Кухня

Гриша печально уносил блюдо для спец гостя, которое обсмеял шеф, когда огузок Сережа появился из-за угла весь в этикетках от бананов: — Есть идея. Мое фирменное блюдо — салатик. Когда я работал в ресторане во Владивостоке, все плакали, насколько это эстетски, — внешне он ликовал. — Гостю понравится, обещаю. — Охуенная идея, — отмахнулся от него Руслан, отворачиваясь. — Марк! — позвал он. — Да, что? — Тащи еще бананов, ему скучно. Марк глумливо улыбнулся: — Минутку, — и отчалил. Сережа вытаращился на шефа: — Зачем вообще отклеивать этикетки от бананов? — что такое субординация на работе он не знал. Руслан, словно Йода из Звездных Войн, очень важно проговорил: — Для баланса Вселенной, — и, продолжая свою мысль, указал пальцем куда-то в воздух: — Где-то в Африке сейчас такой же огузок приклеивает этикетки на бананы. Ты понимаешь всю важность своего задания? * Сашка Парадеев, официант, наблюдал за ним грустным взглядом. Жалко было его. Он старался изо всех своих огузовских сил, а шеф его нахуй слал при любом удобном случае. Поэтому, стоя в курилке, он толкнул его плечом и сказал: — Если хочешь ему что-то доказать — поспорь с ним. Сережа склонил голову в непонятках: — Чего? — он даже не знал, как его зовут. — Так просто шеф ниче тебе не даст, — пояснил Саша. — Нужен стимул. У него слишком зашкаливает эго, — он кашлянул в кулак и еле слышно пробормотал, больше себе, чем Сереже: — Как и у тебя. Сережа понятливо кивнул, не став ничего отрицать. Руслан вышел на задний двор как раз в тот момент, когда они выбросили окурки и пожали друг другу руки. — Чё вы тут ошиваетесь? — поругался он. — Шеф… — У меня для тебя… — перебил его Руслан. — Шеф! — громче перебил его ответочкой Сережа. — А давайте поспорим? Руслан презрительно сощурился, а на крик огузка мгновенно слетелся весь остальной персонал, любопытно глазея. Решимость Сережи дрогнула, но он упрямо продолжил: — Если мы дадим мой салатик обычному посетителю, ему понравится мое блюдо. — Ну давай поспорим, — с сомнением согласился Руслан. — Заебал ты со своим салатиком. Приготовишь его для меня. Если мне понравится — останешься… Сережа улыбнулся, не дослушав. — …Если нет, ты уйдешь отсюда голым. Сережа перестал улыбаться… Челы на фоне одобрительно загудели, а Саша схватился за переносицу, пытаясь не сдохнуть от кринжа. Шеф с надменным видом глянул на него, выжидая, что он скажет. Сережа выдавил улыбку, надеясь, что она выглядит хоть сколько-нибудь правдоподобно: — Согласен… * Пока огузок на кухне участвовал в адской зарубе, пытаясь помериться с шефом хуями, Егор на ресепшене чуть ли не ковырял в носу. Он стоял, листая документацию, притворяясь, что чем-то занят, лишь бы Гоша не заставил его ходить по залу в качестве официанта. Вот на пороге появились двое мужчин: один рыжий, другой с бородой. Оба огромные, поэтому не заметить их было сложно. — Здравствуйте, мы к Георгию Александровичу. Разобравшись со всеми формальностями и расшаркиваниями, он пригласил их за столик к хозяину. — Добрый день, Искандер, — Гоша кивал и подавал им руки. — Рад приветствовать в лучшем ресторане Москвы. — Ну это пока, — ответил ему бородатый. — Мы открываемся через две недели. Вот познакомься — Данила Кашин, мой шеф-повар. — Ты же говорил, он татарин, — сказал Гоша, осматривая его рыжую макушку. — Так и есть, Данила татарин… — Искан непонятливо взглянул на него. — Ну, неважно… — Гоша отпил воды, пытаясь вытянуть эту неловкую паузу. Данила неосторожно поинтересовался: — А шеф ваш где, алконавтствует? Гоша тоже, если честно, был озабочен