Дракон в мире зергов

**Глава 2** Скала осталась позади. Рашель спускался по каменистому склону уже не на четырёх лапах, а на двух. Ноги ещё помнили, как двигаться по неровной поверхности, но теперь равновесие держалось иначе — через позвоночник, через плечи, через лёгкое покачивание рук. Одежда на нём отсутствовала, и это не беспокоило. Тело было новым, но не чужим. Кожа, ещё не привыкшая к прямому солнцу, слегка покалывала от ветерка. Он шёл по лесу, выбирая тропы, которые раньше использовал в драконьей форме. Теперь они казались уже. Ветви цеплялись за голые плечи и бёдра, но он не ускорялся. Просто шёл. Наблюдал. К полудню он вышел на старую торговую дорогу. Следы колёс, копыт, человеческих ног. Запахи стали гуще: смола, кожа, пот, далёкий дым. А ещё — магия. Он почувствовал её раньше, чем увидел людей. Сначала — лёгкое покалывание в груди, как будто где-то впереди воздух был чуть плотнее. Потом — отчётливее. Когда мимо проехала небольшая группа всадников, Рашель остановился в тени деревьев и просто смотрел. Один из мужчин — в тяжёлой кожаной броне — нёс в себе магию, похожую на раскалённый уголь: резкую, нетерпеливую, с короткими вспышками. Другая женщина, в простой дорожной накидке, имела поток ровный и глубокий, как подземная река. Третий — почти без магии, только слабый, едва заметный отблеск, как у только что зажжённой свечи. Рашель не подходил. Не здоровался. Просто запоминал. «Так ощущается сила других. Интересно». К вечеру он нашёл то, что искал. У небольшого ручья, под старым ивой, кто-то оставил свёрток. Небрежно, будто в спешке. Простая льняная рубаха, тёмные штаны из грубой ткани, потрёпанный плащ с капюшоном и верёвочный пояс. Рядом валялся пустой кожаный мешок и сломанный кинжал. Хозяин явно не собирался возвращаться. Рашель взял одежду без колебаний. Оделся. Ткань была грубоватой, но чистой. Плащ оказался чуть великоват в плечах, но это позволяло спрятать руки и часть лица, если понадобится. Он завязал пояс, проверил, как лежит ткань на теле. Удобно. Не выделяется. Город показался на закате. Сначала — далёкие огни, потом — низкий каменный вал, потом — ворота с двумя стражниками в простой форме. Над аркой висел слабый магический знак — не яркий, но заметный для того, кто умел видеть. Рашель почувствовал его, как лёгкое давление на виски. Он вошёл в поток людей, возвращающихся с полей и из леса. Никто не смотрел на него слишком долго. Синие волосы под капюшоном, спокойное лицо, обычная дорожная одежда — он был просто ещё одним путником. Город оказался больше, чем он ожидал. Узкие улицы, дома в два-три этажа, вывески аптек и оружейных лавок, запах жареного мяса и свежих булочек, смех детей, ругань погонщиков. Магия здесь была повсюду, но рассеянная — в фонарях, которые сами зажигались с наступлением сумерек, в защитных рунах на дверях богатых домов, в лёгком свечении у некоторых прохожих. Рашель шёл, не торопясь. Язык, который после превращения уже начал складываться в голове, теперь звучал вокруг него живым потоком. Разговоры торговок, крики мальчишек, тихие переговоры у таверны — всё становилось понятным без усилий. Слова ложились на места. Мир обретал голос. Академия нашлась сама. Она стояла чуть в стороне от главной площади — большое каменное здание с высокими арочными окнами и тонкими башнями, которые уходили в вечернее небо. На стенах виднелись древние магические узоры, едва заметно светящиеся в сумерках. Воздух вокруг неё был… упорядоченным. Будто кто-то давно взял хаотичные потоки магии и разложил их по полочкам. Рашель остановился у главных ворот. Страж постарше, с короткой седеющей бородой и тяжёлым взглядом, шагнул вперёд, загораживая проход. Его напарник остался чуть позади, наблюдая без особого интереса. — Стой. Документы или рекомендация от кого-нибудь из преподавателей. Без этого не пройдёшь. Рашель остановился. Капюшон был сдвинут, и в свете закатного солнца было хорошо видно его лицо — молодое, спокойное, без тени подобострастия или страха. Страж быстро оглядел его. Обычная поношенная одежда, никаких печатей, никаких свитков. Просто мальчишка. — Ничего нет? — уточнил он уже с лёгким раздражением. — Тогда зачем пришёл? Если выпрашивать уроки или бесплатный доступ к библиотеке — сразу поворачивайся. Таких каждый день по трое бывает. Рашель ответил коротко и прямо, как будто просто констатировал факт: — Чтобы понять. Страж фыркнул. Молодой напарник усмехнулся и покачал головой. Старший уже было открыл рот, чтобы сказать «уходи», но вдруг замолчал. Он присмотрелся внимательнее. Парень был почти одного роста с ним, но лицо… совсем молодое. Глаза спокойные, без заискивания. Прямая спина, хотя и в потрёпанной одежде. Почему-то это лицо вдруг сильно напомнило стражнику его младшего брата — того самого, который в пятнадцать лет тоже ушёл из дома с глупой уверенностью, что «всё поймёт сам». Лен тогда тоже не умел врать красиво. Просто стоял и смотрел, будто весь мир был ему не враг, а просто ещё не до конца понятная вещь. Страж тихо выругался себе под нос и потёр затылок под шлемом. Он посмотрел на Рашеля ещё раз — уже не так строго. — …Ладно, — буркнул он. — Не знаю, что ты там «понять» собрался, но я не собираюсь сегодня выгонять ещё одного упрямого щенка. Иди в регистратуру. Спроси мастера Кейна. Скажешь, что тебя пропустил Рен. Он решит, что с тобой делать дальше. Рашель молчал, просто слушал. Страж сделал шаг в сторону, пропуская его, но голос стал жёстче: — Если окажешься обычным проходимцем или вором — тебя выведут быстрее, чем ты успеешь моргнуть. И без всяких «чтобы понять». Понял? Рашель слегка кивнул. — Понял. Страж проводил его взглядом ещё пару секунд, потом отвернулся, бормоча себе под нос что-то вроде «совсем как этот дурак Лен…», и вернулся на своё место у ворот. Рашель шагнул за ворота. Каменные плиты под ногами были ещё тёплыми от дневного солнца. Длинный внутренний двор. Фонари уже зажглись сами собой — мягкий голубоватый свет. Где-то вдалеке слышались голоса студентов и звон колокольчика. Запах старого камня, пыли и сушёных трав. Он остановился посреди двора и медленно огляделся. Здесь было… правильно. Не красиво. Не величественно. Просто правильно. Будто все линии сходились в одной точке, и эта точка была здесь. В груди что-то тихо встало на место. Он понял. Здесь начинается его путь. ---