-А если я поцелую тебя... - голос Майка звучал тихо, но в нём больше не было страха. -Что тогда? Уилл склонил голову, приближаясь. Лунный свет путался в его тёмных, истлевших волосах, придавая им болезненное, но прекрасное сияние. -Тогда, возможно, я наконец узнаю, каково это -быть любимым тем, кого любил сам. Всю свою недолгую жизнь.

- Ты мой... - голос Майка дрогнул, но он заставил себя продолжить, уже не отводя взгляда. - Ты мой человек, Уилл. Самый главный. Я не хочу, чтобы ты уходил. Ни сейчас, ни вообще. Никогда. Он не сказал «парень». Не сказал «любовь». Но в его словах, в его глазах, в той отчаянной нежности, с которой он сжимал плечо друга, было обещание чего-то большего. Чего-то, что только начинало пускать робкие ростки в промёрзлой земле, согретой первым, таким несмелым, но настоящим весенним теплом.

— Потанцуй с ней, - произнёс он чуть слышно, но ровно. Почти спокойно. - Я уверен, она ждёт. Не бойся, Майк. Я здесь. Я рядом. Я всегда буду рядом. Даже если ты никогда не узнаешь, как сильно мне хочется, чтобы ты выбрал меня. - Но я хочу танцевать с тобой, - неожиданно твёрдо отрезал Майк. И посмотрел прямо. Слишком прямо. Слишком глубоко. Так, что у Уилла перехватило дыхание.

Майк застыл, вчитываясь в каждое слово. Холодный пот выступил у него на спине. Это было не просто фантазией подростка. Это было руководство. Предупреждение. Или... крик о помощи, зашифрованный в том языке, который был для Уилла самым родным. Он схватил рацию, его голос дрожал уже не от страха, а от лихорадочной решимости.