Dead in body, alive in soul

Холодный, пробирающий до дрожи под кожей ветер, казалось, выцеловывал из Майка весь стыд -тот самый, что жёг его изнутри за этот омерзительный вид, представший перед глазами дочери, самого Хоппера и нежной Джейн. Она была подобна самому душистому цветку, невесть как выросшему в этой чёрной яме уныния и лжи. Промозглая земля жадно зазывала его к себе, пачкая дорогую обувь, равнодушная к репутации. Лишь парень, от тоски болтаясь меж деревьев, стыдливо сбежав от чужих, таких пытливых взглядов, наконец остался один. Скрываясь в полумраке, он вёл монолог с самим собой, пытаясь отыскать в словах опору. -И ведь совсем не трудно...Простые слова обета... -Тяжёлый выдох паром растворился в воздухе.-Он сможет. Этой рукой... я возьму твоё вино...Охх..-.Рука безвольно упала, наливаясь свинцовой тяжестью. Какая тяжёлая ноша легла на судьбу Уиллера. Женитьба не по любви... А влюблялся ли он вообще хоть раз? Хотела ли сама Джейн этого брака? Или их обоих просто связали по рукам и ногам чужие ожидания? Парень блуждал по тёмному лесу, что таил в себе нераскрытые печали, и повторял заученные строки, словно хотел отчеканить их навечно. Чтобы звучало безупречно. -Этой свечой... Свечой... -голос его пресёкся. Он обессиленно опустился на холодную землю, уже не страшась ни за костюм, ни за репутацию. Стыд уступил место глухой тоске.-…..Я подожгу твою маман...Безумие!-вырвалось у него эта дикая, абсурдная фраза вдруг вывела его из оцепенения. Майк вскочил. Если уж суждено играть роль в этом фарсе, то почему бы не представить, что зрители всего лишь безмолвные деревья? Он начал прикидывать образы всех, кто окружал его этим вечером, наделяя серые стволы знакомыми чертами. -Что вы сказали, мистер Хоппер? Я никудышный жених? Если вы настаиваете! -его голос окреп, в нём зазвучала горькая насмешка. Ситуация меняла обороты, на душе стало уже не так тоскливо. Куда легче признаваться в любви к небу, чем смотреть в глаза равнодушию. Он вытянул руку в жесте,полном пафосного отчаяния: -Отныне, будь моей!-Завершив эту грандиозную речь, которая должна была бы тронуть души людей в этот вечер, он снял с пальца кольцо. С тихим, звенящим в тишине стуком металла он надел украшение на тонкую ветку. Её изгиб был слишком похож на чьи-то мёртвые, иссохшие пальцы. Ветер дул всё сильнее, и теперь дрожь было уже не скрыть. Майк собрался уходить, но замер. На ближайшем суку огромным скоплением чернели вороны. Они не кричали, не хлопали крыльями, лишь смотрели. «Плохой знак»,-пронеслось беглым, ледяным-текстом в голове. Он хотел отвернуться, но не успел. Странное, липкое ощущение обожгло руку. Кто-то сжал его ладонь. Кости, лишённые тепла, сомкнулись на запястье мёртвой хваткой. В голову ударил чистый, животный адреналин. Единственное, чем сейчас руководствовался Уиллер-шок. Он выворачивался, дёргался, пытаясь вырваться из этого хвата, лишь бы «это» отстало. Казалось, вот-вот ему оторвут руку живьём.-Отпусти! -выдохнул он, когда хватка внезапно ослабла. Оторвалось. О, боже, какое облегчение...Но радость его была преждевременной. Дальнейшая картина повергла парня в ступор, от которого кровь стыла в жилах быстрее ледяного ветра. Земля перед ним вспучилась, разрываясь гнилыми швами. Из-под корней, пачкая фрак комьями могильной земли, вылезло что-то неживое. То, что было мертво. Парень, чьи черты когда-то были ему так дороги, а теперь истлели, оставив лишь бледность кости и пустоту глазниц. Уилл Байерс, давно усохший и ушедший в мир иной, ожил по чьей-то злой воле. Или по воле отчаяния самого Майка? Кольцо, оставленное на ветке, теперь сияло на иссохшем пальце. Удар. Сердце пропустило такт. Бежать. Сорвавшись с привязи, Уиллер рванул прочь из этой жуткой чащи, ближе к людям, к свету манящих окон. Ноги скользили по грязи, лёгкие горели, но он бежал. Однако его перегнали. Тихий, похожий на шорох листвы голос, молчавший столько лет, настиг его со спины, заставив замереть на месте: -Столько лет прошло, а ты бежишь...