Священный айдол: Голос богов

Небо над столицей Иллириона было цвета расплавленного золота. Храм Аэльтис возвышался над городом, словно застывший луч света. Его шпили пронзали облака, а стены были исписаны молитвами тысяч поколений. В этом месте сама реальность звучала иначе — чище, яснее, ближе к божественному. На верхней террасе, окружённый кругами древних печатей, стоял Рембриар — верховный жрец, избранник богини света Аэльтис. Его имя произносили с благоговением. Его решения не оспаривали. Его магия не знала равных. Он поднял руку — и золотые руны вспыхнули в воздухе, сплетаясь в защитный купол над городом. Внизу, за пределами стен, земля раскалывалась. Тьма поднималась из разлома, словно рана мира, которую невозможно зашить. Демон, древний и бесформенный, медленно обретал очертания. Его тело состояло из густой, вязкой тени, в которой сверкали алые искры. — Верховный жрец, — голос демона звучал сразу отовсюду. — Ты вновь пришёл спасать тех, кто даже не осознаёт, насколько они ничтожны? Рембриар шагнул вперёд. — Я пришёл не судить, — его голос был спокоен. — Я пришёл защитить. Он никогда не колебался. Сила Аэльтис текла через него, как река света. Она не принадлежала ему — он был лишь сосудом. И сосуд не имел права сомневаться. Свет обрушился вниз столпом. Демон взревел, отбрасывая тьму в стороны. Вихрь чёрной энергии ударил в щит храма, заставляя мрамор трещать. Сражение началось. Магия заполнила всё пространство. Золотые печати, наложенные Рембриаром, вращались вокруг него, отражая удары. Он двигался плавно, как в ритуальном танце — каждый жест имел значение, каждое слово было молитвой. Демон отвечал хаосом. Он не просто атаковал — он вмешивался. Его тьма цеплялась за свет, искажала его форму, впивалась в сам поток силы Аэльтис. — Ты веришь, что управляешь этим? — насмешливо прошептал он. — Ты всего лишь проводник. А что будет, если путь оборвётся? Рембриар усилил печати. — Свет не может быть оборван. Он соединил ладони, призывая высшее благословение. С небес опустился сияющий круг — печать изгнания, которую использовали лишь в крайних случаях. Мир задрожал. Свет и тьма столкнулись в центре разлома, и в этот миг что-то пошло не так. Тьма не отступила. Она обвилась вокруг печати, словно змея, и рванула её на себя. Поток энергии изменил направление. Рембриар почувствовал, как сила выходит из-под контроля. Не исчезает — а переплетается. Свет Аэльтис и демоническая тьма смешались, образовав вихрь, который не подчинялся ни одному из них. — Что ты сделал?.. — прошептал жрец. — Я лишь показал тебе истину, — ответил демон. — Даже свет может стать дверью. Вихрь раскрылся. Не вверх. Не вниз. В сторону. Пространство разошлось, словно ткань, и за разрывом не было ни небес, ни подземного царства. Там было нечто иное. Мир без магии. Мир без богов. Мир, где свет — всего лишь физика. Рембриар попытался закрыть разлом, но поток уже втянул его внутрь. Печати рассыпались искрами. Мраморная терраса исчезла из-под ног. Он падал. Не в бездну. А сквозь неё. В последний миг он услышал голос Аэльтис — тихий, почти неуловимый. «Не бойся перемен, мой сосуд. Даже лишённый света, ты останешься его отражением.» Затем — тишина. Он очнулся от боли. Тело было… тяжёлым. Слишком плотным. Слишком ограниченным. Рембриар резко вдохнул — воздух вошёл в лёгкие с неприятной резкостью. Ни запаха ладана. Ни магического фона. Ни присутствия богини. Пустота. Он открыл глаза. Над ним — гладкий белый потолок. Ровный, без фресок. Без символов. Он попытался призвать свет. Ничего. Даже искры. Он сел — и в груди кольнуло. Мышцы отзывались иначе. Центр тяжести был смещён. Пальцы — длинные, но непривычные. На коже — ни единой печати посвящения. Он поднёс ладонь к лицу. Это были не его руки. Память вспыхнула чужими образами: сцена, громкая музыка, яркий свет, крики толпы. Имя — Чхве Бомгю. Слова звучали странно, словно заклинание на неизвестном языке. Рембриар поднялся на ноги — и едва не упал. Слабость была не физической. Это было ощущение… ограниченности. Как если бы бесконечный океан заперли в глиняном сосуде. Он подошёл к блестящей поверхности на стене — зеркалу. Из отражения на него смотрел юноша. Молодой. Живой. Совсем не похожий на верховного жреца. Рембриар медленно коснулся груди. Сердце билось быстро. Человеческое. — Это… испытание? — прошептал он. Тишина. Никакого ответа. Ни богини. Ни демона. Он подошёл к окну. За стеклом раскинулся мир, не похожий ни на одно королевство Иллириона. Башни из стекла и металла, дороги, по которым двигались странные металлические конструкции. Мир без магии. Мир, где