Мальчик который был ошибкой.

Четверг начался как обычный день — уроки, коридоры, перешёптывания за спиной. Но к вечеру Итан чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Сегодня было первое совместное занятие Патронусом. С Люпином. И с Поттером. Он стоял у кабинета Защиты от Тёмных искусств вместе с Теодором и Драко. Малфой, как всегда, пытался сохранить надменный вид, но Итан замечал, как тот нервно теребит край мантии. — Не понимаю, почему мы должны заниматься вместе с Поттером, — проворчал Драко, но без обычной язвительности. — Люпин мог бы учить нас отдельно. — Потому что у профессора Люпина не так много свободного времени, — спокойно ответил Теодор. — И потому что дементоры — общая проблема. Даже для Поттера. Драко фыркнул, но ничего не ответил. Дверь открылась, и на пороге появился Люпин. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, а лицо было бледнее обычного, — но улыбка оставалась мягкой и приветливой. — Заходите. Гарри уже здесь. Они вошли. Гарри Поттер сидел за одним из столов, сжимая в руках палочку. При виде Драко его лицо напряглось, но он ничего не сказал — только коротко кивнул. Драко ответил таким же сдержанным кивком. Итан занял место за соседним столом, стараясь не смотреть на Гарри дольше необходимого. Люпин встал в центре комнаты. — Сегодня мы начнём с основ. Патронус — одно из сложнейших заклинаний в магическом арсенале. Оно требует не просто магической силы, но и душевной концентрации. Вам нужно самое счастливое воспоминание. Не просто приятное — то, что наполняет вас светом изнутри. То, ради чего стоит жить. Он обвёл их взглядом. — Попробуйте. Заклинание: «Экспекто Патронум». Не ждите чуда с первого раза. Даже слабая дымка — это уже успех. Первым вышел Теодор. Он закрыл глаза, сосредоточился и произнёс заклинание. Из кончика его палочки вырвалось слабое серебристое свечение — не больше ладони, но оно пульсировало ровно и спокойно. — Хорошо, — кивнул Люпин. — Очень хорошо для начала. Следующим попробовал Драко. Он встал в позицию, выпрямился и, глядя прямо перед собой, произнёс заклинание. Из его палочки вырвался серебристый щит — почти оформленный, с чёткими краями. Он мерцал несколько секунд, а потом погас. — Впечатляет, — сказал Люпин, и в его голосе звучало искреннее удивление. — У вас сильное воспоминание, мистер Малфой. Драко чуть покраснел, но постарался сохранить надменный вид. — У Малфоев много счастливых воспоминаний, профессор. Это семейное. Теодор едва заметно закатил глаза. Настала очередь Гарри. Он поднял палочку, закрыл глаза и произнёс заклинание. Ничего. Даже слабой искры. Он попробовал снова — с тем же результатом. Его лицо вытянулось. — Не расстраивайся, Гарри, — мягко сказал Люпин. — Дементоры влияют на тебя сильнее, чем на других. Это не слабость — это следствие того, что ты пережил. Мы будем работать над этим. Гарри кивнул, но было видно, что он разочарован. Итан вышел последним. Он встал в центре, поднял палочку и закрыл глаза. Он попытался вспомнить то, что всегда помогало, — овсянку с мёдом в день рождения, холодные пальцы матери, коснувшиеся его щеки, слова «я горжусь тобой», сказанные так тихо, что он едва расслышал. — Экспекто Патронум. Из палочки вырвалась серебристая дымка. Она была больше, чем в прошлый раз, — размером с обеденную тарелку, — и пульсировала мягким, тёплым светом. Но формы она не приняла. Итан опустил палочку, тяжело дыша. — Хорошо, — сказал Люпин. — Очень хорошо. Вы все делаете успехи. Продолжим на следующей неделе. После занятия, когда Теодор и Драко уже вышли в коридор, Итан задержался, поправляя сумку. Гарри тоже не спешил