étouffement. удушье

— чарли, блять! — чуть не вопит на меня виола, беря за руки. она кладет их себе на грудь, и сама сжимает. — ты импотент или что? у меня сиськи третьего размера, а ты даже не смотришь! что с тобой? мне стало не по себе. я попытался убрать руки, но она держала очень крепко, впиваясь ногтями в кожу. видно каплю крови. — возьми меня прямо здесь! в этом ебаном туалете! — нет. — но почему, чарли? что с тобой? почему нет? ты всё-таки гей? — я не гей. я просто тебя не хочу. она замерла с открытым ртом и слезами на глазах. я воспользовался этим ступором и убрал руки. — ты… — ты моя подруга, ви. я не собираюсь тебя трахать, — я посмотрел на неё и на то, как чёрная из-за туши слеза катится по щеке, попытался убрать пальцем, но почти сделал хуже. — моё хорошее отношение к тебе не из-за того, что я планировал тебя трахнуть, а потому что ты просто есть. этого хватает. какое-то время мы молчали, смотря друг на друга, и я решил поделиться с ней валиумом. как мы оказались в туалете бара, да ещё и в женском — я предпочту умолчать. информация, которую не стоит рассказывать. последующие десять минут виола поправляла макияж под валиумом и ничего не говорила. я тоже молчал. наблюдал за ней. она красит глаза, приоткрыв рот. уже не плакала. спокойно дышала. плечи не дрожали. кажется, она от моих слов в шоке не меньше моего. я редко говорил что-то подобное и в таком количестве. через час уже виоле пришлось меня успокаивать, так как из-за того, что в баре играла французская песня, я нарыдал целый шот текилы. не сказать, что я вообще люблю францию и горжусь, что в ней родился, но пьяного меня это совсем не волнует. для меня не привычка говорить на французском и общаться с французами, а тем более с родителями, которые меня ненавидели. эта ненависть в принципе взаимна. случайно смешал валиум и текилу. виола пыталась утянуть меня домой. сначала я сопротивлялся, потому что, по собственным меркам, выпил слишком мало и это ни в какие ворота не лезет. потом мне пришла идея в голову кого-то отпиздить, и мною же было принято решение свалить отсюда подальше вместе с ви. прохладный ветер на улице более-менее приводил меня в состояние, близкое к человеческому. виола шла со мной под руку, сказав, что так я не упаду. стук её каблуков больше не был далёким и странным звуком. вообще я задумался насчёт недавней ситуации, пока не накидался текилой. если бы я жил с виолой в одном городе, то есть в лас-вегасе, и пару лет назад, то давно трахнул бы и забыл. себя-то я знаю точно. сейчас шёл с ней под руку. она ногтями проводила по моей руке и, что меня привело в разум, дёргала за волосы. со стороны мы выглядели как старая супружеская пара. виола рассказала, что виктор вчера спрыгнул с окна второго этажа, когда к ним решил завалиться его бывший, а после вернулся только через два часа с историей о том, что трахался с другим бывшим. ещё виктор был в военной форме. я не знаю, как при своём состоянии вообще запомнил эту историю. дай бог, что сейчас доведу виолу и смогу без происшествий дойти до дома. я могу забыть, где живу. не пробуйте текилу и после неё валиум. это одно из худших решений в моей жизни. на прощание виола обняла меня уже по-другому. не прижималась ко мне, как в баре. я опустил голову, посмотрел на неё: глаза смотрели куда-то за меня, в сторону. она пьяна, как и я, но, может, слабее. во мне бутылка текилы, но походка удивительно нормальная. хотя сам я не знаю. себя со стороны не вижу. возможно, по дороге я и упаду, но хуй с ним уже. нокс мне не звонил. наверное. я потерял телефон пару часов назад, но главное — сигареты и зажигалка на месте. он, может, писал. я мог только понадеяться, что он хоть на секунду вспомнил обо мне. зачем мне эти мысли? не знаю. время около трёх ночи. я еле перебирал ноги, идя по закоулкам в сторону дома. а ждёт ли? вряд ли. спит, как нормальные люди в ночь среды. я клевал в небо, на котором не видно звёзд. сильно ли он обижен на меня? этого я тоже не знаю и никогда прямо не спрошу, хотя, наверное, должен. никому я, блять, не должен, тем более ему. моя голова не может замолчать в полнейшей тишине. обязательно надо думать о