свет не откликается на молитву. И где он — не верховный жрец. Рембриар закрыл глаза. Если богиня позволила этому случиться — значит, в этом есть смысл. Он больше не чувствовал божественную силу. Но чувствовал себя. А значит — ещё не всё потеряно. Он открыл глаза вновь. И впервые по-настоящему осознал: он пал не в бездну. Он пал в новый мир. Он ещё не успел отойти от окна, когда дверь за его спиной резко распахнулась. — Бомгю! Ты проснулся? — раздался голос, живой, уверенный. Рембриар обернулся. В комнату вошли четверо юношей. Их присутствие было шумным, наполненным энергией — совсем не как у храмовых служителей, ступавших бесшумно по мрамору. Первым вошёл высокий, с прямой осанкой и внимательным взглядом. В его движениях чувствовалась привычка брать ответственность. — Ты нас напугал, — сказал он, скрестив руки на груди. — Упал посреди репетиции и отключился. Лидер, понял Рембриар по интонации. Имя всплыло в памяти — Чхве Ёнджун. За ним шагнул другой — ниже ростом, с проницательными глазами, в которых сквозила сдержанная тревога. Он ничего не говорил, но наблюдал так внимательно, словно пытался разобрать Рембриара на части. Кан Тэхён. Третий ворвался почти следом, с беспокойной улыбкой и растрёпанными волосами. — Хён, ты реально нас напугал! — воскликнул он. — Я уже думал, что придётся отменять эфир! Хюнин Кай. Последним вошёл самый младший. Он остановился у двери, не спеша подходить ближе. Его взгляд был мягким, но настороженным. Ким Сону. Четверо. И все смотрели на него. На тело, которое принадлежало не ему. — Где мы? — тихо спросил Рембриар, не отрывая взгляда от их лиц. Повисла пауза. — В общежитии, гений, — фыркнул Ёнджун, но в его голосе не было злости. — У нас через два часа прямой эфир на радиостанции. Ты это помнишь? Рембриар медленно перевёл взгляд на свои руки. Эфир. Сцена. Пение. Он чувствовал в сознании обрывки чужих навыков — движения, ритм, тексты песен. Но это были не его знания. Они лежали где-то глубоко, как книги в запертом хранилище. — Я… — он замолчал. Что сказать? Что он — верховный жрец, вырванный из иного мира? Что их друг исчез, а его место занял чужак? — Ты странный сегодня, — тихо заметил Тэхён. Его взгляд стал острее. — Слишком странный. Рембриар встретился с ним глазами. Этот юноша видел больше, чем остальные. — Голова болит? — спросил Кай, подходя ближе. — Может, ты просто переутомился? Переутомился. Если бы дело было лишь в этом. Сону сделал шаг вперёд. — Атмосфера… другая, — пробормотал он почти неслышно. — Хён, ты как будто… не здесь. Слова ударили точно. Рембриар выпрямился. Даже без магии его осанка осталась прежней — ровной, величественной. Движение вышло слишком плавным, слишком выверенным для обычного юноши. Ёнджун прищурился. — Ладно. Хватит драмы. Нам нужно собраться. Компания и так на грани. Если завалим эфир — нас просто закроют. Закроют. Распустят. Конец. Рембриар не до конца понимал все тонкости их мира, но смысл был ясен: их положение шаткое. Как королевство на границе войны. Он медленно вдохнул. Если его лишили магии — это не значит, что он лишён долга. В его мире он защищал людей. Здесь… эти четверо смотрели на него так, словно ждали опоры. Даже если они ещё этого не осознавали. — Я пойду, — спокойно сказал он. — Куда? — нахмурился Ёнджун. — На этот… эфир. Кай моргнул. — Ну да. Мы все пойдём. Рембриар кивнул, будто принял военное решение. Тэхён продолжал наблюдать. — Ты уверен, что всё помнишь? — тихо спросил он. Рембриар замер на долю секунды. Он не помнил. Не так, как должен был. Но отступать — значит признать слабость. — Я справлюсь, — ответил он твёрдо. В его голосе прозвучала та же сталь, с которой он когда-то отдавал приказы храмовым стражам. Юноши переглянулись. — Ладно… — протянул Ёнджун. — Тогда собираемся. Машина через тридцать минут. Они начали двигаться — быстро, привычно, переговариваясь о костюмах, микрофонах, треках. Их мир был полон странных слов и понятий, но в основе своей напоминал подготовку к битве. Рембриар остался стоять на мгновение. Он снова попытался ощутить Аэльтис. Тишина. Только биение сердца в груди. Чужого сердца. Он посмотрел на отражение в зеркале. Молодой айдол. Чхве Бомгю. Верховный жрец больше не существовал для этого мира. — Если это твоя воля, богиня, — прошептал он едва слышно, — я приму её. За дверью раздался голос Кая: — Бомгю! Ты идёшь или нам тебя нести? Рембриар выпрямился. Он больше не стоял на мраморной террасе храма. Но впереди его всё равно ждала сцена. И, возможно, битва — просто иного рода. Он шагнул к двери. И мир XXI века впервые принял его в свои ряды.