уходить. Они оказались у двери одновременно. — Спасибо, — сказал Гарри, не глядя на него. — Что не против, что я здесь. Я знаю, мы не… — Мы не друзья, Поттер, — перебил Итан, но в его голосе не было прежнего холода. — Но у нас общий враг. Дементоры. И общая цель — выжить. Этого достаточно. Гарри посмотрел на него — и впервые за долгое время в его зелёных глазах не было ни подозрения, ни обиды. Только усталое понимание. — Достаточно, — согласился он. Они вышли в коридор и разошлись в разные стороны. Вечером в гостиной Слизерина Драко, вместо того чтобы сидеть с Крэббом и Гойлом у камина, подошёл к Итану и Теодору. Он не сел — просто стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, словно не знал, куда деть руки. — Морган. Нотт, — начал он, и его голос прозвучал неуверенно, хотя он явно пытался сохранить обычную надменность. — Я… это было неплохо. То, что вы меня позвали. Не то чтобы я нуждался в вашем одобрении, но… в общем, Люпин странный, но он знает своё дело. — Он лучший преподаватель Защиты, который у нас был, — спокойно ответил Теодор. — Хотя выбор невелик. Драко перевёл взгляд на Итана. — Твоё воспоминание. О матери. Я видел, сколько света ты создал. Почти как у меня. Ну… почти. У Малфоев счастливых воспоминаний больше, это факт. — Или вы просто лучше умеете врать себе, — сухо заметил Теодор. Драко открыл рот, чтобы огрызнуться, но сдержался. Он явно не привык к такому — обычно ему либо поддакивали, либо боялись. Он замолчал, отвёл взгляд в сторону, потом снова посмотрел на Итана. — Когда я создавал Патронус, — произнёс он тише, без обычной надменности, — я думал о матери. О том, как она пела мне перед сном, когда я был маленьким. Она давно этого не делает. Но я помню. И это… помогло. Повисла неловкая тишина. Драко явно не знал, что делать дальше, — он только что сказал что-то личное и теперь чувствовал себя уязвимым. Он резко выпрямился, возвращаясь к привычному тону, но получалось не очень убедительно. — В общем, если вы ещё будете заниматься, я, так и быть, могу присоединиться. Не ради вас, конечно. Просто дементоры — общая проблема. И Малфои не прячутся от опасности. Он развернулся и пошёл к камину, где сидели Крэбб и Гойл. Но Итан заметил, что он сел не с ними, а чуть поодаль, и смотрел в огонь задумчиво. — Он пытается, — тихо сказал Итан. — Неуклюже, — отозвался Теодор. — Но пытается. — Как и мы все. На следующий день Итан шёл по коридору, когда его окликнул знакомый мягкий голос. — Тени сгущаются, Итан. Нарглы совсем близко. Я чувствую их даже здесь. Он обернулся. Луна Лавгуд стояла у окна, глядя не на него, а куда-то вдаль, за стёкла, где серое небо сливалось с кронами Запретного леса. Её большие глаза были, как всегда, устремлены в какую-то свою, невидимую другим реальность. — Нарглы? — переспросил он. — Это те существа, о которых ты рассказывала? — Они не совсем существа, — ответила Луна, не меняя позы. — Нарглы — это те, кто носит злые намерения. Они невидимы, но их можно почувствовать. Как холод от дементоров, только… другой. Более липкий. Более подлый. Она наконец повернулась к нему. — Они окружают замок. Один особенно большой. Он ищет что-то. Или кого-то. Он полон боли и ярости, но он не злой. Он — преданный. Итан нахмурился. — Преданный? Кем? — Маленьким нарглом, — Луна говорила медленно, словно читая невидимый текст. — Трусливым. Он прячется в тени большого, но именно он — настоящая опасность. Большого предали. Маленький — предатель. Мозгошмыги сбивают с толку, но правда всё равно пробьётся. Скоро все узнают. Но правда может ранить. Особенно тех, кто не готов её услышать. Она