Шелк и пламень

Минхо вернулся в Тэджон навсегда. Повозка въехала в ворота дворца, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая черепичные крыши в золотой и багряный. Он смотрел на эти стены, которые когда-то казались ему клеткой, и чувствовал странное спокойствие. Теперь это был его дом. Чан встретил его на ступенях главного корпуса. Один. Без свиты, без придворных — только он, в простой тёмной накидке, с распущенными волосами, будто принц уже собирался проводить вечер в одиночестве, если бы не новость о приезде делегации с севера. — Ты не должен был так рисковать, — проворчал Минхо, выходя из повозки. Он сам просил не устраивать особых приветствий, но кто-то наверняка скоро спуститься для официального приветствия — Тебя увидят в неподобающем виде. — Пусть видят, — Чан выглядел даже слишком расслабленно, ненадолго сокращая дистанцию для быстрых объятий. — Через три дня ты официально станешь моим мужем. Сейчас уже всё равно. Он обнял Минхо прямо на глазах у стражи, хоть и всего на несколько секунд. Те сделали вид, что смотрят в другую сторону, давая паре иллюзию уединения. По настоящему ощутить его они смогут только после всех официальных церемоний, но сил ходить вокруг друг друга после месяцев разлуки не было. — Не беспокойся, начиная с завтрашнего утра я буду самым образцовым женихом, никакого ребячества — только строгие репетиции и обсуждение рассадки гостей, чтобы ты был в курсе. **** Свадебные приготовления заняли два дня. Минхо не привык к такому вниманию к своей персоне — портные, стилисты, распорядители. Они кружили вокруг него, примеряли ткани, хотя он уже давно утвердил варианты своего наряда и вышивки, ещё в Хан. — Синий, — твёрдо говорил Минхо, когда ему показали образцы. — По старинному обычаю наших монахов. Я не хочу отказываться от своего наследия, а дополнить его. Тёмно-синяя парча, тяжёлая, с серебряными нитями. На груди — два волка, смотрящих на луну. Рукава закрывали бледные ладони, расшитые по краям плавными линиями. Минхо смотрел на себя в зеркало и вспоминал, как мальчишкой мечтал о свадьбе в горах — высоко, на перевале, где ветер поёт древние песни, а жрецы разжигают костры из можжевельника. Он думал, что его свадьба будет тихой, почти бедной, только самые близкие, кто не решил отвернуться от Минхо с его безумными идеями. Вместо этого его ждали сотни свечей, толпы придворных, золочёные подсвечники. Но сейчас, глядя на своё отражение, Минхо понял, что ему не жаль. Главное было не в ощущении отдаления от родного дома и дикости, а в человеке, что ждал его в другом крыле дворца. Минхо проснулся от того, что в комнату ворвалась целая армия слуг. Они принесли воду для умывания, еду, которую он не хотел, и уже подготовленный наряд. — Господин, нам нужно начать, — сказала главная служанка, когда Минхо принял утренний душ. — До церемонии два часа. Минхо позволил им сделать всё, что они хотели. Его мыли, одевали, затягивали пояса. В какой-то момент он почувствовал себя куклой, но не злился — понимал, что для них это важно, что этот день важен для всех. Когда все булавки оказались на своих местах, узелки не норовили выскользнуть из петель, а волосы заплели в тугую косу, украсили серебряными нитями, пришло дело макияжа. На лицо нанесли лёгкую пудру — чтобы скрыть следы бессонницы, что преследовала молодоженов последние дни. Губы подчеркнули помадой, а на веки нанесли тонкую полоску подводки. Минхо посмотрел в зеркало и не узнал себя. Северный бродяга в синем шёлке выглядел почти как настоящий принц. Впервые он чувствовал себя не просто искателем, а настоящим членом знати. — Вы готовы, господин? — спросила служанка, что уже ощущала небольшое отставание от графика. — Да, — ответил Минхо и шагнул к двери. **** Тронный зал утопал в цветах и свете. Музыканты играли тихо, почти торжественно. Придворные стояли вдоль стен, шептались, поглядывали на северного гостя, что кому-то запомнился ещё с прошлого своего визита. Чан ждал у алтаря. На нём была красная мантия — цвет королевской крови, — расшитая золотыми драконами и хризантемами. Волосы убраны в высокий пучок, заколотый нефритовой шпилькой с кистями. Он выглядел так, будто сошёл с древней картины — величественный, чужой и одновременно очень близкий. Минхо шёл медленно. Каждый шаг давался с необычайной лёгкостью, приближая их друг к другу. Они оказались напротив, и разница между ними казалась почти смешной. Светлые волосы Минхо, заплетённые в косу, падали на синий шёлк. Тёмные, почти чёрные пряди Чана блестели в свете свечей. Один — северный историк с татуировками на руках. Другой — наследник трона, выросший среди этикета и интриг. — Мы похожи на иллюстрацию к сказке о двух разных мирах, — тихо сказал Чан. — Сказка со счастливым концом? — спросил Минхо. — Сказка, которую мы пишем сами. Жрец начал читать молитвы. Сначала на языке Тэджона, потом на северном наречии. Минхо слушал знакомые слова о верности, о пути, который двоим предстоит пройти вместе. Потом была клятва — короткая, без лишних обещаний. Чан сказал: «Я буду рядом, даже когда ты молчишь». Минхо ответил: «Я буду возвращаться, даже если между нами вырастут горы». А затем — поцелуй. Чан наклонился, взял его лицо в ладони и поцеловал. Не быстро, не целомудренно, а так, как целуют после долгой разлуки. Долго, глубоко, не прячась от зрителей. Так, что у Минхо закружилась голова. Чан держал его за талию, притянув ближе. Минхо чувствовал тепло его губ, запах благовоний от мантии, слышал, как замерли придворные. — Хватит, — прошептал Минхо, отстраняясь. — А то они сейчас упадут в обморок. По залу прокатился сдержанный шум — кто-то аплодировал, кто-то кашлял, скрывая смущение. — Я не хотел делиться этим с ними, — сказал Минхо тихо. — А я собираю перестать себя сдерживать, так что привыкай. **** Пиршество длилось несколько часов. Минхо сидел на возвышении рядом с Чаном, смотрел на танцующих и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё два года назад он спал в горных пещерах и собирал легенды. Теперь он — супруг наследного принца, и придворные будут кланяються ему. Чан изменился. На людях он всегда был сдержанным, почти холодным. Но сегодня он то и дело касался Минхо — поправлял воротник, клал руку на талию, наклонялся что-то шептать на ухо. Словно официальный статус дал ему разрешение быть ближе. — Ты стал смелее, — заметил Минхо, когда Чан в очередной раз обнял его за плечи. — Я стал счастливее, — ответил Чан. — Хотя, это означает одно и то же. Король на свадьбу не пришёл. Минхо заметил пустое кресло на возвышении, но промолчал. Только спросил позже, когда они остались вдвоём в небольшой гостевой комнате. — Он никогда не примет меня? — спросил Минхо, глядя в окно. — Не знаю, — ответил Чан, стоя за его спиной. — Но это его потеря. Я люблю тебя достаточно за двоих. Чанбин с невестой занимали почётное место справа. Он уже успел выпить две чаши и теперь танцевал с ней, несмотря на запрет. Но в королевской семье явно начали панибратски относиться к традиционным форматом общения. Когда музыка затихла, он подошёл к ним. — Поздравляю! — Чанбин хлопнул Минхо по плечу так, что тот чуть не упал лицом в тарелку. — Ты теперь член семьи. Будь готов к вечным спорам за столом. Минхо улыбнулся. — Я готов. Мне не хватало наших бесед за завтраком, пока я был дома. — Готов поспорить, скоро ты уже устанешь наблюдать за их вечными спорами обо всём, - Чан кивнул в сторону брата и девушки, что уже почти официально носила звание невесты второго принца. Семья отложила официальное объявление из-за свадьбы крон-принца, но все приближенные уже были в курсе. Ещё некоторое время после визита Чана к Совету Хан, Минхо ощущал вину за то, что они не оставили Чанбину выбора в дальнейшей жизни, обязав помочь им с воспитанием наследника. Однако тот будто расцвёл от перспективы на полных правах путешествовать по знатным домам и знакомиться с прелестными девушками. Хотя по итогу невесту нашёл на рынке, где дочь вельможего общалась с бездомными детьми. Оба, с огромным сердцем и отсутствием высокомерия, они тут же влюбились. Письма Чана об этом событии сильно успокаивали, и сейчас, наблюдая за новым союзом вживую, Минхо правда успокоился. — Чанбин, - младший принц отозвался немного неохотно, учитывая подколки брата, но теперь смотреть в глаза своему бывшему жениху, - Спасибо, что позволил мне выбрать. — Эх, Ваше Высочество, чего уж Вы, - нарочито по-деловому произнёс принц, - Я не мог вставать между вами, это лишь испортило бы наш брак и мою дружбу с братом. А теперь, надеюсь, мы все нашли своё место за этим столом. Когда стемнело и гости начали расходиться, Чан поднялся. — Мы уходим, — объявил он. Под смешки и свист Чанбина они вышли в коридор. Чан вёл Минхо через весь дворец — туда, где их ждала тишина и уединение. Они прошли мимо отведённых для Минхо на эти дни покоев, символично закрывая эту страницу их жизни. Большая комната с резной кроватью под балдахином, камином, у которого горел огонь, и стеллажами с книгами вдоль стены. — Это теперь и твоя комната, — сказал Чан. — Я постарался сделать это место более уютным — раньше тут повсюду валялись карты и стопки писем от гонцов. Но я перенёс все рабочие дела в кабинет. — Спасибо, но я не против быть частью твоего хаоса. Возможно, производительность нашего соуза бы возросла от такого. — Я не хочу мешать свои обязанности и личную жизнь настолько, насколько мне будут позволять обстоятельства. Ты теперь моя правая рука в торговых делах, но также и человек, чью жизнь я хочу сделать счастливой. — Ты уже делаешь. Не обязательно перестраиваться в нового человека, чтобы я был рядом. Я влюбился в твой нахмуренный взгляд, когда мы обсуждали возможность переправы в библиотеке. Мне не нужен идеальный муж, мне нужен ты. — И ты не боишься, что мы не успели привыкнуть? Минхо подошёл к камину, протянул руки к огню. — Мы привыкали достаточно. Каждую ночь в библиотеке, каждый разговор, каждый взгляд, что ты бросал в меня. Я не боюсь. Они стояли друг напротив друга, разделяя один воздух на двоих. — Тогда давай не будем больше ждать. Он взял Минхо за руку и повёл к кровати. Свечи гасли одна за другой. За окном выл ветер, но внутри было тепло.