чём-то неважном. никогда, сука, не буду пить текилу. или буду. это уже неважно. всё неважно. я мог надраться и дома, если бы атмосфера в квартире не смущала, а ещё, кажется, что мой телефон украл тот парень, которого я хотел отпиздить. воняло шмалью и рвотой. меня самого чуть не вывернуло. да, такой запах у района, где живу я. и нокс. горел приглушённый свет на кухне, что меня смутило, поэтому я решил идти быстрее, но получилось плохо. шёл как черепаха. валиум подавил тревогу. психологическая хуйня. я рыскал по карманам в поисках зажигалки. дверь открыта. я вроде закрывал. или всё-таки нет? у меня каждый раз болят ноги, когда я провожаю виолу аж до дома. надеюсь, что усну быстро за счёт того, что пьяный и под таблетками. я вспомнил, что ещё есть дела по работе. довольно важные. что вообще для меня сейчас важно? — пьянь, — из кухни вышел нокс. он держал руки на груди и выглядел обиженным, конечно, хуй пойми на что. я не собирался вникать, даже если бы он начал тираду. — у меня проблема. — ну? — я не успел снять куртку — кудрявая тварь насильно повела меня на кухню. — смотри. он готовил. мне. средь ночи. клянусь, то, что я увидел, можно и правда назвать едой, которой возможно не отравиться. я глянул на нокса глазами по центу. — хули вылупился, рыжий? ты жрать собираешься? — а в чём проблема-то? — перца много добавил. надейся, что не покраснеешь, — нокс развернулся и сел за стол. он же не умеет готовить и не ест один. я либо совсем сбредил, либо это всё правда. скорее, и то, и другое. — ты мне звонил? — я всё-таки решил спросить, потому что это волновало. почему именно — не понимал. — звонил. ответили, что хозяин телефона успешно проебался. я ел. это вполне съедобно, но мне казалось, что от остроты у меня появится язва желудка. нокс лишь упомянул, что звонил папе, чтобы тот дал рецепт этого «шедевра» и объяснил поэтапно приготовление. я чувствовал себя странно не из-за того, что мой рот полыхал, как на адском котле, а потому что нокс готовил. на остроту я внимания не обращал. он сам. с помощью отца, но сам. и ждал меня. возможно, ожидая, что приду утром или вообще не приду. квартира воняла табаком, но уже по-другому. не как в баре. нокс курил, раскачиваясь на стуле. у нас, видимо, перемирие на фоне моего алкоголизма. — я нашёл у тебя кассету. я поперхнулся и отрезвел. своих кассет у меня не было, только лиама, и то я их выдал за свои, потому что обещал этому придурку. вот и обнаружена кассета под номером триста четыре. не знаю, что там, но явно не то, что порадует меня, и уже не порадовало нокса, судя по всему. на столе помимо книг, которые я вообще-то оставил ещё давно и не убирал, лежало три упаковки ксанакса, суматриптан, лирика и очки нокса. — ты пьёшь лирику? — я резко перевёл тему, а он поднял голову и глянул на меня прищуренными глазами. — после кассеты — да. я даже не знал, что на неё записано. что-то из разряда похотливых ковбоев? женский гэнг-бэнг? я не знаю, блять. тревога не была такой сильной из-за того, что на меня до сих пор действовали таблетки, и я больше хотел спать, чем разузнать, что всё-таки увидел нокс и почему у него теперь психологическая травма. когда и как я уснул — почти не помню. вроде бы просто поел, рухнул на диван и вырубился. сегодня мне снился не кошмар, а то, что я был рыжим пингвином под лирикой и пиздил пингвина-нокса. хороший сон. несомненно. главное, что не кошмар. спасибо, а то заебался. я кое-как открыл глаза. меня дико слепило солнце. первым делом я ничего не увидел, а после чуть не подскочил, увидев лицо нокса. — какого хуя? — я смотрел кассету, помнишь? — чего? — смотрел кассету, — продолжил нокс. у него между губ сигарета, дым которой попадал мне в глаза. — там был рыжий мужик. я подумал, что это ты, но у него были волосатые руки, а у тебя нет. — ты смотрел, сколько волос у меня на руках? — у него был другой нос. — что ты сделал с кассетой, кудрявый? — отдал соседке, сказал, что там запись со свадьбы других наших соседей. — больной ублюдок, — я отобрал у него сигарету, он взял новую. — у нас соседи — супружеская пара из двух мужиков? — ты всё-таки знаешь, что было записано? чёрт. кажется, знаю.