Любовь с привкусом хаоса

POV:Аарон Кинг

Она пахла страхом. Не тем поверхностным, искусственным страхом, который я видел на лицах первокурсников во время ритуалов посвящения — нет, это было что-то другое. Глубинное. Настоящее. Её тело под моей рукой била крупная дрожь, и я чувствовал, как бешено колотится её сердце — даже сквозь кожу перчаток. Виски. От неё несло дешёвым виски и чем-то ещё — канифолью, потом, ночным воздухом. Она была пьяна. Достаточно, чтобы совершить эту идиотскую ошибку. Недостаточно, чтобы не понимать, в какое дерьмо вляпалась. Я склонился ближе к её уху, позволяя лезвию чуть сильнее вдавиться в тонкую кожу на шее. Не до крови — пока нет. Просто напоминание. — Тихо, — выдохнул я, зная, что она скорее почувствует вибрацию, чем услышит слово. Её тело дёрнулось — инстинктивная попытка вырваться. Бесполезная. Моя рука на её рту только сжалась крепче, и я притянул её спиной к своей груди, фиксируя.Макушка её головы едва доставала мне до подбородка. Сквозь тонкую ткань толстовки я чувствовал каждый её позвонок, каждое ребро. Хрупкая, как воробей. Сломать её не составило бы труда. Но где удовольствие в том, что легко ломается? Я медленно развернул её лицом к себе, не убирая нож от горла. Теперь лезвие покоилось прямо под её подбородком, заставляя задрать голову, чтобы видеть мою маску. Молния за окном полыхнула белым, и я наконец рассмотрел её как следует.Веснушки.Они покрывали её переносицу и скулы — тёмные созвездия на бледной коже. Глаза — огромные, орехово-зелёные, блестящие от ужаса — метались между прорезями моей маски, пытаясь найти хоть что-то человеческое. Не найдёшь, детка. Её губы шевелились под моей ладонью. Она что-то говорила — вероятно, мольбы, извинения, обещания. Мне было плевать. Меня интересовало другое. Слуховой аппарат в её левом ухе. Маленький, почти незаметный, если не знать, куда смотреть. Я знал. Я наблюдал за ней с той секунды, как она перелезла через ограду. Камеры, датчики движения, тепловизоры мой дом был напичкан техникой, о которой она даже не подозревала. Я видел, как она спотыкалась в темноте сада. Как толкнула дверь оранжереи ту самую, которую я оставил незапертой специально для неё.Мышка попалась в мышеловку. Я убрал руку с её рта. Она не закричала. Умная девочка. Вместо этого её взгляд впился в мои губы, вернее, в то место, где должны были быть губы под маской. Рефлекс. Она пыталась прочитать то, чего не могла услышать. — Пожалуйста... — её голос был хриплым, надломленным. Красивым. — Я не хотела... это была ошибка, я просто... — Ошибка, — повторил я, и даже сквозь искажение маски моё слово прозвучало как приговор. Я чуть повернул лезвие, ловя свет на полированной стали. — Знаешь, что делают с маленькими мышками, которые забираются в чужие дома? Она сглотнула. Я почувствовал, как дёрнулся её кадык под острием ножа. — Я уйду. Я никому не скажу, я клянусь, я… — Ты клянёшься? Смех вырвался из меня непроизвольно низкий, глухой. Её зрачки расширились ещё больше, заливая радужку чёрным. Мне это нравилось. — Расскажи мне, — я склонил голову, разглядывая её, как учёный разглядывает лабораторный образец. — Кто послал тебя сюда? Молчание. Я надавил ножом чуть сильнее. Не до крови просто достаточно, чтобы она почувствовала. — Я не люблю повторять. — Д-девочки из академии, — выдавила она. — Это был спор... пари... они сказали, что дом пустой... — Имена. — Я не... я не помню, я была пьяная, они.. — Имена. Её нижняя губа задрожала. Чёрт, она сейчас заплачет. Часть меня — та тёмная, голодная часть хотела этого. Хотела увидеть, как слёзы покатятся по этим щекам, размывая дорожки туши. — Миранда Холлис, — прошептала она. — И... и Джессика Рейнс. Пожалуйста, я просто хочу уйти домой... Холлис. Рейнс.Я знал этих сук. Дочери новых денег, которые облизывали всех, кто стоял выше их на пищевой цепочке, и топтали тех, кто ниже. Типичные гиены, слишком трусливые, чтобы охотиться самим, но достаточно подлые, чтобы натравить на жертву кого-то другого. И они выбрали её. Слабослышащую стипендиатку. Лёгкую мишень. Девочку, которая так отчаянно хотела вписаться, что напилась и полезла в чужой дом посреди ночи. Глупая. Наивная. Сломанная. — Они сказали, — продолжала она, и слова сыпались из неё, как вода через дырявую плотину, — что если я принесу фото, они оставят меня в покое. Просто одно фото, и всё, я клянусь, я ничего не украла, я… — Заткнись. Она захлопнула рот так быстро, что я услышал щелчок зубов. Умная сука.Я опустил нож, медленно, так, чтобы она видела каждое движение. Лезвие скользнуло вдоль её шеи, ключицы, остановилось у выреза толстовки. Серая ткань. Дешёвая, вытянутая. Совершенно неподходящая для того, чтобы показывать эти ключицы острые, как крылья птицы. — Как тебя зовут? Она облизнула губы. Я проследил за этим движением с интересом, который не потрудился скрыть — Эммануэль. Эммануэль Вудс. Знаю. — Эммануэль, — я перекатил имя на языке, словно пробуя на вкус. — Французское. «Бог с нами». — Я наклонился ближе — достаточно, чтобы она могла видеть, как шевелятся мои губы за прорезью маски — Плохие новости, Эммануэль. Бога здесь нет. Её дыхание участилось. Грудь поднималась и опускалась слишком быстро, и я видел, как пульсирует жилка на её виске. — Что... что вы собираетесь со мной делать? Хороший вопрос. Что я собирался с ней делать? Варианты промелькнули в моей голове ,холодные, практичные. Вызвать охрану. Позвонить в администрацию Кингстона. Сделать один звонок отцу, и эта девочка вылетит из академии быстрее, чем успеет произнести «пожалуйста». Это было бы правильно. Это было бы скучно. Я провёл кончиком ножа по её ключице — не царапая, просто обозначая контур. Она задрожала. — Ты вошла в мой дом, Эммануэль Вудс, мой голос был тихим, почти мягким. — Ты нарушила мою территорию. Знаешь, что это означает? Она покачала головой мелко, едва заметно. — Это означает, — я убрал нож и вместо этого взял её за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза, — что теперь ты мнедолжна. — Д-должна?.. — Долги нужно отдавать. — Мой большой палец скользнул по её скуле, размазывая каплю пота. Кожа под перчаткой была горячей, лихорадочной. —Но я милостивый кредитор. Я дам тебе фору. Я отпустил её так резко, что она пошатнулась. Развернулся и пошёл прочь, к лестнице, зная, что она смотрит мне в спину. — Дверь за тобой открыта, — бросил я, не оборачиваясь. Беги. Тишина. Потом — торопливые шаги. Звук распахнувшейся двери. Её рваное дыхание, смешавшееся с ночным ветром. Я остановился на третьей ступеньке и улыбнулся под маской.Беги быстро.Потому что теперь я знаю твоё имя. Твоё лицо. Твой страх.