Мальчик который был ошибкой.

Глава 21. Три сестры Октябрь в Хогвартсе пах прелой листвой и дымом из каминов. Дни становились короче, а тени — длиннее. Итан Морган возвращался из библиотеки, когда заметил её. Луна Лавгуд, странная светловолосая девочка с Когтеврана, шла по коридору, прижимая к груди большой свёрток из промасленной бумаги. От свёртка тянуло сырым мясом. Итан проводил её взглядом и заметил, что она направляется не в сторону башни Когтеврана, а к выходу из замка — туда, где начиналась тропа к Запретному лесу. Любопытство, всегда бывшее его слабостью и силой одновременно, зашевелилось внутри. «Что она делает? Зачем ей столько мяса? И почему она идёт к лесу одна, когда все боятся туда соваться после истории с василиском?» Он не стал окликать её. Вместо этого он приглушил ауру — теперь это получалось почти автоматически — и последовал за ней, держась на безопасном расстоянии, прячась за колоннами и гобеленами. Луна вышла из замка через боковую дверь и направилась к опушке Запретного леса. Итан следовал за ней, стараясь не хрустеть ветками. Она остановилась у странного, огороженного низким каменным бордюром места, где трава была примята, словно здесь часто кто-то бывал. В центре лежал большой плоский камень, похожий на алтарь. Луна опустилась на колени, развернула свёрток и аккуратно разложила куски сырого мяса на камне. Потом она отступила на шаг и замерла, глядя перед собой с мягкой, отсутствующей улыбкой. Итан наблюдал из-за деревьев. Прошло несколько минут. Он уже хотел уйти, решив, что Луна просто оставила подношение каким-то лесным зверям, когда заметил, что мясо начало исчезать. Кусок за куском. Словно кто-то невидимый брал их с камня и ел. Он замер. Воздух перед Луной колебался, но там никого не было. «Что за...» — Ты можешь подойти ближе. Голос Луны прозвучал спокойно, даже мягко. Она не обернулась. — Они не тронут, если я рядом. Они знают, что ты пришёл смотреть, а не вредить. Итан помедлил, потом вышел из-за деревьев и подошёл к ней. — Ты знала, что я иду за тобой? Луна наконец повернулась. Её большие, светлые, почти прозрачные глаза смотрели на него с каким-то потусторонним спокойствием. — Твои шаги звучат иначе, чем у других. Как будто ты всегда идёшь по краю тени. И твоя аура… она очень тихая. Ты хорошо прячешься. Но не от всего. Итан почувствовал, как внутри всё сжалось. «Она чувствует мою ауру? Даже приглушённую? Как? Кто она такая?» — Не бойся, — сказала Луна, словно прочитав его мысли. — Я никому не скажу. Тайны, которые доверяет магия, не для чужих ушей. Я умею хранить секреты. У меня их много. Она указала на пустое место перед камнем. — Это фестралы. Ты их не видишь? Итан всмотрелся. Ничего. Только колеблющийся воздух. — Нет. Я никого не вижу. Луна кивнула с пониманием. — Значит, ты ещё не видел смерть. Фестралов видят только те, кто видел, как кто-то умирает. По-настоящему. Я видела, как умирала моя мама. Итан замер. Он не знал этого о Луне. Никто не знал. Все просто смеялись над ней, называли «полоумной Лавгуд», дразнили за странные серьги и рассказы о несуществующих существах. — Она была необыкновенной волшебницей, — продолжала Луна, и в её голосе не было ни боли, ни горечи — только светлая грусть. — Любила экспериментировать. Одно заклинание пошло не так. Мне было девять. Я видела, как она упала. Как её глаза стали пустыми. Смерть пришла за ней, и я это видела. С тех пор я вижу фестралов. — Мне жаль, — тихо сказал Итан. — Спасибо. — Луна улыбнулась. — Но это было давно. Теперь они мои друзья. — Она протянула руку и погладила пустоту. Итан увидел, как её ладонь коснулась чего-то невидимого, и воздух в этом месте дрогнул. — Они очень нежные, если к ним привыкнуть. И очень благодарные. Я приношу им мясо раз в неделю. Они ждут. Итан смотрел на неё и чувствовал странное, забытое чувство. Уважение. Эта