этим вопросом… Он быстренько подозвал Диму Ицкова, рулившего залом. — Вы что-то хотели? — подошел он, виляя бедрами. Боже… — Блюда пора подавать, видишь, гости уже успели заскучать. — Да, только без бобов, пожалуйста, — уточнил Искандер на всякий случай. * Парадеев тронул шефа: — Георгий Александрович сказал, что надо уже подавать. Руслан кивнул и, удаляясь, уточнил: — ГришЛяхов, я у себя, колдую с меню. Вот Дима обдрочится… — и хлопнул за собой дверью так, что задребезжали вилки на другом конце кухни. Саша лишь усмехнулся его выходкам и, забирая блюдо, зацепился взглядом за огузка. Тот стоял, скрючившись над своим куском травы вместо салата. Саша тяжело вздохнул, будто огузок был его сыном-трудным подростком: — Ой, жалко мне тебя… Сережа агрессивно поднял голову: — Не понял. Он терпеливо продолжил: — Да он эту хуйню в мусорку выкинет. Кто такое вообще есть будет? — Ты много не пизди, — серьезно сказал Сережа. — Поможешь мне? Саша не знал, откуда в нем была такая тяга к благотворительности сегодня, но стало интересно, что еще этот псих может учудить: — Ну? — Давай поменяем тарелки. * — Ты ничего не видел, — Сережа намекающе поднял брови. Саша сделал вид, что застегивает рот и выкидывает ключ, и собирался уже взять поднос… Но в этот момент на кухню зашел Дима. Как всегда бешено злой: — Сколько ждать нам, блять?! До скончания веков? — он увидел Сережу и осекся. Они молча запялились друг на друга. Саша взглянул на их гейскую драму и чет подумал… Нахуй надо?.. Не хватало ему стать врагом №1 бестии всего ресторана. — Ребят, я, наверное, пойду… Работать, — сказал он слабо. Они даже не обратили на него внимание, продолжая свою немую игру. — Блять, ну хватит любоваться друг другом, а? — не выдержал он, крикнув напоследок, и выскочил в зал, умоляя Господа, чтобы Дима Ицков не замочил его потом в унитазе. От его слов Дима наконец оттаял и взял поднос, вспоминая, что у него есть дела и поважней: — Чё зыришь? — прошипел он сквозь зубы. Сережа смолчал, не найдя себе оправдание, и позорно сбежал, надеясь, что Кайчик не заметил, как он смотрел на его бедра в скинни джинсиках. Ну что поделать, если они так и манили… Он был слаб перед ними. Дима хмыкнул от довольства, и в голове созрел план. Чё там этому ебанату за столом не нравилось? Бобы? * Гриша пулей залетел в кабинет: — Шеф! — Отъебись, — Руслан лежал на разбросанных для вида бумажках. Ему снилась какая-то хуятина, веснушки, голубые глаза, он с кем-то срался. Сумбур. На щеке неприятно отпечатался след от кулинарного журнала. — Гость отравился Вашим блюдом, шеф. Он подорвался с кресла: — Что нахуй?! На кухне уже с темным лицом стоял Дима в окружении своей свиты: — Что ты сделал, Руслан? — спросил он замогильным голосом. Руслан ощущал себя ходячим мертвецом. Не до конца оправившись ото сна, он будто бредил наяву. — В скорой сказали, у него аллергия на бобы, — вставил Платина, маленький подпездыш. Глаза у Димы расширились: — Аллергия? — Это что за блюдо? — Руслан проигнорировал его и взглянул на тарелку с какими-то накиданными кусками зелени. — И блюдо ли вообще?.. Эм… Саш, что это? — обратился он к толпе, ища взглядом конкретного человека. — Это не я готовил. Саша Парадеев поджал губы, прикрывая глаза руками. Блять, это пиздец. Помог на свою голову. Сережа не выдержал и подал голос: — Это я готовил, — не очень-то ему хотелось его подставлять. Единственного человека, который не ебал его рот в этом ресторане. Все разом обернулись на него. Сережа как-то весь сжался: — Я поменял блюдо на свое, извините, шеф… Руслан