отряхнул колени от пыли, вытер руки о джинсы, потом шагнул вперёд, уверенно протягивая руку. — Эвримах — представился он. В голосе его слышалось любопытство и лёгкое уважение. Патрокл пожал его ладонь. — Патрокл — ответил он. — Да мы знаем, кто вы — усмехнулся Антиной с подоконника. — Уже наслышаны. Нео закатил глаза. — Чай будешь? — спросил он. — Буду — спокойно ответил Патрокл. Нео кивнул, и ушёл на кухню. Они остались в комнате втроём. Патрокл смотрел, как Нео возится с чайником, как ищет новую заварку, как наливает воду. Он не торопил. Просто ждал, поправляя рукав рубашки, и слушал, как за стеной капает вода из крана. Через минуту Нео вернулся, поставил кружку на стол перед Патроклом. Пар поднимался над поверхностью, пахло мятой и сушёными травами. — Спасибо — сказал Патрокл, беря кружку в руки. Он подул на чай, аккуратно отпил чтобы не обжечься. — Не за что — ответил Нео. Он не знал, куда себя деть. Сел на другой край дивана, подальше от Патрокла — взял телефон, уставился в экран. Но не видел ни одной буквы. Он чувствовал его взгляд, и не знал, как на него реагировать. Патрокл отпил чай, и поставил кружку обратно, переведя взгляд на Нео — снова внимательно, изучающе, и в его взгляде не было осуждения или негодования, только искренний интерес. — Ты работаешь? — спросил он. — Телохранителем — ответил Нео. Голос его был ровным, но в нём сквозила привычная защитная резкость. Он смотрел в телефон, даже не пытаясь изобразить занятость, просто держал его чтобы не смотреть Патроклу в глаза. — Это я знаю — Патрокл слегка прищурился. — Ахилл рассказал. — Да.. — Нео кивнул, и в его голосе проскользнула лёгкая горечь. Патрокл не ответил. Он посмотрел на Нео снова, потом обвёл взглядом комнату, задержался на столе, бутылках и на грязной посуде. — Ты выглядишь уставшим — сказал он. Нео усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой, а почти злой. Он поднял голову посмотрев на Патрокла с вызовом. — Это называется «работа» — сказал он. — Это называется «не соблюдение режима» — мягко поправил Патрокл. Нео не ответил. Он отвернулся, посмотрел в сторону кухни. Пальцы его сжались в кулаки, потом разжались. Взгляд его стал рассеянным, а смотрел он в одну точку. Патрокл посмотрел на него ещё несколько секунд. Потом сказал: — Ты очень похож на него. Нео мгновенно напрягся. Повернул голову, посмотрел на Патрокла, взгляд стал тяжёлым, почти колючим. В комнате стало тихо, да так тихо, что слышен какой-то гул. Даже Антиной перестал покачивать бутылку, опустив ноги с подоконника, и наклоняясь вперёд, заинтересованно. — Не начинай — сказал Нео. Голос его был низким, предупреждающим. — Я не начинаю — спокойно ответил Патрокл. — Это просто факт. Ты похож на Ахилла. Те же глаза, тот же упрямый взгляд. Та же манера молчать, когда хочется сказать. — Я не он — голос Нео стал жёстче. Он сжал телефон так, что костяшки побелели, потом положил его на диван и скрестил руки на груди. — Знаю — Патрокл не отвёл взгляда. — Ты всё равно другой. Нео замер. Слова повисли в воздухе — плотные, тяжёлые, словно влажный воздух перед грозой. Он смотрел на Патрокла, пытаясь понять, что тот имеет в виду. Не было в его голосе ни осуждения, ни назидания, только спокойная констатация факта. Патрокл просто сказал то, что думал, без задних мыслей или желанием обидеть. — В смысле? — спросил Нео. Голос его стал тише, он будто спросил не у Патрокла, а у самого себя. Патрокл чуть наклонился вперёд ставя локти на колени. Руки его были сложены вместе, а пальцы переплетены. Взгляд прямой, открытый, без тени превосходства. — Он волнуется за тебя — сказал Патрокл. — Очень. Думает, что ты на него злишься. Что не хочешь его видеть. — Я не… — начал Нео, но замолчал. Слова застряли в горле. Он не знал, что сказать. Потому что отчасти