между пробирками и кроссовками.

они вернулись от эндрю и нила уже за полночь. аарон молчал всю дорогу, и кевин не настаивал. он знал: иногда молчание — это не стена, а дверь, которую нельзя открывать силой. в комнате аарона было темно и тихо. только луна светила в окно, отражаясь в стёклах горшков на подоконнике. — я в душ, — сказал аарон. — можешь ложиться. кевин кивнул, хотя аарон уже не смотрел. он скинул джинсы, футболку, остался в домашних штанах и лёг на кровать. смотрел в потолок, слушал, как шумит вода в душе, и думал о сегодняшнем вечере. об эндрю — копии аарона, но с чужим взглядом. о том, как аарон сжал его руку под столом. о том, как дрожали его пальцы. вода стихла. аарон вышел из душа, но в комнату не зашёл — возился в крошечном коридоре, что-то искал. кевин ждал. минуту. две. — аарон? — позвал он. — да, — ответил голос из-за двери. — я сейчас. не входи. «не входи» прозвучало так, что кевин, КОНЕЧНО ЖЕ вошёл. без стука. потому что когда тебя просят не входить, а у тебя внутри сидит тревога — ты входишь. аарон стоял спиной к двери. в комнату светила луна, и в этом серебристом свете кевин увидел: лопатки. позвонки. линию позвоночника, уходящую за пояс узких домашних штанов. аарон был без футболки. в первый раз кевин видел его без футболки. — я же сказал не входить, — произнёс аарон, не оборачиваясь. но голос его звучал не зло — растерянно. испуганно. — я знаю, — кевин не двинулся с места. — я дурак. прости. — выйди. — могу. но сначала скажи, почему ты прячешься. аарон молчал. его плечи чуть подрагивали — то ли от холода, то ли от чего-то ещё. — аарон. — потому что я не такой, как ты, — выдохнул аарон. — у тебя тело спортсмена. а у меня… я просто ботаник. худой. бледный. с рёбрами, которые торчат. кевин не ответил. он просто подошёл. медленно. давая время отстраниться, закричать, убежать. аарон не двигался. кевин встал за его спиной. почти вплотную. не касаясь. — можно дотронуться? — спросил он тихо. — зачем? — голос аарона дрогнул. — чтобы показать, какой ты. — я знаю, какой я. — нет. ты видишь только цифры. пробирки. формулы. а я вижу тебя. аарон не ответил. но и не ушёл. кевин поднял руку. коснулся пальцами плеча аарона — осторожно, как стекла. провёл по лопатке, по позвонкам, по рёбрам, которые аарон так стеснялся. — какая кожа, — сказал кевин шёпотом. — гладкая. холодная. как у тебя всегда? — я замёрз, — еле слышно ответил аарон. — тогда надо согреться. кевин прижался грудью к его спине. обнял — не крепко, не сковывая. просто обхватил руками за талию, положил подбородок на плечо. — ты не умеешь бояться? — спросил аарон. — умею. я боюсь сделать тебе больно. боюсь, что ты уйдёшь. боюсь, что проснусь однажды, а тебя нет. — я не уйду, — прошептал аарон. — тогда повернись. аарон повернулся. кевин впервые видел его всего. тонкие ключицы, бледную грудь, живот, узкую талию, которую он и так видел со спины. шрам на левом ребре — маленький, белый, старый. — откуда? — спросил кевин. — стекло. в школе. разбил колбу, порезался, пока собирал. — ты всегда собирал осколки? — кто-то должен. кевин провёл пальцами по краю шрама. потом по ключице. по шее. остановился на щеке. — ты красивый, — сказал он. — я не знаю, кто сказал тебе обратное, но он врал. — никто не говорил. я сам вижу. — тогда твои глаза тебе же и врут. кевин наклонился и поцеловал шрам на ребре. потом ключицу. потом шею. аарон выдохнул — громко, сбивчиво. — что ты делаешь? — спросил он. — доказываю. — ответил кевин между поцелуями. — доказываю то, что каждый сантиметр тебя — правильный. — это глупо. — это не глупо. это любовь. аарон закрыл глаза. кевин целовал его плечи, грудь, живот — везде, куда доставал губами. медленно. почти благоговейно. — я не привык, — сказал аарон. — к чему? — к тому, чтобы меня трогали. — привыкнешь, — кевин поднял голову, заглянул в глаза. — я буду трогать тебя каждый день. если ты позволишь. — ты не спросил разрешения. — спрашиваю. можно? аарон посмотрел на него. на тёплые карие глаза, на влажные после душа волосы, на руки, которые лежали на его талии и не сжимали — просто держали. — да, — сказал он. — можно. кевин слегка улыбнулся и поцеловал его в губы — медленно, глубоко, с языком. аарон запустил пальцы в его волосы, притянул ближе, вжался всем телом — впервые без стеснения. кевин застонал — тихо, низко. — ты меня убьёшь, — прошептал он в губы. — чем? — этим. всей этой кожей. этим запахом. тем, как ты дрожишь. — я не дрожу. — дрожишь. и я тоже. он подхватил аарона под бёдра — легко, как пушинку — и понёс к кровати. уложил на спину, навис сверху. — я тяжёлый, — сказал аарон. — ты лёгкий, — ответил кевин. — слишком. надо тебя кормить. — ты и так кормишь. — буду больше. кевин целовал его без остановки. губы, щёки, веки, уголки губ. аарон таял под ним, как тот самый реактив — медленно, необратимо, красиво. — кевин, — прошептал он. — м? — я не хочу спать. — а что ты хочешь? аарон посмотрел ему в глаза. — чтобы ты не останавливался. кевин улыбнулся. той самой улыбкой — личной, только для аарона. — не остановлюсь, — сказал он. — обещаю. луна светила в окно. ромашка на подоконнике тянулась к свету. аарон больше не стеснялся своей кожи.