étouffement. удушье

мы учимся на психологов по быстрой программе. я — перинатальный. майки — детский. всё равно постоянно пересекаемся. курим вместе, разгоняем очевидную философию на лавочке так, будто открыли мир. майки говорил мне, чтобы я не вёлся на каждую девушку, словно вижу противоположный пол впервые. он всегда так говорил. майки умён. талантлив. и свободен. занимался боевым самбо, пока мы были во франции. теперь у него хватает времени максимум на поддержание формы, учёбу и посиделки со мной, если я не с очередной барышней. я всё равно уделяю ему времени больше. он мой друг. самый близкий. — майки, мы будем обсуждать то, что ты мне сказал? — я пытался догнать его. он убегал прямо по коридору радостной и быстрой походкой, доставая пачку сигарет из заднего кармана. — например, что? — ты сказал посоветовать той женщине бить своих детей! — я уже говорил для чего! — для профилактики? майки подбежал ко мне и обнял за плечи. я чуть не упал, но вовремя схватился за него. — для профилактики, конечно. она тебя послушала? — я ей этого не говорил. я сказал, что она имеет полное право ненавидеть своего ребёнка и хотеть его убить, но не делать этого на практике. ребёнку три месяца, он всё время орал и не затыкался. если говорить так, я посоветовал ей проплакаться, покормить ребёнка и сказать, что она его ненавидит. с практики я чуть не улетел, но отделался. супервизор меня ненавидит, но не говорит в открытую. нужно бы. плохо сдерживать внутри такое сильное чувство, как ненависть. майки улыбался. — что ты сказал той девочке? — с рас? — да. — то, что её родители — мудаки, — майки задержал взгляд на моём лице и повёл дальше по коридору. пахло краской, а из-за жары в здании я чувствовал себя плохо. — и, понимаешь, я не соврал. — ты никогда не врёшь. — конечно, конечно. он врал много. не мне в лицо, но клиентам, детям — он врал. с ним почти никогда не скучно, всегда что-то происходит, потому что майки — человек действия и острого слова. например, он советовал детям есть батарейки и рассказать ему о их вкусе, а его бывшая по его же совету почти выпила ртуть. как-то к нам подошёл ребёнок. мальчик лет десяти. он сказал что-то вроде: «дяди, вы можете оценить мой рисунок?». майки сказал «красиво» и предложил покурить с нами. да, покурить десятилетнему мальчику. он отказался, да и я шлёпнул майки по руке. со мной майки не скучно, поэтому я старался проводить с ним достаточно времени, чтобы он не соскучился по очередному безумию. концентрированное безумие в зелёных глазах иногда добивало. к нему приходили конченые идеи, от которых даже я пытался его отговорить. что было странно — он меня слушал. единственного. мне тяжело совмещать девушек и майки, тем более он вёл себя максимально неестественно, когда я рассказывал про очередную встреченную девушку. он будто не горел желанием слушать, но делал это. майки вытащил меня на улицу к лавочке, я всегда сижу слева, он справа. по-другому мы бы сталкивались руками и ругались, что постоянно происходило в школе. постоянно тут курим. говорим. философия, психология, сплетни, что в следующий раз посоветовать женщине с тремя детьми, которая уже не любит мужа, но не признаёт и держится за него, как за кошелёк. их брак распадётся из-за непомытой тарелки — я уже это знаю. — завтра практика, — он положил мне голову на плечо. каштановые волосы щекотали шею. — завтра практика, — устало повторил я. — если мы прогуляем… — нас обратно во францию отправят, майки. мы пойдём. он уныло покрутил сигарету в руке. сегодня утром майки заплёл мне две косички, сказав, что так волосы мешать не будут. я похож на маленькую девочку, но расплетать не собирался, потому что его руки не делали мне плохо. по акценту нас почти никто не понимал. что было ужаснее всего — майки разговаривал по-английски хуже, а я более-менее нормально, но мой французский акцент подводил нас обоих и ставил в неловкие положения. мы сильно выделялись. на нас иногда до сих пор косятся. два француза. в америке. с нами учились две мои бывшие, к моему сожалению. видел я их почти постоянно. в принципе, они ничем не изменились. вообще. одна разве что меня избегает, а вторая — касси — ещё здоровалась со мной. майки иногда подходил к ним, чтобы дать «дельный» совет для лучшей жизни. то есть «отсоси». не у кого попало. а у меня и у него. майки повёл меня в магазин за пивом. сейчас — это лучшее, что можно было придумать, потому что я имел привычку слишком