это было правдой. Он злился, но не на отца... На себя. На то, что не оправдал ожиданий. На то, что отказался от его предложения. На то, что выбрал другую жизнь. Он закрыл глаза на секунду, потом открыл. — Я понимаю — Патрокл кивнул. — Поэтому я здесь. Чтобы передать — он любит тебя. Даже если не умеет это говорить. Нео отвёл взгляд. Посмотрел в окно, где уже совсем стемнело. В стекле отражалась его собственная фигура. Улица за окном была пуста, только ветер гонял по асфальту обрывки бумаги. Он смотрел на своё отражение и не узнавал себя. — Он хотел, чтобы я пошёл в армию — тихо сказал Нео. — Я знаю. — Я отказался. — И это я знаю. Нео повернулся к нему. В его глазах была странная смесь вызова и неуверенности. Он смотрел на Патрокла в упор, будто проверял его, насколько тот честен, насколько спокоен, насколько готов принять его выбор. — И что ты думаешь? — спросил он. Патрокл ответил не сразу. Он посмотрел на свои руки, потом снова на Нео. Медленно, взвешивая каждое слово. За окном проехала машина, и фары на секунду осветили комнату, скользнув по стене и по лицу Патрокла, затем те погасли. — Что это было твоё решение — сказал он. — И что ты имел на него право. Нео моргнул. Он не ожидал такого ответа. Не ожидал, что кто-то из семьи… точнее из окружения семьи скажет ему это. Он смотрел на Патрокла, пытаясь найти в его словах скрытый смысл, но не находил. Только усталость и спокойную уверенность. — Ты так просто это принимаешь? — спросил он. — А что мне делать? — Патрокл слегка пожал плечами. — Давить на тебя? Убеждать, что ты неправ? — Он покачал головой. — Нет. Это твоя жизнь. Ты должен сам решать, куда идти и с кем быть. В комнате стало тихо. Антиной замер, как и Эвримах, держа в руках маленькое кольцо. Даже музыка из кухни, казалось стихла, хотя никто её не выключал. Слышно было только, как за окном вновь проехала машина, оставляя за собой шипение шин по мокрому асфальту, да где-то вдалеке лаяла собака. Патрокл медленно встал, поправил рубашку, которая чуть выбилась из брюк. Провёл рукой по волосам, которые всё ещё были растрепаны от ветра. Взял со стола пустую кружку, и отнёс на кухню, ставя в раковину. Вернулся в комнату и остановился перед Нео. — Я не собирался читать лекции — сказал он. — Просто хотел убедиться, что ты в порядке. Нео скрестил руки на груди. Сделал он это машинально, скорее как защитный жест. Он смотрел на Патрокла, его лицо было спокойным, но внутри что-то дрожало. — Зачем ты приехал? На самом деле — спросил он. Патрокл посмотрел на него и сказал: — Потому что ты и моя семья. Эти слова повисли в воздухе. Нео на секунду растерялся. Он открыл рот, чтобы ответить, но не нашёл слов. Глаза его чуть расширились, на мгновение он показался младше, почти мальчишкой, который не знает, как реагировать на то, что его называют семьёй. Он сжал губы, отвёл взгляд, потом снова посмотрел на Патрокла. — Ты серьёзно? — спросил он. — Серьёзно — ответил Патрокл. Нео не нашёлся с ответом. Он просто стоял, смотрел на него, и в его глазах было что-то, чего он не мог скрыть — удивление, недоверие, и ещё что-то почти тёплое. Патрокл мягко улыбнулся, и направился к двери. Уже у выхода Нео сказал: — Эй. Тот обернулся. Нео стоял, почесывая затылок, чувствуя себя неловко. Он смотрел куда-то в сторону, куда угодно, только не в глаза Патроклу. — Если отец будет спрашивать… — начал он, и запнулся. Потом собрался. — Скажи, что у меня всё нормально. Патрокл широко улыбнулся. У него были тёплые глаза, и когда он улыбался, казалось, что в комнате становится светлее. Он коротко кивнул. — Обязательно передам — сказал он. Открыл дверь и вышел. Шаги его стихли на лестнице, сначала громкие, потом всё тише, пока не растворились в шуме улицы. Хлопнула входная дверь внизу, и снова стало тихо. Когда дверь