Мальчик который был ошибкой.

Утро после развязки выдалось солнечным и тёплым — словно сама природа решила, что Хогвартс заслужил передышку после долгой, тёмной зимы. Но в Большом зале за завтраком было неспокойно. Слухи расползались по столам быстрее лесного пожара: Питер Петтигрю жив, Сириус Блэк невиновен, а всё это время настоящий предатель прятался в облике крысы. Драко Малфой подсел к Итану и Теодору, едва они заняли свои места за столом Слизерина. Он выглядел непривычно тихим и задумчивым, и даже обычная надменная маска, которую он носил, сегодня сидела на нём криво. — Морган. Нотт, — начал он, глядя в тарелку. — Я слышал… Это правда? Петтигрю жив? Блэк не предатель? — Правда, — коротко ответил Итан. Драко долго молчал, ковыряя ложкой овсянку. Потом поднял глаза — и в них было что-то, чего Итан никогда раньше не видел. Не злость, не зависть. Скорее, растерянность. — Мой отец всегда говорил, что Блэк — предатель. Что он служил Тёмному Лорду, что он выдал Поттеров. Получается, мой отец ошибался. Или… врал. Я не знаю, что теперь думать. — Может, не стоит верить всему, что говорят отцы? — тихо заметил Теодор. Драко посмотрел на него, потом на Итана. Его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. — Наверное. Я… я рад, что всё выяснилось. За тебя, Морган. Ну, что Блэк не твой отец. Или, может, и твой — кто знает, — он осёкся, понимая, что запутался. — В общем, я рад, что ты узнал правду. И что никто не умер. Итан чуть приподнял уголок губ — не улыбка, но почти. — Спасибо, Малфой. Драко кивнул и вернулся к своей овсянке. Но его лицо оставалось задумчивым. Что-то в нём менялось — медленно, неуклюже, но неотвратимо. Люпин нашёл Итана в тот же день, ближе к вечеру. Профессор выглядел уставшим, под глазами залегли глубокие тени, но в его походке появилась какая-то новая лёгкость. Словно он сбросил с плеч невидимый груз. — Итан. Сириус хочет поговорить с тобой. Если ты готов. Итан помолчал. Готов ли он? Он не знал. Но он кивнул. Сириус Блэк ждал его в одном из пустующих кабинетов на третьем этаже. Он сидел у окна, и солнечный свет падал на его измождённое лицо, делая его почти красивым — тем, прежним Блэком, который когда-то был первым красавцем Хогвартса. Теперь от того образа остались лишь отголоски: гордая линия скул, тонкие черты, серые глаза, которые смотрели на Итана с тревогой и надеждой. — Ты пришёл, — сказал Блэк, и в его голосе прозвучало облегчение. — Я не знал, захочешь ли ты меня видеть. — Я не простил вас, — ответил Итан без предисловий. Его голос был ровным, но не холодным. — Никого из вас. То, что вы сделали с моей матерью, нельзя простить. Но я хотел посмотреть на человека, который был там той ночью. И который провёл двенадцать лет в аду за то, чего не совершал. Блэк кивнул. Он не отвёл взгляда, не стал оправдываться. — Я не прошу прощения. Я знаю, что не заслуживаю его. Но я хочу, чтобы ты знал: мы пытались всё исправить. Мы искали её. Мы оставили флаконы в банке. Если ты захочешь узнать правду — она там. Когда будешь готов. — Я узнаю, — ответил Итан. — Когда придёт время. Повисла пауза. Блэк смотрел на него, и в его серых глазах читалась странная смесь боли и нежности. — Ты похож на неё. На твою мать. Но упрямство у тебя от Джеймса. — Он чуть усмехнулся. — Я почти уверен, что ты его сын. Он был таким же — гордым, холодным снаружи, но с огнём внутри. Когда мы были молодыми, он мог казаться высокомерным, заносчивым… но ради друзей он был готов на всё. Так же, как ты. Я не знаю наверняка, чей ты сын. Но я знаю его. И я знаю, что он никогда бы не бросил тебя, если бы знал. Итан молчал. Внутри что-то дрожало, но он не показывал этого. — Можно… — Блэк замялся. — Можно я буду писать тебе? Иногда. Просто чтобы знать, как ты. Я не жду, что ты ответишь. Но я хотел бы… быть где-то рядом. Хотя бы так. Итан долго смотрел на него. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Пишите. Я, возможно, отвечу. Когда буду готов. Блэк кивнул, и в его глазах блеснуло что-то, похожее на надежду. Люпин уходил из Хогвартса. Его кабинет уже был пуст, вещи собраны, и только старый чемодан с облупившейся кожей стоял у двери. Он нашёл Итана в коридоре и отвёл в сторону. — Я хотел попрощаться, Итан. И сказать… мне жаль. За всё. За то, что мы сделали. За то, что не смогли найти твою мать. За то, что ты рос, не зная правды. — Вы были единственным, кто не участвовал в этом, — ответил Итан. — Я знаю. Но я был их другом. Я мог бы что-то сделать. Предотвратить. Или хотя бы найти её потом. Я не смог. И я живу с этим. Итан помолчал, потом сказал — тихо, но искренне: — Спасибо за Патронуса. И за шоколад. Это помогало. Люпин улыбнулся — грустно, но тепло. — Береги ворона. Он — часть тебя. Итан… когда ты решишь провериться в Гринготтсе, я могу пойти с тобой. Если захочешь. Гоблины не всегда приветливы к тем, кто приходит один. А я знаю дорогу. Итан на мгновение замер. Потом кивнул. — Я запомню. Спасибо. Люпин протянул ему руку — не как учитель ученику, а как равный равному. Итан пожал её. — Если когда-нибудь тебе понадобится помощь — ты знаешь, где меня найти. Он подхватил чемодан и пошёл к выходу. Итан смотрел ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом коридора, и чувствовал, что теряет кого-то важного. Но где-то внутри он знал: это не прощание. Это «до встречи». Вечером того же дня Итан стоял у опушки Запретного леса. Он знал, что найдёт её здесь — Луна всегда приходила сюда на закате, когда фестралы выходили из чащи к своему кормовому камню. Она стояла спиной к нему, глядя на тёмнеющее небо. Её светлые волосы казались почти серебряными в угасающем свете. — Вот и всё, — произнесла она, не оборачиваясь. — Нарглы разбежались. Большой наргл свободен. Маленький наргл наказан. Правда вышла наружу, как вода из треснувшего кувшина. Итан встал рядом с ней. — Ты знала с самого начала? — Я знала только то, что Магия показывала, — ответила Луна, и её голос был тихим, как шелест листвы. — Она шептала, что всё не так, как кажется. Что преданный — не предатель. Что предатель прячется в тени, притворяясь безобидным. А теперь… теперь всё встало на свои места. Она повернулась к нему и посмотрела своими большими, светлыми, почти прозрачными глазами. — Ты сделал правильный выбор, Итан. Ты выбрал свет. Не все могут так. Помни об этом, когда станет трудно. Помни, что ты — это ты. И что у тебя есть те, кто тебя любит. — Ты будешь здесь в следующем году? — спросил он, и его голос дрогнул сильнее, чем он хотел. Луна улыбнулась своей загадочной, потусторонней улыбкой. — Конечно. Кто-то же должен кормить фестралов. И присматривать за тобой. Ты, Теодор, даже Драко — вы все ещё нуждаетесь в ком-то, кто видит мозгошмыгов. А то вы слишком серьёзные. Итан не улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Спасибо, Луна. За всё. — Не за что, — ответила она просто. — Мы — друзья. А друзья присматривают друг за другом. Так говорит Магия. Поезд уносил их на юг, и за окнами проплывали зелёные холмы, сменяясь перелесками и деревушками. В купе в этот раз было теснее обычного: Итан, Теодор и Драко сидели втроём. Луна заходила попрощаться, но потом ушла к своим когтевранцам — «чтобы они не думали, что я совсем их бросила». — Летом я поищу ещё книги в отцовской библиотеке, — сказал Теодор, глядя в окно. — Может, найду что-то о трёх сёстрах. Или о беспалочковой магии. Ты говорил, что хочешь научиться колдовать без палочки. — Да, — кивнул Итан. — После всего, что случилось, я думаю об этом всё чаще. Палочка — это инструмент. Но магия — она во мне. Я чувствую её. Я создал Патронуса. Я спас единорога. Всё это было без палочки, или почти без неё. Может быть, я могу больше. — Это опасный путь, — предупредил Теодор, но без осуждения. — Магия без палочки плохо контролируется. Но если кто и может с ней справиться, то это ты. Драко, сидевший в углу, задумчиво произнёс: — Мой отец говорил, что некоторые древние волшебники вообще не использовали палочки. Они говорили с Магией напрямую. Но это было давно, и сейчас это считается… нецивилизованным, что ли. — А ты не думал о ритуале? — неожиданно спросил Теодор, поворачиваясь к Итану. — О чествовании Магии. Том, что мы делали в каменном круге. Многие чистокровные семьи проводят его каждый год. Как Малфои. А мы сделали только раз. Итан задумался. Действительно. После того первого ритуала прошло уже больше года. Тогда он только начинал понимать, что такое магия. Теперь он знал гораздо больше. И он изменился. — Ты прав, — сказал он. — Я помню рассказ Драко. Три свечи — для Магии, Смерти и Судьбы. Я хочу попробовать. Но не один. Я хочу, чтобы мы сделали это вместе. Ты, я, Луна, Драко. И… — он помедлил. — Я хочу позвать Поттера. Драко поперхнулся. — Поттера?! В