посмотрела на Итана своими светлыми, почти прозрачными глазами. — Ты готов, Итан? Он не знал, что ответить. Луна, казалось, и не ждала ответа. Она просто улыбнулась своей загадочной улыбкой и пошла дальше по коридору, оставив его в растерянности. «Большой наргл — Блэк. Маленький — Петтигрю? Но Петтигрю мёртв. Блэк убил его двенадцать лет назад. Или… не убил?» Мысль была безумной, но Итан уже научился доверять странным прозрениям Луны. Она видела то, чего не видели другие. И если она говорила, что маленький наргл прячется в тени большого… «Значит, Петтигрю жив. И он где-то здесь». Первые выходные ноября принесли долгожданную свободу. Третьекурсники и старше отправлялись в Хогсмид, и Итан, стоя у ворот замка вместе с Теодором и Драко, чувствовал странное, забытое волнение. Он никогда не был в волшебной деревне. Он вообще мало где был, кроме магловского Лондона и Хогвартса. — Поскольку Лавгуд нет, — заявил Драко с видом эксперта, — придётся мне показать вам, что здесь к чему. Не благодарите. Они прошли через ворота (дементоры висели в отдалении, и Итан постарался не смотреть в их сторону) и оказались на главной улице Хогсмида. Маленькие домики с соломенными крышами, вывески с причудливыми названиями, запах сладостей и дыма из труб — всё это было так непохоже на магловский Лондон, что на мгновение Итан забыл обо всём. — Сначала «Сладкое Королевство», — скомандовал Драко. — Это традиция. Внутри было тесно, шумно и невероятно сладко пахло. Полки ломились от разноцветных коробок, банок и свёртков. Итан купил шоколадную лягушку — просто чтобы попробовать, — и сливочное пиво в бутылке. Когда он сделал первый глоток, тепло разлилось по телу, и он на мгновение забыл о дементорах, о Блэке, о своих страхах. Просто сидел и пил. Теодор купил сахарные перья и с невозмутимым видом грыз одно из них. — Ты как ребёнок, — заметил Драко. — Ты тоже купил шоколадную лягушку, — парировал Теодор. — Это другое. Потом Драко повёл их в «Три метлы». Там было тепло и пахло элем. За соседним столиком Итан заметил Рона и Гермиону. Их взгляды встретились. Они коротко кивнул. Итан ответил тем же. Ни слов, ни улыбок — просто молчаливое признание. После «Трёх мётел» Драко, явно войдя во вкус роли гида, предложил показать «самое загадочное место в Хогсмиде». Он привёл их к покосившемуся дому на окраине деревни, стоявшему особняком, с заколоченными окнами и облупившейся краской. — Визжащая хижина, — объявил Драко с видом знатока. — Говорят, самое населённое привидениями место в Британии. Когда-то здесь кто-то жил, но потом… что-то случилось. Никто точно не знает. Мой отец говорил, что это просто старый дом, но я думаю, там действительно что-то есть. Слишком много слухов. Теодор прищурился, глядя на дом. — Он выглядит заброшенным. Но я чувствую… что-то. Слабое. Как эхо старой магии. Итан тоже прислушался. От дома исходил едва уловимый отголосок — не тёмный, не злой. Скорее, грустный. Как будто здесь когда-то было много боли. Много одиночества. Кто-то страдал за этими стенами. Очень сильно и очень долго. — Здесь кто-то страдал, — тихо сказал он. — Очень сильно. Драко посмотрел на него с удивлением, но ничего не спросил. Кажется, он начинал привыкать к странностям Итана. На обратном пути они проходили мимо границы деревни, где дежурили дементоры. Итан почувствовал их раньше, чем увидел. Холод ударил в грудь, как ледяная волна. Пустота начала разрастаться внутри, пожирая тепло, которое только что подарило сливочное пиво. В голове зазвучали голоса — обрывки воспоминаний, крик матери, шипение василиска. Он остановился, не в силах сделать ни шагу. — Морган? — Драко