много думать и мало говорить, а если и говорил, то из меня вырывалось что-то, что отпугивало людей. неужели услышать про эмболию так страшно? ну, вырвалось во время секса. я вообще во время секса постоянно в своих мыслях и знаком мне только оргазм, а не другие ощущения. оргазм выбивает из мыслей своей яркостью и почти что внезапностью. для меня это было ещё лишнее время, чтобы подумать о рецидиве герпеса, который почему-то никто не замечает, хоть эти пупырышки покрывали область паха и оставались видны. я чесался. откровенно говоря. майки идёт на шаг впереди. синдром рейно, слышали? причина, по которой я не люблю ходить в шортах, а приходится. мне с головой хватает герпеса и того, что он со мной навсегда. хоть что-то будет со мной и моим отвратительным характером, спасибо. мои ноги синие. почти буквально. мне чаще всего холодно, и не очень приятно смотреть на руки и ноги, которые немеют, колют и меняют цвет. мы стояли в отделе с алкоголем. майки щёлкнул раскладушкой с очень коварным видом. это значило только одно — он что-то задумал. если это очередная попытка украсть пару банок пива, то я пас. — шарль, есть планы на вечер. — рассказывай. — тройничок. замутим? — есть кандидаты? — я бы не предлагал, если бы не было. конечно, есть. мне даже стало интересно. сколько всего в жизни было, а такого ещё нет. возможно, я согласен. — кто? — касси. она решила воспользоваться советом. замечательно. моя бывшая. тройничок с другом детства и бывшей, с которой я разошёлся около двух недель назад. у касси такая личность, что я даже не сомневался в её намерении отсосать у меня и майки. — ты понимаешь, я трезвым быть не хочу, — майки прекрасно понимал мои намёки. он покивал, шепча «конечно, конечно». взял пару банок пива и бутылку виски. для студентов мы неплохо гуляем. такой у меня друг. слегка богатый. плавали — знаем. подготовка шла почти отлично. почти, потому что мы с майки выпили всё пиво, начали виски и чувствовали себя, мягко говоря, неадекватно. мы лежали в обнимку. касси должна подойти через минут десять, я обжимаюсь со своим другом, вспоминая другую бывшую. — чем он лучше меня вообще, майки? — я пьяный навалился на него. у бывшей появился парень, и я не понимал, чем он лучше. — наверное, он добрый. — а я что, не добрый по-твоему? — объективно нет. чёртова жизнь. не добрый я. с чего это вдруг? самый добрый и душевный человек в её ёбаной жизни! я блядский ангелочек. возможно, и нет. запутался я окончательно. — а вдруг он просто богатый? — не думаю, шарль. может, смешной. — я не смешной? — объективно нет. — майки! — я ударил его по груди, и в дверь постучали. майки кое-как выбрался из-под меня. это касси. стопроцентная вероятность, что она. наверняка, на ней чёрное кружево. говорила она мне, что это самое красивое бельё у неё и всегда надевала на встречи со мной. видел его, думаю, не только я. может, она наконец купит другой комплект? касси, удивительно для себя, выглядела скромно. она любила мини-юбки, топы с глубоким декольте, чулки с поясом и подвязками. тут в футболке и шортах. решила не наряжаться, ясно. — ты всё-таки согласилась, — майки обратно уволок меня на кровать и прижал, хотя я хотел поздороваться. — вы оба красивые. — это понятно. а член у кого больше? она сделала умный вид, а я почти оскорбился, когда её палец указал на майки. откуда она знает про его член? неужели, блять? — ты будешь зрительницей? — майки улыбнулся и неожиданно поцеловал в шею. я схватил его за волосы. у меня перехватило дыхание. я пьяный. его бедро на моём бедре. — в смысле? он показательно поцеловал меня. слишком мягко и нежно, хоть и укусил за губу. она понимает, кажется, что будет дальше, а вот я не понимаю. не понимаю совсем, поэтому сам притягиваю ближе. я чувствую его дыхание. и мне так непривычно. я пьян, но он так близко. меня влечёт процесс. кажется, я никогда так не чувствовал человека. близко и горячо. секса за два года у меня было достаточно, но я каждый раз пытался от него отвлечься. уйти в мысли. не трогать. я упёрся пятками в поясницу майки. он прижался ещё ближе. в комнате мрак. открыв глаз на секунду, мутно увидел касси. она правда смотрит с видом странного любопытства. когда смотришь сериал, который не нравится, но интересно, что дальше. она также. майки, оторвавшись от меня, сказал ей снять футболку. он целовал так, что у меня резко заболела нижняя губа. я крепко держал его за волосы. оба уже забыли, что на краю кровати