-Майк обернулся, чувствуя, как реальность ускользает из-под ног. Перед ним стоял Уилл. Не тот Уилл, которого он оплакивал все эти годы, и не тот, кого он пытался заменить словами фальшивых клятв. Он стоял здесь, сотканный из лунного света, земли и безмерной печали. -Уилл... -прошептал Майк, и в этом имени смешались все те чувства, которые он так старательно замуровывал в себе, готовясь к ненавистной свадьбе. Тоска, вина и то, чему он боялся дать имя. Мёртвый парень склонил голову, и в провалах его глаз Майку почудилась бездна, полная ожидания. Теперь побег был невозможен. Вместо фальшивого венчания при свете свечей его ждало венчание в холоде могилы настоящее, от которого у него больше не было сил убегать.- Я... - Майк не мог вымолвить и слова. Язык прилип к нёбу, став куском ваты, пока взгляд, полный ужаса и неверия, впивался в фигуру напротив. Он увидел того. Того, чей образ, как он сам себе признавался с горькой тоской, уже стирался на подкорке мозга. Растворялся в серых буднях, в фальшивых улыбках невесты, в тягостных обещаниях, данных чужим людям. Его самого горячо любимого и верного друга. Того, кого он похоронил дважды: сначала в лесу, а затем - в собственной памяти, чтобы не так сильно болело. -Ты реален?.. -голос сорвался на хриплый, надломленный шёпот. Майк невольно сделал шаг назад, но ноги будто вросли в промёрзлую землю. Он смотрел в пустые глазницы, ожидая увидеть там червей или гниль, но вместо этого -только бездонную, всепоглощающую тьму. В ней не было злобы. В ней было ожидание. -Ох, похоже, я в бреду...-выдавил он, и из горла вырвался истерический, рваный смех -тот самый, что рождается на грани безумия, когда разум отказывается принимать очевидное. Майк продолжал аккуратно, словно зверёк, замерший перед удавом, вглядываться в то, что когда-то было лицом Уилла. В бледную, почти светящуюся в лунном свете кожу, в провалы щёк, в этот странный, истлевший фрак, который когда-то, казалось, был ему велик. Он всё ещё боялся. Боялся не того, что Уилл причинит ему боль, а того, что это видение -лишь игра воспалённого рассудка, и в любой миг оно растает, оставив после себя лишь холод и пустоту. -Ты умер, -выдохнул Майк, и в этом выдохе не было вопроса.Только констатация, от которой к горлу подкатил ком. -Ты умер, Уилл. Я... знаю, что тебя убил Лонни. Я был на твоих похоронах. Я держал её... твою мать... когда она кричала. Я говорил речи. Я...-Он запнулся. Какие слова он там бормотал? Ничего из того, что чувствовал на самом деле. Он говорил о дружбе, о светлой памяти, о том, что Уилл навсегда останется в их сердцах. Он не сказал главного. Того, что понимал, стоя у могилы, куда бросил горсть мёрзлой земли. Он не сказал, что без Уилла его собственная жизнь превратилась в фарс. В длинную, унылую репетицию, где он играл роль живого. Уилл -или то, что стало Уиллом -сделал шаг вперёд. Майк инстинктивно вскинул руку, но не для защиты. Скорее, для того, чтобы коснуться. Проверить. Пальцы дрожали, повиснув в дюйме от истлевшего рукава. -Не бойся, -раздался тот же шёпот, похожий на шелест увядших листьев.