обернулся, и в его голосе прозвучала тревога, которую он тут же попытался скрыть за ворчанием. — Что с тобой? Ты как девчонка. Соберись. — Заткнись, Малфой, — холодно бросил Теодор и взял Итана под руку. Они отошли подальше, туда, где дементоры уже не ощущались. Холод отступил, но пустота внутри осталась — тупая, ноющая, как старая рана. — Я в порядке, — выдавил Итан. — Просто… они всегда находят меня. Драко стоял чуть поодаль, опустив глаза. Он явно не знал, что сказать, и от этого злился на себя ещё больше. — Идём, — сказал он наконец, не глядя на Итана. — Уже поздно. И они пошли обратно к замку — молча, каждый со своими мыслями. Вечером Итан попросил у Теодора сову. Тот молча кивнул и принёс Тень — небольшую серую сову с умными жёлтыми глазами. Итан сел в спальне, когда остальные уже ушли в гостиную, достал пергамент и начал писать. «Мама. Сегодня я был в Хогсмиде. Это странное чувство — ходить по деревне волшебников, как обычный студент. Я пил сливочное пиво. Ел шоколадных лягушек. Смотрел на Визжащую хижину — старый дом, от которого веет болью. Всё это должно было быть… хорошим. Но я не могу перестать думать о Блэке. Он где-то там. На свободе. Тот, кто, возможно, сделал меня. Тот, кто разрушил твою жизнь. Тот, кто, по словам газет, охотится за Поттером. Я не знаю, что я чувствую. Часть меня хочет, чтобы его поймали. Чтобы отправили обратно в Азкабан, где ему самое место. Чтобы он больше никогда не смог причинить боль ни тебе, ни кому-то ещё. Но другая часть меня… она хочет большего. Хочет встретиться с ним. Посмотреть ему в глаза. Спросить, помнит ли он тебя. Помнит ли, что сделал. И если он мой отец… я хочу, чтобы он знал, кто я. Хочу, чтобы ему было так же больно, как было тебе. Как было мне. Это неправильно? Желать мести тому, кто, возможно, дал мне жизнь, но отнял твою? Я запутался. Ты говорила, что ненависть сжигает. Но я не знаю, как отпустить её. Она — часть меня. Как седая прядь. Как шрамы, которых не видно. Я учусь Патронусу. Чтобы защищаться от дементоров. Но, может быть, мне нужно научиться защищаться и от себя. Я люблю тебя, мама. Даже если никогда не говорил этого вслух. Итан». Он свернул пергамент, привязал к лапке совы и открыл дверь. Тень взмахнула крыльями и растворилась в ночном коридоре. Итан смотрел ей вслед, пока она не исчезла. Ночью он сидел у окна в гостиной, глядя в тёмную воду Чёрного озера. За стеклом проплыла огромная тень кальмара. В голове крутились слова Луны. «Большой наргл. Маленький наргл. Один предан. Другой — предатель». Он думал о Визжащей хижине и эхе старой боли, которое почувствовал там. Думал о письме матери и о том, что написал о мести. «Я хочу, чтобы Блэк ответил за то, что сделал. Но я также хочу, чтобы его просто остановили. Чтобы он больше никому не причинил вреда. Это две разные вещи. Месть и справедливость. Я ещё не знаю, какую выберу». Он сжал амулет матери. Тёплый. Живой. «Я не герой. Но я больше не прячусь в тени. У меня есть Теодор. Есть Луна, которая видит то, чего не видят другие. Есть даже Малфой, который пытается быть… кем-то другим. Может быть, это и есть то, что Магия хотела мне показать. Что даже в темноте можно найти свет. Если не бояться смотреть». Где-то в замке Гарри Поттер, наверное, тоже не спал, мучимый своими демонами. Где-то за воротами парили дементоры. Где-то на свободе бродил Сириус Блэк. А здесь, в гостиной, Итан Морган впервые за долгое время чувствовал, что у него есть не только страх и ненависть, но и что-то ещё. Надежда. И друзья, которые помогут ему пройти через тьму. «Я найду ответы. И я сделаю выбор. Когда придёт время».