девочка, над которой смеялась вся школа, видела то, чего не видел никто. И она не жаловалась. Не злилась. Просто жила. — Как ты поняла, что я прячу свою ауру? — спросил он наконец. — Я учился этому. Никто не замечал. Луна посмотрела на него своими большими глазами, и ему показалось, что она смотрит не на него, а сквозь — куда-то глубже, в саму его суть. — Я не вижу ауру так, как ты думаешь. Я просто… знаю. Магия рассказывает мне. Не словами — ощущениями. Ты как река, которая течёт под землёй. Никто не видит воды, но трава над ней зеленее. Ты многое прячешь. Но то, что ты прячешь, — оно живое. И очень древнее. Итан молчал. Она описала его точнее, чем кто-либо когда-либо. Даже точнее, чем он сам мог бы описать себя. — Ты никому не расскажешь? — спросил он. — Нет. Я уже сказала. Я умею хранить секреты. Она села на траву, скрестив ноги, и жестом пригласила его сесть рядом. Итан опустился на холодную землю, всё ещё чувствуя себя неуютно от близости невидимых существ, которые, судя по звукам, продолжали есть мясо за его спиной. — Ты когда-нибудь слышал о трёх сёстрах? — спросила Луна. — Нет. — Это старая история. Очень старая. Её рассказывали ещё до того, как волшебники начали прятаться от маглов. До того, как построили Хогвартс. Говорят, что в начале всего были три сестры. Три богини. Магия, Смерть и Судьба. Их называли Матерями, потому что они создали всё, что есть в нашем мире. Она говорила медленно, словно вспоминая слова, которые слышала давным-давно. — Магия — старшая сестра. Она создала само волшебство, разлила его по земле, как воду. Она живёт в каждом заклинании, в каждой палочке, в каждом волшебнике. Но она не просто сила. Она — живая. Она слышит, когда её зовут. Она отвечает тем, кто умеет просить, а не приказывать. — Моя мать говорила мне это, — тихо сказал Итан. — Что магия — живая. Что её нужно просить. Луна улыбнулась. — Твоя мать — мудрая женщина. Магия любит таких. Тех, кто слушает. Она помолчала, глядя на тёмные верхушки деревьев. — Смерть — средняя сестра. Она забирает души, когда приходит время. Но она не злая. Она просто выполняет свою работу. Она провожает нас туда, куда Магия не может дойти. Говорят, что те, кто видел смерть — по-настоящему видел, — становятся ближе к ней. Мы можем видеть фестралов, потому что Смерть коснулась нас. Но она не забрала. Она просто… отметила. Итан машинально коснулся седой пряди на виске. — Я видел смерть. Василиск. Он смотрел на меня, но я зажмурился. И я выжил. Луна посмотрела на него с пониманием. — Вот почему твоя прядь белая. Смерть поцеловала тебя, но отпустила. Это редкий дар. Ты должен беречь его. — Дар? — переспросил Итан. — Я думал, это просто… метка. — Это и метка, и дар. Ты заглянул за грань и вернулся. Не каждый может это сделать. И не каждый остаётся прежним. Ты изменился, Итан Морган. И это хорошо. Она снова повернулась к лесу. — Судьба — младшая сестра. Она плетёт нити наших жизней. Она знает, что будет, но никогда не говорит. Потому что если сказать, нить может порваться. Она только направляет. Иногда мягко, иногда… жёстко. Но у каждого есть выбор. Даже если Судьба сплела узор, мы можем изменить его. Магия даёт нам силы. Смерть даёт нам время. А Судьба… Судьба просто смотрит и ждёт, что мы выберем. Итан долго молчал, переваривая услышанное. — Три сестры. Магия, Смерть, Судьба. И они правят миром? — Не правят. — Луна покачала головой. — Они просто есть. Как воздух. Как вода. Как свет. Мы можем не знать о них, но они всегда рядом. И те, кто помнит о них, кто чтит их, — те получают чуть больше. Не силу. Понимание. Итан задумался. Потом, сам не зная почему, решился рассказать ей о ритуале. Не всё — только то, что они с Теодором провели ритуал «чествования магии» в каменном круге, чтобы лучше её понять. Луна выслушала и кивнула. — Это хороший ритуал. Очень старый. Моя