Я не боюсь, -солгал Майк, и солгала даже не дрожь в голосе, а сердце, готовое выпрыгнуть из груди. -Я не боюсь, -солгал Майк, и солгала даже не дрожь в голосе, а сердце, готовое выпрыгнуть из груди. -Ты всегда боялся, - голос Уилла звучал без осуждения, лишь с тихой, вековечной грустью. Боялся чувствовать. Боялся признаться. Боялся... меня. Эти слова упали между ними, как камень в чёрную воду, расходясь кругами по застывшей глади тишины. -Нет-нет.. что ты такое говоришь..-прошептал Майк, и его рука всё же опустилась. Коснулась холодной, как лёд, щеки. Он ожидал ощутить слизь, гниль, омерзение. Но вместо этого -лишь гладкую, нечеловечески прохладную поверхность, под которой не бился пульс. И в этом прикосновении вдруг открылось всё: все те взгляды, которые он делал вид, что не замечает, все те слова, которые застревали в горле, когда он называл Уилла «лучшим другом», прекрасно понимая, что это определение лжёт. -Я не боялся тебя, - голос Майка дрогнул, и в нём, наконец, прорвалось что-то настоящее, долго сдерживаемое.-Я боялся, что ты... что ты узнаешь. Что посмотришь на меня так, как я на себя смотрел по ночам. С отвращением. Странный звук вырвался из груди Уилла. Не то вздох, не то смешок, лишённый воздуха. -Майк, -произнёс он, и в этом имени, сорвавшемся с мёртвых губ, было столько жизни, сколько не хватало всем речам, произнесённым за последний год. -Я всегда знал. Майк замер. Мир вокруг перестал существовать. Не стало леса, не стало воронов, не стало далёких огней поместья, где его ждала невеста. Остались только они двое. Живой, дрожащий от холода и нахлынувших чувств парень, и его мёртвый друг, чья рука всё ещё сжимала обручальное кольцо, предназначенное другой.-Зачем ты вернулся? -спросил Майк, чувствуя, как слёзы-горячие, живые -обжигают ледяные щёки.-Сегодня...почему сегодня?-Уилл медленно, почти благоговейно поднёс руку с кольцом к лицу Майка. Металл тускло блеснул в лунном свете. -Ты звал, -просто ответил он.-Ты стоял здесь, среди этих деревьев, и клялся в вечной верности ветке. Твои слова пахли правдой, Майк. Впервые с тех пор, как я ушёл. И они... они разбудили меня. Я не хотел... - начал Майк, но Уилл приложил холодный палец к его губам, заставляя замолчать. -Хотел, -возразил он.-Иначе зачем ты надел кольцо не на руку Джейн, а на ветку? Зачем ты искал в лесу тишины? Твоё сердце всегда знало, кого оно ищет. Даже если разум отказывался в это верить. Майк всхлипнул, чувствуя, как вся фальшивая конструкция, которую он так старательно возводил вокруг себя последние годы, рушится, осыпаясь трухой. -Я не знаю, что делать,прошептал он.-Я... я не могу вернуть тебя. Я не могу... -Поцеловать жениха, -закончил за него Уилл, и в его голосе впервые проскользнуло что-то похожее на лукавство. Или на надежду. Майк поднял на него полные слёз глаза. В этот миг он не видел в Уилле мертвеца. Он видел того парня, который улыбался ему так, словно Майк был всем его миром. Которого он потерял не тогда, когда земля сомкнулась над гробом, а гораздо раньше -когда решил, что бояться своих чувств легче, чем принять их. -А если я поцелую тебя...- голос Майка звучал тихо, но в нём больше не было страха. -Что тогда?- Уилл склонил голову, приближаясь. Лунный свет путался в его тёмных, истлевших волосах, придавая им болезненное, но прекрасное сияние. -Тогда, возможно, я наконец узнаю, каково это -быть любимым тем, кого любил сам. Всю свою недолгую жизнь.- Ветер стих. Даже вороны умолкли, словно вся природа затаила дыхание, ожидая решения. Майк шагнул вперёд.