Дети Эфириума

– Ваше Высочество, Кронпринцесса, осмелюсь доложить, что Его Величество изволит видеть Вас в своих покоях незамедлительно, – войдя в покои, доложила фрейлина. – Прекрасно, Роза. Буду немедленно. Ее Высочество Верена - Рикарда Винтерхальтер – старшая дочь Короля Сангвинора – Ричарда - Уолахфрида Винтерхальтер, и по совместительству Наследная Принцесса. Она высокая, статная девушка, с белыми волосами доходящими до поясницы, мертвенно бледной кожей, присущей всем вампирам, и кроваво красными глазами. Растили ее в строгости, присущей всем королевским семьям. Отец с самого раннего детства возлагал на нее большие надежды, которые та, со временем начала оправдывать. Проходя вместе с фрейлиной по коридорам ее замка, она думала только об одном: «Зачем отец вызвал меня к себе? Что я могла натворить?». Пребывая в своих раздумьях, Верена даже не заметила, что уже стояла возле отцовского кабинета. Фрейлина огласила о ее прибытии, и после слов «пусть войдет», она вошла в кабинет. Атмосфера в котором царила напряженная. Подле Отца сидел Карл – его камердинер. – Мое почтение, Отец, – Кронпринцесса сделала реверанс. Ее руки были сложены в замок на уровне живота. – Доброго дня, Верена, – в голосе отца слышалось напряжение и одновременно гордость. – Сообщаю тебе превосходнейшую новость: прибыло послание из Эфера. – Прямиком из Эфера? – с восторгом и страхом спросила она. Что в нем могло быть? Вампиры еще не отмылись от всех своих грехов, она боялась, что там будут ужасные вести. – Верена-Рикарда, не вынуждай меня повторять сие вновь.Ты, полагаю, превосходно все слышала. – Отец, примите мои глубочайшие извинения. – Принимаю, дочь, хотя в этом отнюдь не суть дела . Вести изложенные в письме, не могут не огорчать, ибо предстоит нам разлука. Но ежели такова воля Первого Существа, не в нашей силе ей прекословить. Он подошел к дочери и отдал уже открытое письмо. Она подняла глаза на отца. Разлука? Ему не всё равно? По его виду сразу было ясно что оно с самого Божественного Царства Эфер: письмо имело слабое свечение, а буквы отливали золотом. Верена тут же начала его читать:

«Верене - Рикарде Винтерхальтер, Кронпринцессе Сангвинора, дитя Нокс и Люкса.

Приветствую тебя, Верена.

Как мы все знаем, Боги готовятся к Великому Сошествию. До него осталось всего 150 лет – миг для бессмертных, но долгий срок для тех, кто будет править после.

Воля их такова: мир должен быть готов. Не через войны, не через страх, а через понимание. Через тех, кто придет к власти через сто лет, через двести, через пятьсот.

Посему я, Первое Существо, хранитель памяти и голос Эфириума, объявляю о создании Совета Будущего.

Десять молодых представителей правящих династий, десяти разных рас соберутся на Эфере. Вы будете жить вместе на протяжении ста лет. Учится у лучших наставников. Спорить, мирится, расти. Вам всем предстоит стать теми, кто поведет свой народ в новую эру.

И ты, Верена - Рикарда Винтерхальтер, избрана представлять расу вампиров.

Жду тебя через месяц в Божественном Царстве Эфера.

Приезжай одна. Без свиты, без охраны. Здесь ты будешь в полной безопасности.

Первое существо, хранитель памяти и голос Эфириума.»

Читая письмо ее охватывала тревога. Она никогда не покидала Сангвинор, никогда не общалась с другими расами, что уж говорить, стены замка Верена покидала только в праздничные дни, для сопровождения отца. Но на лице Кронпринцессы ни дрогнул ни один мускул. Она привыкла держать все чувства внутри себя, лицо не должно выдавать ни одного намека на эмоции. Пальцы дрогнули – она заставила их замереть. –Будь любезна собрать свои вещи, ибо через три дня ты отбудешь туда, – строго сказал отец, его взгляд был как всегда холоден и суров. – И, полагаю, тебе в полной мере известно бремя ответственности, возложенное на тебя. Не смей запятнать честь нашего рода. «Не смей запятнать честь нашего рода», – мысленно повторила Верена. Ни слова о том, что он будет скучать. Ни слова о том, чтобы она берегла себя. Почему тогда его расстраивает разлука с ней? Опять только долг. Только честь рода. Она ждала хотя бы «береги себя», но не дождалась. И так было всегда. Ее преследует статус. «Кронпринцесса». Он давит на нее так сильно, что иногда она забывает как дышать. Верена никогда не просила быть первой. Не просила, чтобы отец смотрел только на неё, не просила, чтобы брат и сестры оставались в тени. Но выбора не давали. – Отец, заверяю Вас, я в полной мере осознаю ситуацию. Можете всецело на меня положиться.– смиренно произнесла Верена, но голос ее предательски дрожал. – Прекрасно, Верена. А теперь, соблаговоли проследовать в свои покои и начни приготовления к грядущему уезду. Изволь не забыть о работе, она должна быть представлена в установленный срок. Верена скоропостижно удалилась из кабинета отца. – Ваше Высочество, – тихо сказала Роза, когда они отошли от кабинета, – у тебя руки дрожат. Верена резко сжала пальцы в кулаки. – Тебе показалось. Роза ничего не ответила, но в её глазах была такая знакомая тревога – та самая, с которой она смотрела на Верену ещё в детстве Она быстро шагала по коридорам в свою комнату. Только там она ощущала себя в безопасности. В голове крутились разные мысли, как отец может говорить про работу, когда она так скоро уедет из родного дома? почему ему все равно на нее? почему он видит в ней только будущую королеву, а не дочь? Ответы на эти вопросы она не знала. – Роза, оповести всех, что не желаю видеть кого либо. И не пускай никого к моим покоям. – Конечно, Ваше Высочество. Войдя в свою комнату она села на край кровати, обхватив колени. Слёзы душили, но она не позволяла им течь. Ее переполняли страх, тревога, отчаяние и грусть. «Что если другие будут ненавидеть ее?», «Все так же помнят о тех войнах? Но она даже не жила в те времена. Разве она причастна к ним? Только из за того, что она вампир?», «Эльфы так же высокомерны, как о них говорят здесь?», «А другие? Все слухи об их расах правда?», «А если я все таки опозорюсь? Если потеряю самообладание? Что со мной будет? Отец меня возненавидит? Отправит в темницу?», «Как сказать Роберту?»«Лилиан разревется.» «А мама… мама промолчит, как всегда.» «Лина наверное будет рада. Наконец то она не будет слышать и видеть меня.» Вопросы рождались в голове, но она не могла найти ни одного ответа. Чувствовала она себя опустошенной, как после долгой болезни.