мама тоже его делала. Она говорила, что Магия любит, когда её благодарят. Не просят, а просто говорят спасибо. Я тоже провожу ритуалы. Не такие, как у тебя. Маленькие. Я выхожу в лес в полнолуние и оставляю подношения. Ягоды, цветы, немного мёда. Для фестралов. И для Магии. Она живёт в лесу особенно сильно. Ты, наверное, чувствовал. — Да. — Итан вспомнил ритуал в каменном круге, ощущение древней, дикой силы. — В Запретном лесу магия гуще. Дикая. Древняя. — Лес помнит времена, когда люди ещё не умели колдовать палочками. Тогда Магия была свободной. Она текла, как река, и каждый мог пить из неё. Сейчас её запрудили. Заклинания, правила, Министерство… Они пытаются контролировать то, что нельзя контролировать. Но Магия всё равно прорывается. В таких местах, как лес. И в таких людях, как ты. — Ты говоришь так, будто знаешь меня всю жизнь. Луна улыбнулась своей загадочной, светлой улыбкой. — Я знаю только то, что Магия показывает. А она показывает правду. Ты хороший, Итан Морган. Даже если сам в это не веришь. Из-за деревьев раздался шорох. Итан резко обернулся, сжимая палочку. Из тени вышел Драко Малфой. Он выглядел смущённым, но изо всех сил пытался сохранить надменный вид. — Я… я не подслушивал, — сказал он, избегая взгляда Итана. — Просто шёл мимо и услышал знакомые голоса. — Шёл мимо? — переспросил Итан холодно. — У опушки Запретного леса? В одиночку? После отбоя? Драко вспыхнул. — А ты сам-то что здесь делаешь, Морган? Свидание с полоумной Лавгуд? — Мы кормили фестралов, — спокойно ответила Луна, прежде чем Итан успел огрызнуться. — И говорили о Магии. Это не свидание. Это дружба. Ты тоже можешь присоединиться, если хочешь. Фестралы не кусаются. Если их не злить. Драко замер. Он явно не ожидал такого приглашения. Его взгляд заметался между Итаном и Луной, а потом он, стараясь сохранить достоинство, подошёл и сел на траву — на почтительном расстоянии от невидимых существ. — Я слышал, о чём вы говорили, — сказал он, глядя в сторону. — О ритуалах. Это не такой уж и секрет. Многие чистокровные семьи их выполняют. У нас, Малфоев, тоже есть свои обряды. Мой отец проводит ритуал благодарения Магии каждый год, на Йоль. Итан удивлённо посмотрел на него. — Твой отец? Люциус Малфой? — А что такого? — Драко тут же ощетинился. — Ты думаешь, только такие, как ты, интересуются древней магией? Малфои веками чтили старые традиции. Просто мы не кричим об этом на каждом углу. Это… личное. — У каждой семьи свои обряды, — мягко сказала Луна. — Но все они идут от одного корня. От трёх сестёр. Драко посмотрел на неё с новым интересом. — Ты знаешь о трёх сёстрах? Я думал, это только в старых чистокровных семьях рассказывают. — Моя мама рассказывала. Она говорила, что три сестры — это не просто легенда. Это правда, которую забыли. Драко задумался. Потом, словно решившись, заговорил снова: — Мой отец говорил, что именно поэтому существует три особых вида магии. Есть пророки — те, кто может видеть нити Судьбы, предсказывать будущее. Большинство — шарлатаны, но истинные пророки редки. А есть некроманты — служители Смерти. Они не поднимают тела, как думают многие. Это глупые сказки. Настоящие некроманты говорят с мёртвыми душами. Они могут призывать их, задавать вопросы… — Он понизил голос. — И они могут приносить человеческие жертвы. Это самая тёмная и запретная магия. Мой отец говорил, что те, кто встаёт на этот путь, редко возвращаются. Они теряют себя, отдают Смерти слишком много и в конце концов уходят за грань. Навсегда. Повисла тишина. Итан смотрел на Драко и впервые видел в нём не просто высокомерного чистокровного сноба, а кого-то, кто действительно знает и понимает вещи, о которых большинство студентов даже не задумывается. — Три сестры дали людям три дара, — тихо произнесла Луна. — Но не каждый может их принять. Магия — дар для всех волшебников. Смерть