открыл рот, чтобы рассказать огузку, какие огузки его родители, рассказать, что думает про весь его ебаный огузочный род, который воспитал такого огузка, как он, но на кухню зашло рыжее нечто со словами: — Челы, чё происходит? — Ты кто бля? — сердце у шефа пропустило удар. Откуда эта тахикардия? — Я шеф ресторана, в котором такой хуйни нет, — высокомерно сказал он и удалился, оскорбленный. Руслан ничего не понял… Кто, что, зачем и почему… Сережа в этом момент пискнул, разворачивая свою зеленую пакость: — Ой, тут бобы, — и добавил, надеясь на милость: — Я их не добавлял… Шеф, слышите? Это не я! Руслан не смог сдержать себя, уж простите. Концентрация шакалов на его кухне слишком зашкаливала. — Ты конченный?! — заорал он. — Нахуй ты это сделал?! — он кидался всем, что попадало под руку. Дима в стороне внутренне чувствовал удовлетворение, но в то же время и какой-то странный, иррациональный страх за нерадивого Сережу Дмитриева. — Ты все испортил! — продолжал кричать Руслан. Посуда летела во все стороны. — Насрал мне прямо в тарелку! М-да… Наверное, даже не иррациональный, а вполне обоснованный страх. За Сережу и за судьбу этой кухоньки, которую Руслан, видимо, намеревался уничтожить вплоть до основания. — Из-за тебя человек может с жизнью расстаться, — не унимался он. — Да ты… Да ты… Сережа забился в уголочек как котенок: — Шеф, Вы-то меня с жизнью не расставайте. Руслан хотел было взять уже что-то потяжелее, чтобы добить его, но тут ему кто-то начал трезвонить на мобилу. — Сука, молись, чтобы все хорошо было… — сказал он Сереже и взял трубку. — Алло? Привет, Русланчик. Это Гоша. Все нормально. Обследовали Искана, нашли какой-то порок сердца, вместо отравы… Повезло тебе. — Да ну нахуй? — заебался он чё-то себя контролировать. Если б не ты, он бы помер, наверное. Вовремя его привезли в отделение. Короче, спасибо передает. Все, давай. До связи. * — О, ты еще здесь, — Руслан облокотился на дверцу шкафчика в раздевалке. Сережа невпечатленно поднял на него глаза: — Ну типа да. — Ну и устроил же ты сегодня… — улыбнулся он, будто был не при делах и просто наблюдал со стороны. — Слушайте, может хватит меня унижать? — Замолкни, огузок, — Руслан остановил его одним жестом. — Ты сегодня виноват. Я заслужил унижать тебя все следующие десять лет. Сережа недоверчиво пробормотал: — Вы меня оставляете? — К сожалению, да, — признал он. Сережа возликовал: — Вы не пожалеете, шеф! Ряльна! Руслан закатил глаза и отвернулся, сразу же напоровшись на кого-то. — Шеф? — Марк? — Вы зачем его оставляете? Он же… — Тш-ш, — Руслан склонился к его уху. — Эрика поспорила со мной, что он сам через полгода сбежит. Сказала, у нее чуйка какая-то. — Ого… — И да… — он обратился к огузку, переодевавшемуся в какую-то паленку из брендов. — Ты ж проспорил… * Патлатый пиздюк — как оказалось, Тёма Бондарев — просто сдыхал от смеха, прижимаясь боком к Марку. — Ну ты и ебло-о-о… — задыхаясь, пытался сказать он. Из легких у него выходили хрипы, так сильно его выносило. — Да уж… — поддержал Марк. Они вдвоем снимали его на свои крутые новенькие Айфончики, купленные на ебанутую зарплату этого ресторана, до которой огузку только пахать и пахать. Сережа с постным еблом прикрывался тишкой с Дженной. Не очень хотелось светить хуем на проезжей части в центре Москвы, особенно на Китайке… Дима в это время, сидя у себя дома, задумчиво листал их общие фотки, сделанные в тот роковой вечер. Смотрел на лицо Сережи и усиленно думал. Знаете, у жизни есть две стороны медали… И, ну… Как бы… А в пизду, ладно. Сами думайте.