закрылась, в комнате повисла тишина. Слышно было только, как тикают часы на кухне и гудит холодильник. Антиной всё ещё сидел на подоконнике, сжимая бутылку. Эвримах так и держал кольцо в пальцах, не двигаясь. Нео стоял посреди комнаты, глядя на дверь, за которой исчез Патрокл. Через несколько секунд Эвримах сказал: — Он интересный. Голос его был тихим, почти задумчивым. Он положил кольцо обратно в коробку и поднял глаза на Нео. — Да — поддержал Антиной, отпивая пиво. Он тоже смотрел на дверь. — Теперь понятно, почему твой отец в него влюбился. Нео бросил на них взгляд. В нём смешались злость и смущение. Он сжал губы, потом медленно выдохнул. — Вы оба заткнётесь или нет? — спросил он, но в голосе его не было настоящей злости, скорее усталость. — Заткнёмся — ответил Антиной, поднимая бутылку в шутливом тосте. — Но только потому, что ты покраснел. — Я не краснею — буркнул Нео. — Краснеешь — сказал Эвримах. Нео хотел возразить, но не нашёлся. Он сел на диван, взяв телефон, и уставившись в экран. Он думал о Патрокле. О том, что он сказал, что он назвал его семьёй, с какой простотой это прозвучало, будто не требовало доказательств и это было само собой разумеющимся. Он думал о том, как тот посмотрел на него спокойно, без осуждения, и был готовый принять любой его выбор, лишь бы тот был счастлив. Эти слова были простыми. Но они значили больше, чем все разговоры с отцом за последние годы. Нео смотрел в экран, но видел только лицо Патрокла, его мягкую улыбку, его усталые глаза. — Эй — позвал Антиной. — Что? — не поднимая головы, спросил Нео. — Он прав. Ты ведь другой. Нео поднял глаза. — В смысле? — В том, что ты не как твой отец — Антиной пожал плечами. — Ты это просто ты. И это нормально. Он сказал это просто, как будто не вкладывал в это никакого особенного смысла. Но Нео знал, что Антиной не говорил таких вещей просто так. Нео молчал. Он смотрел на Антиноя, потом на Эвримаха. На этих двух людей, которые жили с ним в одной комнате, терпели его характер, его вспышки. Которые были здесь, когда он не просил. Которые называли его семьёй. — Спасибо — сказал он. Слово прозвучало глухо, почти неразборчиво. Антиной приподнял бровь, изогнув её в привычной насмешливой дуге. — Ты что-то сказал? — спросил он. — Ничего — буркнул Нео, снова утыкаясь в телефон. Эвримах усмехнулся покачав головой, Антиной тоже усмехнулся и отпил ещё пива. Нео сидел на диване, смотрел в телефон, и впервые за долгое время ему не хотелось ни с кем спорить. Он просто сидел и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое, и что было важнее любых слов. Больше они ничего не сказали. В комнате было тихо. За окном шумел ветер, где-то на первом этаже хлопнула дверь. Музыка из колонки играла тихо-тихо, почти на грани слышимости. Нео сидел на диване, сжимая телефон, и всё ещё слышал голос Патрокла: «Потому что ты и моя семья». Антиной допил пиво, поставил бутылку на подоконник. Встал, и потянулся от чего хрустнули позвонки, а плечи расправились. — Ладно — сказал он. — Я пошёл спать. Завтра рано вставать. — У тебя же выходной — сказал Эвримах. — Рано вставать, чтобы никуда не идти — ответил Антиной. Нео усмехнулся. Эвримах собрал свои украшения, затем закрыл коробку. Посмотрел на Нео. — Ты как? — спросил он. — Нормально — ответил Нео. — Точно? — Да да. — Ладно — Эвримах поднялся, потянулся. — Спать пора. Он ушёл следом за Антиноем. Нео остался один. Постоял у окна ещё несколько минут, глядя в темноту. Потом повернулся, выключил свет и пошёл в комнату. В комнате Антиной уже лежал на своей кровати, отвернувшись к стене. Эвримах возился с чем-то на тумбочке. Нео лёг, уставившись в потолок. Закрыл глаза. В комнате было тихо. Только где-то за стеной капала вода из крана, да за окном шумел ветер. Нео уснул быстрее, чем думал.