и Судьба — только для избранных. И цена этих даров высока. — У нас ритуал другой, — сказал Драко, явно желая перевести разговор в более безопасное русло. — Мы зажигаем три свечи — белую для Магии, чёрную для Смерти и серебряную для Судьбы. И каждый член семьи говорит слова благодарности. Отец говорит, что это помогает сохранить магию в роду. Что без благодарности Магия уходит, слабеет. — Мы с Теодором провели ритуал чествования, — сказал Итан. — В каменном круге. В прошлом году. Драко посмотрел на него с нескрываемым уважением. — Каменный круг? Настоящий? Это… впечатляет. Я слышал о таких местах, но никогда не видел. Отец говорил, что там магия особенно сильна. Что древние волшебники строили их, чтобы говорить с Магией напрямую. — Он осёкся, вспомнив, кому это говорит. — Я рад, что некоторые с магловским воспитанием все же интересуются этим. Не то что те, кто приходит в наш мир и лезет со своим уставом в чужой монастырь. Поэтому чистокровные не любят грязнокровок. — Моя мать — маглорожденная, — холодно произнёс Итан. Драко осёкся. Его щёки порозовели. — Я… я не имел в виду… то есть… — Магия не спрашивает, у кого какая кровь, — спокойно сказала Луна. — Она смотрит на сердце. Твоя мать, Итан, научила тебя слушать. Это важнее, чем десять поколений чистокровных предков, которые забыли, как говорить с Магией. Драко замолчал, переваривая. Видно было, что слова Луны задели его, но он не стал спорить. Итан решил сменить тему. Его давно мучил один вопрос, и теперь, когда Драко, казалось, был настроен на откровенность, он решился. — Малфой. Я хочу спросить. Я учусь чувствовать магию. Ауры, следы, отголоски. Но от тебя я никогда не чувствовал ничего необычного. Твоя аура… она как у всех. Как ты это делаешь? Драко усмехнулся, явно польщённый. — А, это. Морган, ты что, не знал? Выпячивать свою магическую ауру считается дурным тоном в приличных семьях. Это всё равно что ходить голым. Настоящие волшебники не кричат о своей силе — они её прячут. — Прячут? Как? — Есть два способа. Можно научиться самому — сжимать ауру, делать её незаметной. Это долго и трудно, но возможно. А можно носить скрывающий артефакт. У меня, например, вот это. Он достал из-под воротника небольшой кулон — тёмный, почти чёрный камень в простой серебряной оправе. — Это амулет Сокрытия. Старая семейная вещь. Он не прячет магию полностью — это невозможно. Но он делает её… неприметной. Как будто ты просто фон, часть пейзажа. Отец подарил мне его, когда я поступил в Хогвартс. Сказал, что настоящий Малфой не должен светиться, как магловская гирлянда. Итан вспомнил слова Снейпа. «Магия оставляет следы. Твоя аура изменилась. Те, кто умеет видеть, заметят». — Я учился прятать ауру сам, — сказал он. — Без артефакта. Драко посмотрел на него с уважением. — Сам? Это непросто. Даже мой отец не сразу научился. А он… в общем, он сильный волшебник. — У каждого свой путь, — сказала Луна. — Кто-то прячется за камнями, кто-то учится быть тенью. Главное — не забывать, кто ты есть на самом деле. Артефакт или навык — это только инструмент. Важно то, что внутри. Драко задумчиво посмотрел на неё. — Ты странная, Лавгуд. Но говоришь правильные вещи. — Спасибо. — Луна улыбнулась. — Ты тоже не такой плохой, как кажешься. Драко отвёл взгляд. Потом, после долгой паузы, заговорил снова — на этот раз тише, неувереннее. — Морган. Я… я хотел сказать. Ты и Нотт всё время вместе. У вас свои секреты, свои занятия. Я не дурак, я вижу. И мне… мне это интересно. Не только потому, что это может быть полезно. Просто… у вас есть что-то настоящее. А у меня… Он замолчал, не в силах закончить. — У тебя есть Крэбб и Гойл, — сказал Итан. — Крэбб и Гойл — не друзья. — В голосе Драко прозвучала горечь. — Они просто идут за мной, потому что их отцы служат моему отцу. Они не понимают меня. Не так, как ты понимаешь