наш круг? Морган, ты… — Он мой брат, Малфой, — спокойно перебил Итан. — Единокровный. Я не знаю наверняка, но всё указывает на это. И он не виноват в том, что сделал его отец. Мы оба — дети, расплачивающиеся за грехи взрослых. Может быть, если мы сделаем это вместе, мы сможем… не знаю. Оставить прошлое позади. Драко хотел что-то возразить, но осёкся. Он долго молчал, а потом пробормотал: — Ладно. Если ты так хочешь. Но я не обещаю, что буду с ним дружить. — Я не прошу дружить, — ответил Итан. — Я прошу попробовать. Как ты попробовал со мной. Драко отвёл взгляд, но по его лицу было видно, что он согласен. Мансарда над лавкой старьевщика встретила Итана знакомыми запахами — сырости, старых газет, пыли. Элис стояла у плиты, помешивая овсянку. Когда он вошёл, она обернулась, и на мгновение в её серых глазах промелькнуло облегчение. Но она ничего не сказала — просто кивнула. Итан кивнул в ответ. Вечером он стоял у окна, глядя на магловские огни. Палочка лежала на тумбочке, бесполезная вне Хогвартса — Министерство отслеживало магию несовершеннолетних, и колдовать вне школы было запрещено. Но магия никуда не делась. Он чувствовал её — в груди, в кончиках пальцев, в самом воздухе старой мансарды. Она была живой, как всегда. И она ждала. «А что, если магия без палочки не отслеживается? — подумал он вдруг. — Палочка — это инструмент, созданный волшебниками. Но магия существовала задолго до палочек. Если я смогу научиться направлять её без палочки, руками… это будет новый уровень. Новый эксперимент». Он поднял руку и сосредоточился. Представил, как нити магии тянутся от его сердца к ладони. Попытался зажечь крошечный огонёк — такой же, как тогда, в гостиной Слизерина. Ничего. Пусто. Но это не обескуражило его. «Я только начал. Это как с медитацией — нужно время». Он опустил руку и повернулся к матери. Элис сидела в кресле, вязала шарф — для кого-то на продажу. Итан подошёл и сел рядом. — Мама. Я хочу кое-что попробовать. Ритуал благодарности Магии. Как делают чистокровные семьи. Три свечи — для Магии, Смерти и Судьбы. Драко рассказывал, что они проводят его каждый год. Я хочу, чтобы мы сделали это вместе. Ты и я. Элис остановилась. Её руки, державшие спицы, замерли. Она долго молчала, глядя в окно. — Я не проводила ритуалов с тех пор, как… с тех пор, как всё случилось, — произнесла она наконец. — Даже не знаю, смогу ли. — Я помогу, — тихо сказал Итан. — Это не сложный ритуал. Просто три свечи и слова благодарности. Магия — старшая сестра. Мы скажем ей спасибо. За то, что она дала нам. За то, что она дала мне. За то, что я выжил. Элис повернулась к нему. В её серых глазах стояла влага — но она не плакала. — Ты правда этого хочешь? — Да. Я хочу почтить её. И ещё… — он помедлил. — Я хочу, чтобы ты была рядом. Как тогда, в каменном круге. Только теперь — здесь. С нами. Элис медленно кивнула. — Хорошо. Я соберу свечи. Белую, чёрную и серебряную. У меня где-то были. Мы сделаем это завтра, на закате. Итан встал, подошёл к окну и посмотрел на угасающее небо. Там, за крышами магловского Лондона, прятались первые звёзды. Он сжимал в руке два амулета — материнский, тёплый и живой, и маленькое воронье пёрышко от Луны. «Я не знаю, кто мой отец. Но я знаю, кто я. Я — Итан Морган. Сын Элис. Друг Теодора, Луны и Драко. Я тот, кто выжил после василиска и дементоров. Тот, кто создал Патронуса-ворона. Тот, кто выбрал свет». Он подумал о том, что впереди — четвёртый курс. Новые испытания. Новые тайны. Но он больше не боялся. Потому что он был не один. И он знал, кто он. Тихо, чтобы не потревожить мать, он поднял руку и снова попытался вызвать огонёк — без палочки, одним лишь намерением. Ничего. Но на этот раз ему показалось, что в кончиках пальцев что-то дрогнуло. Словно искра, готовая вспыхнуть. «Я научусь. Не сейчас — так потом. Я найду способ говорить с Магией напрямую. И я вернусь в Хогвартс с новыми знаниями. С новым ритуалом. С новыми силами. И тогда мы сделаем это вместе — все мы. Я, Тео, Луна, Малфой. И Поттер. Мы оставим прошлое позади и шагнём в будущее. Вместе». За окном занимался рассвет. Первый рассвет после долгой, тёмной бури. Итан Морган смотрел на него и чувствовал нечто, чего никогда не испытывал раньше. Покой. И предвкушение. «Впереди — четвёртый курс. Турнир Трёх Волшебников. Новые опасности. Но я готов. Потому что я не один. И я знаю, кто я».