сидит касси. майки это совсем не волновало. пока он целовал — меня тоже. мы друзья. это странно. — я вам не мешаю? — послышался голос касси. я чувствовал запах своего лучшего друга. табак. виски. резкий парфюм. — нет, — оторвался майки и посмотрел на неё. я растерянно посмотрел на него, — не мешаешь. — я могу присоединиться? — нет? почему с другим мужчиной мне так хорошо? я поцеловал его в шею, не слушая их диалога. кадык майки двигался во время разговора, снова не удержался, поцеловал. пьяный настолько, что отстать не могу. сложно. мы друзья. друзья. бутылка виски и пара банок пива не держат нас за друзей. я урчал в его шею, активно перебирая волосы на затылке. одной рукой он расстегнул мои джинсы. — касси, — майки улыбнулся. его глаза пусты и пьяны. я его почти не видел в полумраке, — мы можем удовлетворить себя сами, понимаешь? эксперимент по тактильности в мужской дружбе, слышала? мы почти психологи. — вам самим психологи нужны, и признаться, что вы геи, — касси, подкурив сигарету, сидела совершенно спокойно. теперь у неё вид лёгкого отрешения. — я не гей, — слабо протестовал я. майки поцеловал меня в подбородок. мокро и долго. я не гей. — я тоже не гей, касси. — ага, конечно. в сексе с девушками слишком пассивно двигаетесь. я целую его первым, хотя майки открыл рот, чтобы ответить ей. меня достала болтовня. её вид. то, что она в одном кружевном лифчике. откуда она знает, каков майки в сексе? майки. блять. целуй. прошу. от него разит спиртом. мне нравится. мне сейчас вообще всё нравится. я пригнулся до его ключицы, слегка укусив и её. он говорил и тяжело дышал одновременно. не говори с ней. поцелуй меня. или дай глоток виски. — касси, милая. это и называется тройничок. где ты видела секс втроём, в котором участвуют все трое? — нигде. он рассмеялся. их диалог мешал мне. — конечно. секса втроём и не существует. два трахаются, один дрочит — это называется. — майки, ты серьёзно? — милая, ты видишь моё лицо? я серьёзен, — он специально перестал улыбаться, но я успел дотянуться и поцеловать его в ямочку. чувствую себя пиявкой или кошкой в течку. — мастурбация — не секс, но когда есть ещё двое, то конечно. есть живая музыка, а тут живой секс. — то есть ваш секс? — ага. я тебе его не отдам. — майки, хватит говорить, — я обнял его крепче, запустил руки под футболку. они всегда ледяные, особенно сейчас. его кожа горячая, покрывается мурашками от контраста. у меня закрываются глаза. хочу спать, но одной рукой борюсь с ширинкой майки. он закрыл мне рот ладонью и потёрся членом о мой, чтобы, блять, касси это видела. она видит всё. кажется, даже как у меня дрожат руки и малость ноги. он парень. я тоже. и я не понимаю, почему мне с ним так чертовски хорошо. его глаза такие мутные. расширенный от темноты зрачок. запах. его запах. вкусный. наверное, родной. — мальчики, вы встречаетесь? — касси оделась обратно и поправляла помаду, смотря в маленькое зеркало. майки засмеялся особенно громко. он подрагивал от смеха, а его член от возбуждения. — мы друзья, дорогая, и ты даже не представляешь, какие близкие. я проснулся в слезах и от того, что нокс дёргал меня за волосы на макушке, поэтому уткнулся лицом в спинку дивана. не хочу видеть его рожу, тем более когда я, блять, плачу. драки не шли мне на особую пользу. да, засыпал быстро, уставал, одни, казалось бы, плюсы. нихуя. больше, чем просто спать, мне хотелось спать спокойно. глубоко. без кошмаров и снов вообще. сука, вернись ко мне, безумец. — кудрявый, уйди. — нет. ты стонал во сне. — не придумывай. — тебе плохо? заебал. — рыжий, я есть хочу, — он, как ребёнок, начал меня щипать за плечо и тыкать в татуировку, потому что я уснул без футболки и ему, видимо, ничего не оставалось. — я даже раньше тебя проснулся. — от голода? — да. не пускай сопли, пошли есть. мне из-за печенья стало плохо. — боже… встать придётся, иначе не отстанет. слёзы я размазал по всему лицу. чувствую себя так, будто дрался не с ноксом, а стал жертвой избиения трубами. не хочу видеть сны. никогда больше, и чтобы после снов меня тоже никто не видел. на мне куча синяков, некоторые уже пожелтели, а некоторые ещё свежие гематомы, которые плохо заживают. костяшки болят, когда шевелю пальцами. рана на брови пока не зажила. от нокса шёл шлейф печенья. значит, он уже пытался что-то есть, а именно, блять, печенье. руки дрожат сильнее. они онемели. покрылись пятнами. слегка посинели. ноги тоже. мне холодно. я в шортах.