Нотта. Или как она понимает тебя. — Дружба — это не то, что можно приказать или купить, — мягко сказала Луна. — Она приходит сама. Когда ты готов её принять. Драко посмотрел на Итана. — Я знаю. Я просто… хочу быть частью чего-то. Не из-за отца. Не из-за денег. Просто… быть. Итан долго молчал. Он вспоминал, как сам чувствовал себя одиноким все эти годы. Как Теодор стал его первым настоящим другом. Как он сам отталкивал всех, кто пытался приблизиться. Драко был высокомерным, заносчивым, жестоким — но, возможно, это была просто маска. Как и у него самого. — Мы с Теодором занимаемся Патронусом, — сказал он наконец. — С профессором Люпином. По четвергам, после ужина. Если хочешь, можешь прийти. Не обещаю, что будет легко. И не обещаю, что мы станем друзьями. Но попробовать можно. Драко посмотрел на него с удивлением и благодарностью. — Я приду. Спасибо, Морган. — Вот видишь, — улыбнулась Луна. — Магия свела вас здесь не случайно. Судьба плетёт свои узоры. А вы просто следовали за нитью. Через несколько дней Итан, как обычно, работал в кладовой Зелий, сортируя сушёные коренья. Снейп сидел за столом, делая записи в журнале. В кладовой было тихо, только потрескивали факелы на стенах. — Ты стал меньше светиться, Морган, — произнёс Снейп, не поднимая головы. — Твоя аура почти незаметна. Ты хорошо поработал над собой. Итан не ожидал похвалы и на мгновение замер. — Спасибо, профессор. Я… практиковался. Снейп отложил перо и посмотрел на него. — Я заметил. Также я заметил, что ты теперь проводишь время в компании Лавгуд. И, что более удивительно, Малфоя. Итан насторожился. — Это проблема? Снейп помолчал. — Нет. Это… необычно. Но не проблема. Лавгуд — странная девочка, но у неё есть понимание, которого многим не хватает. А Малфой… возможно, ты окажешь на него хорошее влияние. Или он на тебя — плохое. Время покажет. — Я просто… учусь. У всех. — Похвально. — Снейп чуть прищурился. — Но помни: не всем можно доверять. Даже тем, кто кажется друзьями. Особенно тем, кто носит маски. Итан вспомнил урок Снейпа о сокрытии ауры, вспомнил амулет Драко, вспомнил свои собственные попытки стать незаметным. — Как я? Снейп чуть приподнял уголок губ — не улыбка, но почти. — Как все мы, Морган. Как все мы. Продолжай работу. Итан вернулся к кореньям. Он понимал: Снейп одобряет его новые знакомства, но предупреждает быть осторожным. Как всегда. Ночью Итан сидел у окна в гостиной, глядя в тёмную воду Чёрного озера. За стеклом проплывала огромная тень кальмара. В голове крутились слова Луны. «Три сестры. Магия, Смерть, Судьба. Они не правят. Они просто есть. И те, кто помнит о них, получают чуть больше. Не силу. Понимание». Он думал о фестралах, которых не видел, но которые были рядом. О Луне, которая видела смерть матери и не сломалась. О Драко, который носил маску высокомерного сноба, но в глубине души хотел того же, что и он сам, — понимания и принятия. О Снейпе, который снова предупредил его об осторожности, но при этом почти похвалил. «Магия живая. Смерть отметила меня, но отпустила. Судьба плетёт узор, который я могу изменить. И сегодня я сделал ещё один шаг. Не только к Луне и Малфою. К пониманию того, кто я есть». Он сжал амулет матери. Тёплый. Живой. «Я не герой. Но я больше не один. У меня есть Теодор. Теперь, возможно, Луна. И даже Малфой. Может быть, это и есть то, что Магия хотела мне показать. Что даже в темноте можно найти свет. Если не бояться смотреть». Где-то в замке Луна Лавгуд, наверное, тоже не спала, глядя на звёзды и думая о трёх сёстрах. Где-то Драко Малфой ворочался в постели, переваривая вечерний разговор. Где-то Теодор читал при свете лампы, ожидая завтрашней встречи. А здесь, в гостиной, Итан Морган впервые за долгое время чувствовал не только решимость, но и что-то ещё. Принятие. Он нашёл ещё одну нить в узоре Судьбы. И он проследует за ней.